Вернуться на страницу ежегодника DOI: 10.30884/978-5-7057-6357-3_13
ПРОТЕСТЫ ПРОТИВ ОТСТАВКИ ПЕДРО КАСТИЛЬО И ПРИХОДА К ВЛАСТИ ДИНЫ БОЛУАРТЕ:
РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ЭПИЗОД В ПЕРУ В 2022–2023 гг. Cкачать pdf
Дмитрий Максимович Семичев, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»
Статья посвящена политическому развитию Перу и
революционному эпизоду в Перу в 2022–2023 гг. В рамках революционного эпизода
огромная часть населения вышла на улицы как столицы Лимы, так и городов региона
Пуно, чтобы выразить свой протест против отставки президента Педро Кастильо и
прихода к власти Дины Болуарте. Правительство начало достаточно жестко
противостоять протестующим, что привело к их массовому притоку в столицу Лиму,
где более месяца происходили стычки с полицией. В итоге протесты сошли на нет,
однако в течение года после протестов
недовольство режимом Болуарте только растет.
В рамках данного исследования мы рассмотрим политические процессы в Перу
в течение 30 лет, которые привели к экстрактивному характеру экономики,
систематическому неравенству, низкой репрезентативности власти и ущемлению
коренного населения. Также события декабря 2022 – марта 2023 г. будут подробно
опи-саны и охарактеризованы с точки зрения революционной теории, чтобы понять
перспективы дальнейшей дестабилизации в Перу в частности и Андах в целом.
Тип события: революционный эпизод, демократический и этносоциальный.
Длительность: средняя продолжительность, 7 декабря 2022 г. – 24 марта 2023 г.
Повод: импичмент и арест бывшего президента Перу Педро Кастильо.
Причины: продолжающийся конфликт между парламентом (по сути контролируемым Кейко Фухимори) и президентами, импичмент и арест бывшего президента Перу Педро Кастильо, проблемы неравенства центра и регионов, эксплуатация ресурсов регионов и иные экономические проблемы.
Цели: роспуск Конгресса, отставка занявшей место Кастильо Дины Болуарте, новые выборы, освобождение Педро Кастильо и созыв учредительного собрания.
Лидеры: «Свободное Перу», «Вместе за Перу», этнокацеристы, протест отличался децентрализованностью и отсутствием единого лидера.
Лозунги/символика: «Где ты, черт возьми? Дина, убийца!», «Дина и Конгресс – одна и та же х**нь!»
Результат: поражение протестующих в связи с массовым применением
силы по отношению к протестующим и участию армии
в подавлении революции.
Вооруженное: в основном нет.
Тактика революционной деятельности: массовые протесты, поджоги, стачки, блокировка дорог, аэропортов и шахт.
Количество жертв: умеренно-средненасильственный эпизод: 76 погибших, 1881 раненых, 608 арестованных.
Число участников на пике: более 75 тысяч.
Перу – страна в Южной Америке, находящаяся в Андах и на
дан-ный момент переживающая политический кризис с 2016 г.,
выз-
ванный напрямую проблемой репрезентативности власти и, как следствие,
невозможностью координации ветвей власти. Президент страны за этот период
менялся уже пять раз, и ни один из людей не занимал эту должность весь
предписанный срок. В это время парламент, состоящий из множества небольших
партий, не имеющих консолидированное большинство, напрямую конфликтует с
президентами, что еще сильнее усложняет управление государством.
Также Перу имеет еще одну ключевую проблему в виде разделения страны на две неравные части: «официальное Перу», находящееся в Лиме, столице страны, и на побережье Тихого океана, и «глубинное Перу», находящееся в Андах, где живет коренное население страны (Basadre 1978). Подобные структурные проблемы приводят к высокому уровню неравенства среди населения и к отсутствию у людей из «глубинной части» доступа к политике. Это выражается в том, что даже президенты «из народа» очень быстро нарушают свои предвыборные обещания и не решают проблемы своих избирателей, так как работать со столичными элитами становится более выгодно.
Другим столпом политической нестабильности в Перу является структура ее экономики, во многом завязанная на добывающей промышленности. Ресурсы находятся в «глубинной части» страны, однако доходы от них идут в первую очередь в экономический центр и транснациональным корпорациям, действующим с санкции Лимы, а не жителям этих территорий (De Guio 2023). Перуанцы в горных регионах страны страдают от голода и болезней, не имея доступа к необходимой помощи (Rebaza, Guy 2023). Используя терминологию Д. Асемоглу и Дж. Робинсона (Acemoglu, Robinson 2012), экономику в Перу можно охарактеризовать преимущественно как состоящую из экстрактивных, а не инклюзивных институтов, что не ведет к здоровому росту экономики.
Как раз борьба против экстракции природных ресурсов длительное время являлась основным поводом для протестов в стране после деятельности маоистской революционной террористической организации Сендеро Луминосо (исп. «Сияющий путь»), активно действовавшей с 1980-х по 2000-е гг. В 2010-е гг. деятельность Сен-деро Луминосо сошла на нет, тогда как протесты против добывающих компаний остались периферийными: движения все еще были региональными, в среднем по стране наблюдался экономический рост, тогда как социальные движения не могли долго себя ресурсно поддерживать, а центральная власть могла позволить себе игнорировать протесты и находить временные компромиссы (Arce 2014). Однако в 2022 г. после ареста Педро Кастильо, действующего президента, совершившего попытку внутреннего переворота, страна пережила крупнейшую волну протестов с 2000 г., когда от власти был отстранен диктатор Альберто Фухимори. Какие факторы повлияли на столь массовую мобилизацию? Почему именно Кастильо стал лидером для масс? Какими инструментами пользовались протестующие? И можно ли рассматривать данное событие как революционный эпизод против действующей политической системы в стране? Чтобы ответить на эти вопросы, мы сначала разберем развитие политической системы Перу и протестов внутри нее, затем проанализируем события, произошедшие в конце 2021 – начале 2022 г., а потом рассмотрим их через призму революционной теории, чтобы понять природу этих событий, их последствия и вероятность революции в Перу в дальнейшем.
