Социальное пространство быта


скачать скачать Автор: Грехнев В. С. - подписаться на статьи автора
Журнал: Выпуск №2(54)/2009 - подписаться на статьи журнала

Слово «быт» сегодня используется людьми в самых широких значениях его многоязыкового этимологического состава: «существование», «образ жизни», «дом и домашние дела», «жилищные условия», «семейные отноше­ния» и т. п. Все эти значения отнесены, как правило, к определению уклада (состояния) повседневного образа жизни человека: его постоянным заня­тиям, взаимоотношениям с другими людьми, удовлетворению потребностей, потреблению, проведению досуга. Однако формами повседневной жизни являются также и обычная работа человека в системе общественного произ­водства (на государственном предприятии или в частной фирме), и учеба, и вообще любая его общественная деятельность как гражданина. Можно ли эти формы повседневной жизнедеятельности людей включать в сферу быта и рассматривать их как часть бытовых отношений?

В отечественной литературе советского периода быт обычно рассматри­вался специфической сферой общественной жизни людей и трактовался осо­бой формой их деятельности, остающейся у них после необходимого време­ни труда в системе общественного производства. Считалось, что в основном это время, которое не занято работой, время досуга, отдыха, которое суще­ствует для первого времени (времени труда на благо общества). Это время, полагал К. Маркс, является временем для более возвышенной деятельности, поскольку оно должно превращать человека в иного субъекта, и в качестве этого иного субъекта он будет вступать затем в непосредственный процесс общественного производства[1].

Социологическое противопоставление быта трудовому производственно­му процессу, а также публичной (государственной) жизни[2] позволяло марксистской социальной теории рассматривать быт не просто особым институ­том производства человека, но, по существу, и особой частью общественной деятельности людей, в которой ему отводилась роль важнейшего условия их развития. Показательна в этом отношении озабоченность руководителей со­ветского общества антикоммунистическим (неколлективистским) характе­ром быта отдельных людей. Они прекрасно понимали, что быт, если он ори­ентирован лишь на удовлетворение приватных потребностей и интересов индивидуума, является серьезным препятствием строительства социализма, ибо такой быт разлагает людей, делает их морально неустойчивыми, а сле­довательно, как говорил И. В. Сталин, подобные люди легко могут попасть под влияние классовых врагов. Именно поэтому советская идеология с пер­вых лет своего существования призывала революционизировать быт, макси­мально коллективизируя его через развитие общественного питания, создание домов-коммун, переложение заботы о детях на общество и т. д.[3] При этом ставилась вполне конкретная цель – включить быт в систему специальной государственной политики и общественного контроля, поскольку стране ну­жен приток здоровых, а не изнеженных бытом, работников.

Определение общественного характера повседневной жизни людей по удовлетворению их материальных и культурных потребностей, то есть рассмот­рение быта составной и неотъемлемой частью жизни общества, обществен­ного производства, в целом правильно и практически никогда и никем не оспаривается. Ведь быт людей зависит не только от природных и климати­ческих условий, он во многом определяется их национальным своеобрази­ем, исторически сложившимися формами культуры, обрядностью, трудовой деятельностью, уровнем развития образования. Более того, уклад повседнев­ной жизни людей несет на себе печать специфических условий их регионального бытия (занятие определенными видами промышленного или аграр­ного хозяйствования). Однако подчеркивание лишь общественного характера быта оставляет в стороне вопрос о частной (личной) его стороне. Между тем нельзя понять быт людей, игнорируя или преуменьшая роль и значение именно частной стороны повседневного существования индивида, коль скоро мы говорим о быте не только как условии развития общества, но и условии развития самой личности человека. Быт – это пространство свободного, са­модеятельного развития личности человека, в условиях которого человек ор­ганизует (направляет и регулирует) свое повседневное непосредственное су­ществование, свою жизнь в обществе. Вместе с тем, конечно, это отнюдь не означает, что пространство свободного развития человека может быть при­вязано лишь к приватной (частной) жизнедеятельности человека (только к его дому, семье, близким людям). Ведь сущность свободного развития лю­бого человека не в противопоставлении обществу, не в изоляции от него, а в реализации им своих сущностных сил. Реализация же сущностных сил чело­века возможна только в обществе, вместе с другими людьми. Вот почему, на наш взгляд, вряд ли оправданно ограничивать сферу быта людей лишь повсе­дневными делами в домашнем хозяйстве, семейными заботами и прочими подобными вещами. Быт – это и каждодневная деятельность человека в сис­теме производства, и любая публичная деятельность, где имеет место ареал его свободного выбора и интересов.