Политическое развитие Перу с 1990 по 2020 г.
После неэффективного управления страной в 70-е и 80-е гг., которое привели к экономическому упадку и расцвету терроризма, президентом Перу в 1990 г. стал политический аутсайдер, этнический японец Альберто Фухимори, проехавший полстраны на своем тракторе и ставший народным любимцем. Постепенно качество демократии при Фухимори начало падать и он превратился в демократически избранного диктатора, нарушая гражданские свободы, политизируя избирательные институты, увеличивая личный контроль над армией и снижая подотчетность исполнительной власти законодательной (Levitsky 1999). Также ключевой деталью является то, что персонализация власти при Фухимори привела к эрозии политических партий и иных объединений как независимых организаций: создавались лишь одноразовые партии, что исследователи часто называют «антиполитикой», в результате которой легитимность в первую очередь строилась на успехе экономической политики (Panfichi 1997; Weyland 2000). Альберто Фухимори сначала фальсифицирует выборы в мае 2000 г., а затем попадает в эпицентр коррупционного скандала, после чего сбегает в Японию и подает заявление об отставке по факсу[1]. Таким образом, Перу стало «демократией без партий», с необходимостью их построить для дальнейшего демократического развития (Levitsky, Cameron 2003). Алехандро Толедо, нового президента Перу, Роберт Барр называет таким же «неопопулистом», как и Фухимори, так как они оба приоритезировали экономический рост над остальными сферами жизни (Barr 2003), а следовательно, Перу не встало напрямую на путь демократизации. Важно отметить, что при Толедо были восстановлены демократические институты и система сдержек и противовесов, что, однако, не спасло его от падения рейтингов до минимальных значений, как и Алана Гарсию (2006–2011) и Олланту Хумалу (2011–2016). Все они достаточно быстро потеряли контакт с категориями населения, избравшими их (которым они обещали антинеолиберальную и социально ориентированную политику), в угоду сотрудничеству с экономическими элитами, что привело к различным конфликтам, таким как, например, протесты против иностранных горнодобывающих компаний в Кахамарке и Пуно в 2011 г. (McDo-nell 2015; Vergara, Watanabe 2016; Avilés, Rosas 2017).
В 2015 г. в Перу начинается серия крупных коррупционных расследований, связанных с Одербрехтским скандалом[2], к моменту которых конфликт президента с парламентом выходит на максимальный уровень. Новым президентом становится Педро Пабло Кучински, который побеждает с крайне малым разрывом, как и Олланта Хумала в 2011 г., Кейко Фухимори (дочь Альберто Фухимори и лидера правой оппозиции). Здесь важно отметить, что «фухиморизм» с его антиполитикой и неолиберальным подходом вновь набирает популярность в Перу в 2010-х гг., тогда как Кучински и Хумала успешно строят свои кампании на «антифухиморизме». И, несмотря на неоправданные ожидания избирателей от Хумалы, Кучински побеждает за счет более успешной кампании, построенной на демонстрации авторитарной сущности «фухиморизма» (Dargent, Muñoz 2016). Но реформы Кучински, в том числе направленные на предоставление бóльших прав этническим и сексуальным меньшинствам, не встречают дедлок в парламенте от коалиции партий во главе с Кейко Фухимори. Правление Кучински не было достаточно спокойным в первую очередь из-за его решения о помиловании находящегося в преклонном возрасте Альберто Фухимори. Это не только не привело к примирению с преимущественно «фухимористским» парламентом, но и вызвало массовые протесты населения, которое снова почувствовало себя преданным (Taj, Aquino 2017). Вместе с массовой стачкой фермеров, недовольных падением цен на картофель и аграрной политикой государства по отношению к горным регионам в целом (La Repúplica 2018), это привело к падению рейтингов Кучински.
После отставки Кучински из-за взяток в 2018 г. парламент, несмотря на судебный процесс над Кейко Фухимори, возглавляемый ее фракцией, блокирует работу нового президента Мартина Вискарры, в первую очередь из-за референдума о поправках в конституцию, увеличивающих президентские полномочия вплоть до возможности роспуска парламента, что Вискарра и сделал в 2019 г., однако это не помогло решить разногласия между ветвями власти. Вискарра был популярным среди населения как политик-центрист, не аффилированный с какими-то силами, и поэтому его импичмент по инициативе парламента вызвал массовые протесты, которым полиция дала жесткий отпор (The Guardian 2020), однако протесты привели к отставке Мануэля Мерино, занявшего пост президента (Tegel 2020). На момент окончания срока Вискарры Муньоз говорит о следующем состоянии перуанского общества: граждане чувствуют себя максимально отдаленными от политиков, в то время как парламент набирает силу и неолиберальный консенсус больше не имеет места (Muñoz 2021). В то же время показатели репрезентативности власти снижаются до минимума, так как люди больше не могут поддерживать политиков, не подотчетных народу и «живущих» не больше одного-двух электоральных циклов, что приводит к «политическому дилетантизму», где власть достается таким людям, как Педро Кастильо, а потом Дине Болуарте (Barrenechea, Vergara 2023).
В результате Перу, несмотря на переход к более демократичной системе управления, не избавилось от неолиберальных институтов, которые помешали следованию принципам социальной справедливости и политического равенства, снижая репрезентативность интересов народа и эффективность управления, что и привело к нестабильности, вылившейся в кризис власти и эрозию демократии (Ilizarbe 2023), а пик этой дестабилизации привел к эпизоду, который мы рассмотрим далее.
Правление Кастильо и массовые волнения как его последствия
Согласно статистике, собранной Мойзесом Арке, после относительно спокойных 2000-х гг. в Перу началась новая волна мобилизации в 2010-х гг. (Arce 2014). Но в отличие от локальных протестов, которые смогли достичь своих целей благодаря низкой управляемости государства (Toledo Orozco 2022), общегосударственные протесты, как мы видим из описания политических процессов при Кучински и Вискарре, стали массовыми к концу десятилетия. Такие протесты, которые начали происходить в Латинской Америке, получили название estallidos sociales (социальный взрыв или социальный всплеск); им характерны большая интенсивность и длительность, а также массовость и децентрализованность (Guzmán-Concha 2023). Однако перед тем как углубляться в сущность протеста, нам необходимо обсудить основную вызвавшую их причину – Педро Кастильо.
При условии практически отсутствия партийной системы в Перу и тяжелой для страны пандемии COVID-19 (в Перу была зафиксирована самая высокая смерть от коронавируса на душу населения в регионе) Педро Кастильо возник из ниоткуда на выжженной земле, успешно проведя популистскую и «антифухимористскую» кампанию (Muñoz 2021). Кастильо и Фухимори вышли во второй тур, набрав меньше 20 процентов голосов каждый, что еще раз демонстрирует дисфункциональность демократии в Перу. Во втором туре все СМИ, аффилированные с политическими элитами, выступили против Кастильо, однако он смог достигнуть успеха, предложив модель, отличную от сложившейся в последние 20 лет, «смещая маятник политической дискуссии влево» (Toledo Orozco 2021).
Однако, будучи
сельским школьным учителем, Кастильо совершенно не готов к тому, чтобы
управлять страной, поэтому его решения и риторика приводят к двум попыткам
импичмента за первые полгода президентского срока (Espinosa 2022). 7 декабря 2022 г. парламент
планирует вынести Кастильо вотум недоверия, после чего тот устраивает попытку «внутреннего
переворота» путем декрета о роспуске парламента, который признается
неконституционным. Кастильо арестовывают, так как его не поддерживают ни
большинство политической элиты, ни силовики, а большая часть назначенных им
министров ушла в отставку (CNNEE 2022)[3]. Однако для
сторонников Кастильо, которыми являлись немногим менее половины перуанцев
(особенно из более аграрных и отдаленных регионов), предателем становится парламент совместно
с Болуарте, который не давал работать Кастильо. Протест начинает распространяться по стране, к нему подключаются
различные группы, не имеющие связи друг с другом, однако требующие
отставки Болуарте и роспуска парламента. Омар Коронель называет протест «глубоко
неоднородным», так как
большая часть групп протестующих мобилизовалась самостоятельно, без какой-либо координации, и при этом не обязательно
поддерживала самого Кастильо (Co-ronel 2023). Сообщения СМИ о
присоединении к протестующим вооруженных групп – наследников «Сияющего пути»,
объявивших «восстание» (Correo 2022), – становятся удобным для власти поводом назвать
всех протестующих “terruqueo”
(террористами)[4], что позволило стратегически маргинализировать и
дегуманизировать протестующих (Watanabe Farro et al. 2023). Пользуясь
абсолютной поддержкой военных,
Болуарте начинает жестко подавлять протесты,
введя в стране «чрезвычайное положение» 14 декабря (Garcia Cano 2022).
Правозащитные организации отмечают огромное количество
правонарушений со стороны государства (Human Rights Watch 2023). Первым и
наиболее важным для дальнейшей политической мобилизации таким событием становится
«резня в Аякучо», где около 30 человек были убиты при попытке мирных
протестующих приблизиться к аэропорту (Alexandra 2023). После этого протесты выходят
на новый уровень и, несмотря на попытки государства проводить «Великий марш за
мир» (Reuters 2023), насилие со
стороны государства, в том числе случившаяся сразу после этих маршей «резня в
Хулиаке» (Phillips 2023), привело к
максимальной мобилизации населения. Она вылилась в так называемое «взятие Лимы»,
в рамках которого десятки тысяч человек прибыли в столицу из южных регионов. Люди
ежедневно протестуют и вступают в
насильственные столкновения с полицией как в Лиме, так и параллельно в
регионе Пуно, где уже вооруженные группы поджигают полицейские участки и
правительственные здания; протестующие начинают блокировать дороги по всей стране
(Lozano 2023). В ответ на
это уже 15 января в Лиме вводят чрезвычайное положение сначала на месяц, что
развязывает руки полиции (France-Presse 2023), а потом
продлевает его еще на четыре. Ключевым фактором масштаба и продолжительности
протеста стала мобилизация коренного населения Перу, в первую очередь народов кечуа
и аймара, которые составляют более трети
населения страны. В Андском регионе эта часть населения долго была исключена из
политики, но благодаря мобилизации в конце XX в. начала получать репрезентацию, что привело к их
стремлению иметь своих представителей в правительстве, причем желательно их
этнической принадлежности (Yashar 2006). Наиболее
активными и антиправительственно наст-роенными всегда были южные регионы страны
(провинция Пуно), где и были сосредоточены коренные народы. Став жертвами резни
в Аякучо и Хулиаке, именно кечуа и аймара направились в «марш на Лиму». Именно
они в итоге забаррикадировались в университете Сан Маркос, который был жестоко
взят полицией (Chaparro 2023). И именно они
блокировали шоссе по всей стране и оставались в Лиме больше месяца, несмотря на
насилие, принимая активное участие в
протестах в столице (Lynch 2023).