Именно в этом смысле быт как повседневная жизнь человека, как соци­альное пространство свободного выбора возможностей каждодневного су­ществования его личности должен стать объектом и социально-философских исследований.

К сожалению, тема повседневной частной жизни людей практически оставалась вне рамок исследований: она была чуждой для классической фи­лософской традиции, ибо считалось, что сама повседневность как сфера и способ частной жизни человека не может быть объектом научной рефлексии. В отечественной науке советского периода повседневной частной жизни также не уделяли внимания, поскольку в нашем обществе ее как бы и не бы­ло, ибо она почти всегда приносилась в жертву обществу, государству, кол­лективу. Считалось несерьезным делом анализировать то, что выпадает из круга общезначимых проблем бытия общества, то есть изучать то, что каса­ется особых, личных интересов самого человека. Ситуация стала несколько меняться в последние годы, что нашло отражение как в отечественной, так и в западной философии, социологии, культурологии. Несмотря на то, что многие вопросы, связанные с повседневным существованием людей, особен­ностями ориентации их бытового поведения: одежда, труд, отдых, обычаи, – в тех или иных ракурсах изучались всегда, системно рассматриваться они ста­ли только недавно. Появились монографии и статьи как зарубежных, так и отечественных ученых, посвященные и повседневности, и обычной частной жизни людей[4]. В современных исследованиях в рамках возрастания интере­са к данной теме внимательно изучаются труды тех, кто стоял у истоков разработки и изучения этого направления[5]. Современные ученые скрупулезно изучают проблемы быта, семьи, здорового образа жизни, умонастроения раз­личных социальных групп, ценностный мир человека. Объединяя все эти яв­ления и процессы понятием «культура повседневности», они показали, что данные явления и процессы повторяются в почти неизменном виде на протяже­нии жизни ряда поколений и образуют в совокупности определенную тради­цию повседневности бытия человеческих общностей, коллективов, масс. Од­нако, несмотря на некоторую консервативность и стабильность повседневной жизни людей, культура такой повседневности, добавим мы, имеет свою ис­торию, поскольку сознание и соответствующие ему ценностные ориентации хотя и очень медленно, но меняются от одной эпохи к другой.

Сама повседневная жизнь людей есть не что иное, как реальность, фактич­ность их бытия. Это мир обыденной жизни, где люди рождаются и умирают, учатся, работают, отдыхают, любят и ненавидят, заводят семью, воспитыва­ют детей, радуются и страдают. Реальность повседневной жизни, характери­зующаяся ощущением повторяемости, выступает как призна­ваемый всеми порядок, указывающий на особый характер времени, на спе­цифический (отличный от других) или обычный (как у всех) относительно постоянный и устойчивый способ бытия каждого человека. Повседневность жизни, а следовательно, и быт людей следует отличать от неповседневных форм их жизнедеятельности и отношений. Эти формы жизнедеятельности и отношений выпадают из повседневного течения жизни, являются, так ска­зать, «вехами», рубежами ее развития у человека. Они, можно сказать, явля­ются эпохальными точками взлета над бытом или выпадения из него, когда человек приобретает какое-либо новое качественное состояние в своей жиз­недеятельности (окончание школы, поступление в вуз, трудоустройство, женитьба, всякие другие неординарные события в жизни). Именно поэтому быт – это уклад, или образ повседневной жизни, различных устойчивых форм деятельности и отношений людей по удовлетворению ими собствен­ных (и своего ближайшего окружения) потребностей обыденного существования.

На основе такого бытия (быта) формируется и повседневное (обыден­ное) сознание. Хотя в этом сознании сцеплены природный, социальный и субъективный миры человека, его горизонт – не перспективы жизни мирово­го сообщества, государства, а предельно частные и ближайшие цели решения каждодневных вопросов существования, касающиеся прежде всего самого человека и его близких. Конечно, рассматривая это сознание, равно как и каждо-дневный быт людей, на уровне всего общества на том или ином конкрет­но-историческом этапе его развития, мы вынуждены абстрагироваться от всего богатства содержания его индивидуальных проявлений, а следова­тельно, типизировать различные частные формы отношения людей к своей повседневной жизни и ее перспективам. Задача науки и, конечно, филосо­фии тоже – сформировать общее поле понимания различных смысловых интерпретаций не только обыденного сознания повседневной жизни людей (особенностей представлений норм, ценностей, правил), но и самих условий повседневности их быта, которые порождают эти ценности и устои сознания и поведения. Однако очевидно, что общее поле понимания повседневных, равно как и неповседневных, форм бытия людей возможно лишь в конкрет­ном социологическом их соотнесении с определенным субъектом (отдель­ным человеком, общественной группой или обществом в целом).