Протесты
продолжались, однако попытка организовать второе «взятие Лимы» в начале марта
не увенчалась успехом и протесты сошли на нет, а чрезвычайное положение было
отменено уже
9 марта, что ознаменовало конец основных событий (Redacción RPP 2023). Важно понять, что протесты не
закончились вовсе и (во многом благодаря кечуа и аймара, готовым на долгую
борьбу даже далеко от дома) продолжаются волнами уже год: в июле 2023 г. была
предпринята попытка третьего «взятия Лимы», которое было отражено
24 тыс. полицейских и включало в себя демонстрации и блокировки главных
магистралей страны (Aquino 2023), а в январе 2024 г. протестующие заблокировали также путь к Мачу
Пикчу – главной достопримечательности Перу (Taj 2024). Однако протест уже не является таким
массовым, и полиция справляется с протестующими достаточно быстро. Поэтому в
следующем разделе мы будем преимущественно анализировать события декабря 2022
г. – марта 2023 г.
Анализ протестов в Перу как революционного эпизода и перспективы сложившегося кризиса
В данном разделе мы проанализируем события в Перу через призму революционной теории и затем рассмотрим, как данный подход влияет на исследование протестной активности и политического развития в Перу и в Андском регионе. В академической литературе встречаются несколько определений революций, на которые мы опираемся в данном исследовании:
Революция – «это попытка преобразовать политические инсти-туты и дать новое обоснование политической власти в обществе, сопровождаемая формальной или неформальной мобилизацией масс и такими неинституционализированными дей-ствиями, которые подрывают существующую власть» (Goldstone 2001: 142).
Революция – это коллективная мобилизация, направленная на быстрое и насильственное свержение существующего режима с целью преобразования политических, экономических и символических отношений (Lawson 2019: 5).
Революция – это «массовая осада существующего правитель-ства собственным населением с целью смещения действующего режима и существенного изменения политического или социального порядка» (Beissinger 2022: 3).
Революция – антиправительственные (очень часто противозаконные) массовые акции (массовая мобилизация) с целью: 1) свержения или замены в течение определенного времени су-ществующего правительства; 2) захвата власти или обеспечения условий для прихода к власти; 3) существенного изменения режима, социальных или политических институтов (Goldstone et al. 2022: 1).
Эпизод в Перу в декабре 2022 г. –
феврале 2023 г. соответствует критериям массовой мобилизации (в протесте
участвовали десятки тысяч людей по всей стране), есть цель свержения действующей
власти в лице президента Дины Болуарте, премьер-министра Альберто Отаролы и
Конгресса и установления нового порядка
в стране с новой конституцией и социально-политическим устройством, нацеленным
на децентрализацию институтов власти. Однако, поскольку революция не достигла
своих целей и Болуарте остается у власти до 2026 г. (год выборов), то события
необходимо отнести к революционным эпизодам.
Преимущественно данный процесс
являлся невооруженным, так как нападения и погромы крайне редко случались с применением
летального оружия. Выбор невооруженной тактики обычно обусловлен нацеленностью
на борьбу с диктатурой, наличием большого количества участников и возможностью
мобилизовать граждан
в больших городах, тогда как вооруженные восстания возникают на периферии и в
условиях сильной ограниченности ресурсов (Gle-
ditsch et al. 2021). В случае
Перу основная мобилизация происходила в Лиме как политическом центре и других
крупных городах, количество участников, стремившихся не допустить прихода к
власти Болуарте, исчислялось в десятках тысяч, поэтому
революционный эпизод принял преимущественно невооруженную форму.
Но поскольку этническая мобилизация все-таки наблюдалась во многом и в
периферийных регионах, то насильственные и вооруженные столкновения там происходили
в большем количестве.
Во многом это связано с тем, что революционные действия, удаленные от
политических центров, сдерживаются инфраструктурными факторами, а не самим политическим режимом (Beissinger 2022). Меньший контроль над периферийными регионами, где
люди чувствуют особую уязвимость и поэтому более склонны к насильственному и
даже вооруженному протесту, обусловлен слабостью перуанских
институтов. Это и выливается в присутствие определенного уровня насилия и
использование огнестрельного оружия в некоторых эпизодах в регионе Пуно. К тому же важно понимать, что
невооруженные акции часто бывают насильственными с использованием импровизированного
оружия и невооруженного насилия (Kadivar, Ketchley 2017). Об этом свидетельствуют
многочисленные журналистские репортажи, а также несколько кейсов смертей среди
представителей правоохранительных органов Перу.
Этот конфликт нельзя точно отнести к
одному из типов конфликта по его причинам. Данный конфликт имеет черты
демократической революции (Grinin et al. 2022) из-за
противостояния прихода к власти Болуарте неэлекторальным путем, однако важно
понимать, что Кастильо сам не является демократическим лидером, так как его
попытка внутреннего переворота нарушает все принципы демократии (Watanabe Farro et al. 2023). Также эпизод
близок к социальному, так как социальная несправедливость является существенной
причиной недовольства людей, у которых нет доступа к ресурсам, всегда раньше им
принадлежавшим. Классификация
Л. Е. Гринина и его соавторов не включает в себя этнический фактор, который мы
не можем исключить в данном случае, поэтому обратимся к классификации Бэссинджера (Beissinger 2022). Гражданская
революция, тип, который Бэссинджер считает наиболее распространенным, не
полностью описывает ситуацию в Перу, так как в данном случае борьба идет не
против сложившейся диктатуры, а из страха перед трансформацией режима в диктатуру. Революционный
эпизод близок к категории этнического и социального (то есть
этносоциального), так как
существенной (но нельзя сказать, что превалирующей) частью протестующих
являются коренные народы Перу, протест которых из локального превратился
в общенациональный из-за эскалации отношения между государством и регионами.
В итоге мы
можем отнести протесты в Перу к революционному эпизоду, достаточно типичному
для третьей волны революций (Голдстоун и др. 2022): в нем ухудшаются условия
экономического благосостояния населения (в том числе из-за пандемии), а решения
власти приводят к еще большему неравенству из-за отдаления элит от народа и
принятия ими непопулярных решений. В данном
случае важно рассмотреть эпизод с перспективы данного региона. Революционный
эпизод в Перу 2022–2023 гг., хотя и схож с революционным эпизодом в Чили в 2019 г. (Хамов, Шабардина 2020)
своими корнями в социальном неравенстве, все-таки имеет иную природу –
чилийские протесты привели к успешным реформам и принятию новой конституции,
так как власть пошла на
уступки протестующим. Интересно сравнение с событиями 2019–2020 гг. в Боливии –
в 2019 г. успешная революция позволила Жанин Аньес отстранить Эво Моралеса от
участия в выборах и, соответственно, власти, однако в 2020 г. Луис Арсе, бывший
министр экономики при Моралесе и его сопартиец, смог отправить возглавившую по
сути нелегитимное правительство Аньес на скамью подсудимых, выиграв выборы
(Павлова 2023). В данном случае все пошло наоборот, и левый кандидат,
представляющий коренное население, смог через мобилизацию масс справиться с
либеральными силами. Это еще раз напоминает нам, насколько уникален каждый
революционный эпизод, в особенности в Латиноамериканском регионе, однако все
они исходят из экономического неравенства, а в кейсах Перу и Боливии ключевую
роль играет этнический фактор, тогда как протесты в Чили отличаются большей
продемократической
и гражданской окраской.
Чтобы
рассмотреть особенности данного выступления и причины его поражения, нам
необходимо показать то, как политические
акторы и институты привели к сложившемуся результату.
В латиноамериканских исследованиях ученые очень часто фокусируют свое внимание
на социальных движениях как на важном игроке в
политических процессах. К. Хохштетлер отмечает, что социальные движения
являются неотъемлемой частью процесса демократизации и принятия решений в
Латинской Америке и в отсутствие работающих институтов социальные движения
начинают становиться важной силой, имеющей вес во взаимодействии с
правительством (Hochstetler 2012). Однако на
примере Перу мы видим, что государство не собирается
сотрудничать с социальными движениями, из
которых единственное организованное и крупное в Пе-ру – это движение
этнокацерситов, неофашисты и националисты[5]. Также в стране много различных движений рабочих и
других этнических организаций, активно мобилизовавшихся во время революции. В данном случае мы
можем говорить, что социальные движения перетекают в революционные, так как
стремление изменить конкретные аспекты жизни становится борьбой против всей
системы (Goldstone, Ritter 2018). Нужно
учитывать, что различные левые и крайне левые политические партии также
являлись механизмами политической мобилизации граждан.
Основной
причиной провала революции называют отсутствие
у нее монолитности, включающей в себя координацию между протестующими (и
представляющими их организациями), общие четкие
цели и программу (Coronel 2023). Можно
предположить, что со-циальные движения (в нашем случае перетекающие в
революционные) во многом схожи с проблемами партий в Латинской Америке. Сейчас
партии становятся все менее репрезентативными, что снижает управляемость государства и возможность диалога с ним (Sán-chez-Sibony 2024). В
особенности это тяжело в государстве с высокой долей коренного населения, так
как партии недостаточно успешны в репрезентации их интересов (Madrid 2005), а их отказ
от участия в институционализированной политике приводит к росту количества
протестов, даже несмотря на общий экономический рост, который только
увеличивает неравенство (Lioy 2024). Пример Перу (и Боливии) показывает высокий уровень вовлеченности
коренного населения, и поэтому организация их участия является важным шагом к
разрешению кризисной ситуации. По этим причинам социальные движения и
становятся революционными, стремясь изменить систему властных отношений,
особенно если их группа, несмотря на номинальное наличие всех прав, все еще
подвергается политическому остракизму.
Чтобы обобщить
вышесказанное о причинах дестабилизации
в Перу, лучше рассматривать классификацию причин возникновения пре-революционного кризиса, созданную Л. Е. Грининым: дезинтеграция общества, раскол элит,
альтернативная идеология и политические организации, падение авторитета
государства (Grinin 2022). С учетом
отсутствия политической репрезентации, поляризации групп (в том числе
этнических), проживающих в разных частях страны, и участившихся протестов мы
можем заявлять о дезинтеграции общества и падении авторитета государства.
Раскол элит наблюдается лишь частично, потому что часть людей сплотилась вокруг
Кастильо и поддерживавших его социалистов, однако эта группа не являлась
укоренившимися элитами, имеющими контроль над ресурсами. Также четкая идеология
не смогла проявиться и кристаллизоваться, строясь на «фухиморизме» и «антифухиморизме»
(то есть популистских лозунгах), а это значит, что группы населения не
объединены четкими общими идеями, так как партии и социальные движения не могли
их связать. Неоднозначность этих двух факторов, которые и показывают Перу как «бессильную
демократию» со слабыми и часто не самими демократическими институтами (Barrenechea, Vergara 2023), во многом и
стала причиной того, что предреволюционный кризис не привел к успешной революции.