В свете этого представляется целесообразным обратиться к изучению практик бытовой жизни людей, в которых переплетаются и уживаются самые разнородные формы повседневности. Ведь повседневность – это не только разнообразные мысли и переживания людей, но и многообразная деятель­ность, регулируемая общественными нормами и институтами. Поэтому надо рассматривать повседневность и как сложную систему отношений людей, в которой переплетены различные порядки, компенсирующие ослабление или разрушение их в одном месте за счет усиления в другом, и как особым обра­зом организованное социальное пространство, где реализуется обыденность собственно их личной жизнедеятельности. Быт как раз и выступает таким пространством личной жизнедеятельности человека, поскольку в нем наибо­лее ощутимо могут проявляться реальные возможности самого человека ре­гулировать свое повседневное существование, вести сообразно своим собст­венным потребностям и интересам частную жизнь, направлять свое индиви­дуальное развитие. Ведь понятно, что выбор того или иного образа своей ча­стной жизни, повседневного поведения (работы, занятий, общения, отдыха, развлечений) во многом зависит от самого человека, его стремлений и воли. Конечно, являясь сферой проявления прежде всего частной жизни людей, быт не может быть изолирован от других сфер их жизни, ибо он выступает такой же необходимой составляющей жизни человека, как и его обществен­ная и гражданская деятельность, как работа, труд на государственных и частных предприятиях по поддержанию своего существования. Как нельзя ис­ключить из каждодневной жизни любого человека уход за собой, заботу о своем здоровье, еду, одежду, отдых, различные формы контактов с людьми, общение с друзьями и родственниками, точно так же нельзя исключить, есте­ственно, из повседневности его быта и эти многообразные виды его общест­венной жизнедеятельности. Следовательно, сфера быта – ведения частной жизни, реализации свободы личностной жизнедеятельности – не отграничена от других сфер бытия людей (материального производства, общественного управления, развития духовности). А это означает, что сам быт человека яв­ляется частью его социального пространства, в котором только и возможно развитие его частной жизни, все богатство ее проявлений.

Социальное пространство в отличие от физического (геометрического, географического) фиксирует не место нахождения человека, а его общественное положение – совокупность определенных связей, в кото­рых находится индивид по отношению к различным группам общества и его членам. Социальное пространство – многомерно, ибо возможно множество самых различных вариантов связей каждого отдельного человека с той или иной общественной группой. Наличие или отсутствие связи (принадлежно­сти) человека с той или иной группой: национальной, религиозной, политиче­ской, профессиональной, экономической – устанавливает систему его соци­альных координат, а следовательно, фиксирует и состояние его личной жиз­ни, тех или иных условий и возможностей ее осуществления в обществе. Именно поэтому в анализе быта каждого отдельного человека важно соотно­сить его с теми или иными общественными институтами: классами, террито­риальными, возрастными, гендерными, профессиональными и всякими про­чими большими и малыми группами. Здесь следует иметь в виду, что и воз­раст, и пол, и профессия определяют место человека в социальной структуре. Все эти факторы носят нормативный характер, поскольку определяют нормы не только группового, но и индивидуального поведения человека, а сле­довательно, и особенности той или иной линии его поведения в быту. Иначе говоря, в рассмотрении особенностей быта любого человека все равно необ­ходимо видеть его социальный контекст. Ю. М. Лотман убедительно показы­вает это, сравнивая бытовое поведение дворян и крестьян в России XVIII–XIX вв.[6] Известно, что быт любого представителя русского дворянства строился на основе табели о рангах. Конечно, для каждого отдельного его представи­теля было достаточно много самых разных альтернатив: служба, жизнь в столице, в поместье, заграничные скитания. Все это характеризовало разный быт, различные формы поведения. Так, на балу человек должен был вести себя иначе, чем на какой-нибудь пирушке холостяков. В отличие от кресть­янского быта, который в значительной степени определялся календарным циклом сельскохозяйственных работ (а это значит, что в нем практически почти не существовало никакого выбора), дворянский быт давал возможность сделать каждому представителю дворянства собственный выбор своего существова­ния (поведения) в нем. Естественно, этот выбор был тоже ограничен сослов­ными рамками (например, дворянской честью) или имущественными воз­можностями, и когда он выходил из этих рамок и возможностей, поведение такого человека не просто не приветствовалось, оно осуждалось.