* * *
Тем временем режим Дины Болуарте бьет антирекорды по рейтингам: рейтинг ее одобрения упал уже ниже 20 % (BNamericas 2023). Но в данном случае рейтинги не являются способом сохранения власти для Болуарте, так как она первая из президентов успешно сотрудничает с парламентом и имеет союз с военными. Поэтому в данном случае не просматривается потенциал для раскола элит, которые продолжают получать выгоду от управления страной и эксплуатации ресурсов, а значит, может наблюдаться консолидация более авторитарного режима в Перу.
Бенджамин Гедан в своей статье утверждает, что криминализация протеста в Перу может стать одним из толчков для борьбы режимов региона с протестными движениями, отходя от пути демократизации (Gedan 2024). Однако важно понимать, что в данном случае революционная мобилизация дала протестующим стимул объединяться, а также привела к консолидации еще большего процента населения против сложившейся власти. Таким образом, кризис, начавшийся в стране в 2016 г., становится все более обостренным в связи со снижением экономического роста и полной нелегитимности власти, что увеличивает как общественное недовольство, так и разрыв между людьми, требующими изменений и справедливости, и властью, которая уже вряд ли сможет завоевать их доверие.
Революционный
эпизод в Перу является крупным неуспешным революционным эпизодом, имеющим черты
как демократической, так и этносоциальной революции. Это умеренно-средний
по на-
сильственности эпизод средней продолжительности с применением множества тактик преимущественно
невооруженного протеста (некоторые из которых применяются в Перу до сих
пор, уже после революционного эпизода). Таким образом, революция в Перу является достаточно типичной для
третьей волны революций, будучи средней по продолжительности и насильственности
и вызванной как социальной, так и экономической дестабилизацией, что привело к
мобилизации различных социальных групп с разными мотивами и целями (а значит, ее
можно отнести к нескольким типам революций). Важно отметить, что события в Перу
стали новым витком политической дестабилизации в Андском регионе, приводящим к
снижению управляемости государством и увеличивающим риск различных форм
оспаривания сложившихся правил игры как
в самом Перу, так и в соседних государствах, которые также переживают
политическую дестабилизацию (в особенности Эквадор). Суммируя вышесказанное, мы можем предположить, что третья волна
революций может стать достаточно существенной для Андского региона, а также,
возможно, для Центральной и Южной Америки.
Библиография
Павлова А. 2023.
Революционный эпизод в Боливии (июль – ноябрь
2020
г.) в ретроспективе революционной
эпохи. История и современность 3:
123–138.
Хамов А., Шабардина А. 2023. Некоторые революционные события в Латинской Америке (2000–2019 гг.). История и современность 3: 149–164.
Acemoglu D., Robinson J. A. 2012. Why Nations Fail: The Origins of Power, Prosperity and Poverty. New York: Profile Books.
Alexandra Z. 2023. “They Shot Them down Like Animals”: Massacre in Peru’s Ayacucho. Peoples Dispatch January 4. URL: https://peoplesdis patch.org/2023/01/04/they-shot-them-down-like-animals-massacre-in-perus-ayacucho/.
Aquino M. 2023. Protesters Take to Peru’s Streets, Some Met with Tear Gas in Capital. Reuters 20 July. URL: https://www.reuters.com/world/americas/ peru-boosts-security-ahead-fresh-anti-government-protests-2023-07-19/.
Arce M. 2014. Resource Extraction and Protest in Peru. Pittsburgh: University of Pittsburgh Press.
Avilés W., Rosas Y. R. 2017. Low-Intensity Democracy and Peru’s Neoliberal State: The Case of the Humala Administration. Latin American Perspectives 44(5): 162–82.
Barr R. R. 2003. The Persistence of Neopopulism in Peru? From Fujimori to Toledo. Third World Quarterly 24(6): 1161–1178.
Barrenechea R., Vergara A. 2023. Peru: The Danger of Powerless Democracy. Journal of Democracy 34(2): 77–89.
Basadre J. 1978. Apertura: textos sobre temas de historia, educación, cultura y política escritos entre 1924 y 1977. Lima: Ediciones Taller.
Beissinger M. R. 2022. The Revolutionary City: Urbanization and the Global Transformation of Rebellion. Princeton: Princeton University Press.
BNamericas. 2023. Disapproval Rating of Peruvian President Reaches New High. BNamericas November 13. URL: https://www.bnamericas.com/en/ news/disapproval-rating-of-peruvian-president-reaches-new-high.
Chaparro
A. 2023.
In Lima, Police Violently Storm a Campus Hosting Protesters. Le Monde January 23. URL: https://www.lemonde.fr/en/international/
article/2023/01/23/in-lima-the-police-violently-storm-a-campus-hosting-prote
sters_6012652_4.html.
CNNEE. 2022. Presidente Pedro Castillo disuelve temporalmente el Congreso de Perú. CNN December 7. URL: https://cnnespanol.cnn.com/2022/12/07/ presidente-pedro-castillo-cierra-temporalmente-el-congreso-de-peru/.
Correo. 2022.
Puno: Insurgencia Popular Por Cierre Del Congreso y Nuevas Elecciones. URL:
https://diariocorreo.pe/edicion/puno/puno-insurgencia-po-pular-por-cierre-del-congreso-y-nuevas-elec...
vignette.
Coronel O. 2023. Ni revolución ni barbarie: ¿por qué protestan en Perú?’ Nueva sociedad 304: 4–13.
Dargent E., Muñoz P. 2016. Peru: A Close Win for Continuity. Journal of Democracy 27: 145–158.
De Guio S. 2023. Peruvians Protest Again a Year after Castillo’s Dismissal. OpenDemocracy December 8. URL: https://www.opendemocracy.net/en/5050/ peru-protests-pedro-castillo-dina-boluarte/.
France-Presse. 2023. Peru Declares State of
Emergency in Lima after Weeks of Protests. The
Guardian January 15. URL: https://www.theguardian.com/
world/2023/jan/15/peru-declares-state-of-emergency-in-lima-after-weeks-of-protests.
Garcia Cano R. 2022. Peru’s New Government Declares Police State amid Protests. AP News December 15. URL: https://apnews.com/article/politics-latin-america-peru-pedro-castillo-dda20b05a4269d40d89b080fd1aab7....
Gedan B. N. 2024. Latin America’s Tradition of Protest is under Threat. Foreign Policy April 22. URL: https://foreignpolicy.com/2023/10/17/peru-latin-america-protesters-killed/.
Gleditsch K. S., Dahl M., Gates S., Gonzalez B. 2021. Accounting for Numbers: Group Characteristics and the Choice of Violent and Nonviolent Tactics. The Economics of Peace and Security Journal 16(1): 5–25.
Goldstone J. A. 2001. Toward a Fourth Generation of Revolutionary Theory. SSRN Scholarly Paper. Rochester, NY.
Goldstone J. A., Grinin L. E., Korotayev A. V. 2022. Introduction. Changing yet Persistent: Revolutions and Revolutionary Events. Handbook of Revolutions in the 21st Century: The New Waves of Revolutions, and the Causes and Effects of Disruptive Political Change / Ed. by J. A. Goldstone, L. Grinin, A. Korotayev. Cham: Springer International Publishing. Pp. 1–34.
Goldstone J. A., Ritter D. 2018. Revolution and Social Movements. The Wiley Blackwell Companion to Social Movements / Ed. by D. A. Snow, S. A. Soule, H. Kriesi, H. J. McCammon. Malden; Oxford; Carlton: Blackwell Publishing Ltd. Pp. 682–697.
Grinin L. 2022. On Revolutionary Situations, Stages of Revolution, and Some Other Aspects of the Theory of Revolution. Handbook of Revolutions in the 21st Century: The New Waves of Revolutions, and the Causes and Effects of Disruptive Political Change / Ed. by J. A. Goldstone, L. Grinin, A. Korotayev. Cham: Springer International Publishing. Pp. 69–104.
Grinin L. E., Grinin A. L., Korotayev A. V. 2022. 20th Century Revolutions: Characteristics, Types, and Waves. Humanities and Social Sciences Communications 9(1): 1–13.
Guzmán-Concha C. 2023. Legacies of Authoritarianism and Elite Responses to Social Unrest. The Estallidos Sociales in Peru and Chile. Sociologica 17(1): 105–117.
Hemel D. J. 2022. Self-Coup and the Constitution. Constitutional Commentary 37: 315.
Hochstetler K. 2012. Social Movements in Latin America. Routledge Handbook of Latin American Politics / Ed. by P. Kingstone, D. J. Yashar. New York: Routledge. URL: https://www.taylorfrancis.com/chapters/edit/10.43 24/9780203860267-19/social-movements-latin-america-kathryn-hochstetler.
Human Rights Watch. 2023. Peru: Egregious Abuses by Security Forces. Human Rights Watch April 27. URL: https://www.hrw.org/video-photos/video/ 2023/04/27/peru-egregious-abuses-security-forces.
Ilizarbe C. 2022. Peru: Democratic Erosion under Neoliberalism. Challenges to Democracy in the Andes: Strongmen, Broken Constitutions, and Regimes in Crisis / Ed. by M. A. Cameron, G. M. Jaramillo. Boulder: Lynne Rienner. Pp. 121–142.
Kadivar M. A.,
Ketchley N. 2017.
Sticks, Stones and Molotov Cocktails: Unarmed Collective Violence and
Democratization. SSRN Electronic Journal
January. URL: https://www.researchgate.net/publication/325581123_Sticks_
Stones_and_Molotov_Cocktails_Unarmed_Collective_Violence_and_Democratization.
La República. 2018. Paro Agrario: CNA Exigen declarar en emergencia al sector. La República May 26. URL: https://web.archive.org/web/20180526 214742/https://larepublica.pe/reportero-ciudadano/1179058-paro-agrario-cna-exigen-solucion-a-demandas-de-pr....
Lawson G. 2019. Anatomies of Revolution. Cambridge: Cambridge University Press.
Levitsky S. 1999. Latin America’s Imperiled Progress: Fujimori and Post-Party Politics in Peru. Journal of Democracy 10(3): 78–92.
Levitsky S., Cameron M. A. 2003. Democracy without Parties? Political Parties and Regime Change in Fujimori’s Peru. Latin American Politics and Society 45 (September): 1–33.
Lioy A. 2024. “I Would Prefer Not to”: Establishing the Missing Link between Invalid Voting and Public Protest in Latin America. Latin American Politics and Society 66(1): 106–132.
Lozano D. 2023. La toma de Lima se transformó en una batalla campal para tomar el Congreso. El Mundo January 19. URL: https://www.elmundo. es/internacional/2023/01/20/63c9cd3ae4d4d848558b459a.html.
Lynch N. 2023. Peru: Infinite Protest and Indolent Elites. NACLA March 1. URL: https://nacla.org/peru-infinite-protest-and-indolent-elites.
Madrid R. 2005. Ethnic Cleavages and Electoral Volatility in Latin America. Comparative Politics 38(1): 1–20.