Такую же обстоятельную и глубокую характеристику быта людей в зави­симости от их местоположения в обществе дает Т. Веблен на примере так на­зываемого «праздного класса»[7]. «Праздным классом» он называет группу лю­дей, имеющих общую экономическую черту – обладание собственностью и непроизводительный характер их деятельности. Согласно Т. Веблену, именно эти условия жизнедеятельности «праздного класса» определяют бытовое (по­вседневное) поведение его представителей. Он скрупулезно характеризует основные черты быта этих людей:

– денежное соперничество или завистническое сопоставление себя со своими соперниками (отсюда стремление во что бы то ни стало вырваться вперед, обогнать других, сделать свое богатство или власть очевидными);

– демонстративная праздность (воздержание от труда, непроизводительная трата времени, использование прислуги, постоянное мелькание на разных светских раутах, или, как сейчас говорят, «тусовках»);

– демонстративное потребление (излишнее материальное потребление, часто переходящее в излишество).

Хотя все эти черты бытового поведения «праздного класса» рисуются Т. Вебленом в конце XIX в., поразительно, насколько точна эта калька при­менительно к сегодняшнему дню. Современный «праздный класс» – это лю­ди (в России их чаще всего называют олигархами), не занимающиеся непо­средственной производительной деятельностью, поскольку «делают» свои большие деньги на перепродажах и перекупках принадлежащей им собст­венности (хотя очевидно, что и свои финансовые сделки они осуществляют не сами, а с помощью особо доверенных лиц из их штата менеджеров). По­вседневный образ жизни такого рода людей (их бытовая психология, поведе­ние, интересы) практически совсем не поменялся. Высокий денежный уро­вень доходов обусловливает не только их каноны вкуса и идеалы красоты в выборе предметов потребления (одежда и аксессуары модных брендов, ав­томобили, загородные дома), но и формы бытового поведения: демонстри­руемое излишествующее потребление, праздность образа жизни (купленные яхты и футбольные команды, кутежи и скандалы при их непосредственном участии). К этому следует добавить и все более откровенное демонстриро­вание своего противопоставления обществу: самоизоляция или, точнее ска­зать, обособление (ведение своей частной жизни как бы на виду у всех, но в то же время и совершенно изолированно, лишь в своем узком мире себе по­добных). Такое противопоставление (обособленность) находит свое яркое проявление сегодня не только в том, что такие люди хотят показать свою ис­ключительность и окружают себя многочисленной свитой прислуги и тело­хранителей. Оно находит свое выражение и в том, что они строят особые, закрытые для не входящих в их круг поселения-анклавы со всей необходи­мой для своего проживания инфраструктурой, огораживают их высоченными заборами и нанимают свирепую охрану. Все это делается и для того, чтобы исключить любые контакты с «быдлом» (так они презрительно дума­ют о тех, кто не дотягивает до их финансового уровня жизни). Да и своих де­тей они также помещают в закрытые частные школы или отправляют на уче­бу в Западную Европу.

Таким образом, социальное пространство личной жизни человека в быту складывается в зависимости от местоположения человека в обществе, его принадлежности к тем или иным группам общества. Вот почему, говоря о пространстве личной жизни человека, важно иметь в виду, что оно является во многом искусственным образованием, неким познавательным инструментом, с помощью которого модельно отражаются реальные процессы повседневного бытия че­ловека именно как представителя той или иной социальной группы людей. Именно в принадлежности к той или иной социальной группе выявляются условия и возможности человека осуществлять свободу своего выбора быто­вого сознания и поведения.

Социальное пространство повседневной жизни людей, будучи определяе­мым их местом и положением в общественной структуре, выбором и органи­зацией форм бытового поведения, зависит, тем не менее, и от собственных усилий каждого отдельного человека. Повседневная жизнь любого человека, формы его бытового поведения, условно говоря, протекают как бы в трех тесно соприкасающихся друг с другом субпространствах: официально-общественном (представительском, публичном), собственно личном и промежуточном, или пограничном, пространстве. Рассмотрим последовательно эти виды социального пространства повседневной жизни человека, с тем чтобы выявить особенности проявления как собственно личностных, само­деятельных, так и общественно обусловленных форм его бытовой жизнедея­тельности.