McDonell E. 2015. The Co-Constitution of Neoliberalism, Extractive Industries, and Indigeneity: Anti-Mining Protests in Puno, Peru. The Extractive Industries and Society 2(1): 112–123.
Muñoz P. 2021. Latin America Erupts: Peru Goes Populist. Journal of Democracy 32(3): 48–62.
Panfichi A. 1997. The Authoritarian Alternative: “Anti-Politics” in the Popular Sectors of Lima. The New Politics of Inequality in Latin America: Rethinking Participation and Representation / Ed. by D. A. Chalmers, C. M. Vilas, K. Hite, S. B. Martin, K. Piester, V. Segarra, Oxford; New York: Oxford University Press. Pp. 217–236.
Phillips T. 2023. “My City is Destroying Itself”: Juliaca under Siege as Death Toll Rises in Peru’s Uprising. The Observer February 5. URL: https:// www.theguardian.com/world/2023/feb/05/juliaca-under-siege-as-death-toll-rises-in-uprising-against-pe....
Rebaza
J., Guy C. 2023. “They Say We’re Not Peruvian”:
Protester Deaths Highlight Peru’s Deep Historical Divisions. CNN March 10. URL: https:// www.cnn.com/2023/03/10/americas/peru-protester-deaths-historical-divisions-
intl/index.html.
Redacción RPP. 2023. Consejo de Ministros acordó levantar el estado de emergencia en Lima. RPP Noticias March 9. URL: https://rpp.pe/politica/ actualidad/consejo-de-ministros-acordo-levantar-el-estado-de-emergencia-en-lima-noticia-1471560.
Reuters. 2023. Conservative Peruvian Groups March for Peace Ahead of Fresh Protests. Reuters January 3. URL: https://www.reuters.com/world/americas/ conservative-peruvian-groups-march-peace-ahead-fresh-protests-2023-01-03/.
Sánchez-Sibony O. 2024. Why Latin American Parties are Not Coming Back. Latin American Politics and Society February: 1–30.
Taj M. 2024. What is Going on at Machu Picchu? The New York Times January 31. URL: https://www.nytimes.com/2024/01/30/travel/machu-picchu-pro-tests-peru.html.
Taj M., Aquino M. 2017. Thousands of Peruvians March against Fujimori Pardon. Reuters December 29. URL: https://www.reuters.com/article/id USKBN1EM1RI/.
Tegel
S. 2020.
Protests Turn to Celebrations as Peru’s Interim President Offers Resignation. Washington
Post November 16. URL: https://www.wash
ingtonpost.com/world/the_americas/peru-president-merino-resigns-vizcarra/
2020/11/15/47cb0a54-275c-11eb-92b7-6ef17b3fe3b4_story.html.
The Guardian. 2020. “All of Peru is Fired up”: Protesters Fill Streets after Ousting of President. The Guardian November 13. URL: https://www.the guardian.com/world/2020/nov/13/peru-protests-impeachment-president-mar-tin-vizcarra.
Toledo Orozco Z. 2021. Una guía para entender el Perú de Pedro Castillo. Nueva sociedad 295: 72–81.
Toledo Orozco Z. 2022. Informal Gold Miners, State Fragmentation, and Resource Governance in Bolivia and Peru. Latin American Politics and Society 64(2): 45–66.
Vergara A., Watanabe, A. 2016. Delegative Democracy Revisited: Peru since Fujimori. Journal of Democracy 27(3): 148–57.
Velásquez Villalba F. 2022. De las batallas por la memoria a la marca del conflicto: “Terruqueo”, estigmatización y violencia en el Perú reciente. E-L@tina. Revista Electrónica de Estudios Latinoamericanos 20(80). URL: https:// www.redalyc.org/journal/4964/496470836005/movil/.
Watanabe Farro A., Hernández Garavito C., Mejía A., Méndez C. 2023. Protests in Peru: Interdisciplinary Perspectives on a Structural Crisis. Journal of Latin American Cultural Studies 32(1): 157–175.
Weyland K. 2000. A Paradox of Success? Determinants of Political Support for President Fujimori. International Studies Quarterly 44(3): 481–502.
Yashar D. 2006. Indigenous Politics in the Andes: Changing Patterns of Recognition, Reform, and Representation. The Crisis of Democratic Representation in the Andes / Ed. by S. Mainwaring, A. M. Bejarano, E. Pizarro Leongomez. Redwood City, CA. Pp.: 257–292.
[1] Хоть данный политический кризис сопровождался постоянными протестами, они не стали прямой причиной отставки президента, поэтому эпизод является квазиреволюционным (Хамов, Шабардина 2020).
[2] Одебрехтским скандалом называют
раскрытие крупных коррупционных схем,
в рамках которого бразильский строительный концерн «Одебрехт», как оказалось,
платил взятки политикам и партиям, представителям госкомпаний, адвокатам,
банкирам и координаторам, для того чтобы получать прибыльные заказы в Бразилии
и за рубежом, в том числе и в Перу начиная с президентства Толедо.
[3] Внутренний переворот «относится к внезапному захвату власти президентом или другим руководителем исполнительной власти в нарушение законов страны» (Hemel 2022: 316).
[4] Термин в первую очередь использовался против «Сияющего пути» для олицетворения его с абсолютным злом, монополизирующим политическую легитимность власти и дающим возможность применять насилие (Velásquez Villalba 2022).
[5] Важно понимать, что данная группировка является радикальной и не объединяет большую часть протестующих – они либо принадлежат к более мелким или местным организациям, либо (чаще всего) не принадлежат ни к каким организациям вовсе.