Так, в повседневной жизни советских людей официально-общественное (представительское) пространство каждого из них было заполнено строгим исполнением обязанностей перед государством: трудом на государственном предприятии, общественной работой, учебой, службой в армии, посещением соб­раний, участием в выборах, демонстрациях, субботниках. Как уже отмеча­лось, эта каждодневная деятельность людей исключалась из сферы быта. Считалось, что трудовая деятельность человека на государственном пред­приятии не могла быть временем самого человека. В ней он должен дейст­вовать не столько для себя, сколько для других, а поэтому такая деятельность рассматривалась только как средство для жизни, где человек не может быть самим собой, проявляться таким, каков он есть на самом деле. Однако такой расчет не всегда верен. Во-первых, в течение длительного пе­риода истории в доиндустриальных обществах трудовая деятельность лю­дей, работа на своем предприятии, занятие ремеслом не были автономным, оторванным от бытовых форм существования институтом повседневной жизнедеятельности людей, особым пространством их частной жизни. Эти формы деятельности были органичной частью родовых, общинных, цеховых и многих других социальных структур их обычной жизни, повседневного быта. Во-вторых, даже в условиях индустриального общества есть немало людей, для которых труд на государственном предприятии, общественная работа, участие в различных публичных акциях никогда не рассматривались как отчужденное, противостоящее или враждебное им время. Наоборот, мно­гие люди и тогда, и сейчас считают (хотя многие уже работают даже не на го­сударственных, а на частных предприятиях и фирмах), что они жили и живут достаточно полной жизнью, выражая свою самость, творчество не в отрыве от общества, а вместе с ним, с другими людьми. Ведь в этом случае любая творческая деятельность оказывается способом достижения интеллектуаль­ного и эмоционального удовлетворения. Именно поэтому, я полагаю, антите­за «время производства» (время, затрачиваемое на других и для других) – «время, свободное от работы» (время, потраченное на себя и для себя) не все­гда отражает реальное положение об отсутствии всякого творческого, личностно-свободного начала в деятельности официально-общественного пространства повседневной жизни. В современном обществе публичное пространство деятельности все чаще становится для людей уже не только сред­ством, но и целью их повседневной жизни, поскольку они считают, что только здесь они и могут проявить творческую свободу, инициативу и всеце­ло реализовать потенции своего собственного личностного развития. В этой связи многие люди сегодня полагают, что пространство индивидуальной свободы повседневной жизни максимально может быть заполнено лишь деятельностью, которая направлена на себя и выполняется для себя и собст­венного удовольствия. Таким видом деятельности обычно считается лю­бая творческая работа, где человек сам выстраивает процесс ее осуществле­ния и несет ответственность за ее результаты.

К творческой работе, в которой наиболее полно реализуется свобода лич­ности, многие относят частное предпринимательство (организацию и веде­ние собственного дела, производства). Действительно, собственное дело все­гда давало и должно бы давать человеку возможность проявить себя, ощу­тить свободу творчества, вести независимое существование. Ведь несмотря на огромные усилия, которые затрачивает человек, занимающийся собствен­ным бизнесом (ненормированный рабочий день, риск), он испытывает если не удовольствие, то по крайней мере удовлетворение самим процессом формирования своего дела. Однако сегодняшние об-щественные условия, в которых эта деятельность осуществляется, в значительной степени ограни­чивают возможности личности проявлять свою независимость и свободу равно как от бюрократических пут контроля и опеки государства, так и кри­минальных структур, которые, как дамоклов меч, постоянно угрожают ее де­лу. Вместе с тем творческой работой может стать для человека любая дея­тельность, которой он будет отдавать все свое свободное время. Это такая деятельность, которая интересна человеку, вызывает удовлетворение не столько своими результатами, сколько самим процессом ее личного и са­мостоятельного выстраивания, несмотря на то, что она требует порой значи­тельных физических и психических затрат. И это не обязательно работа уче­ного, актера, музыканта, художника. Ведь творческой работу, даже в так называемых творческих видах деятельности, делает сам человек. Неслучай­но в этой работе достигает подлинных успехов тот, кто делает ее частью сво­его повседневного образа жизни, органичным элементом своего быта.

Понятно, что пространство публичной деятельности для большинства людей не может являться целью развития их сущностных сил, проявлений свободного развития. Ощущение состояния личной несвободы в публичном пространстве деятельности для многих людей – результат существования в большинстве случаев нетворческих видов трудовой и общественной дея­тельности, бюрократизм управления, а равно и отсутствие творческих ин­тенций в развитии самого человека. Немаловажное значение в позитивном отношении человека к труду и общественной деятельности в настоящее время приобретают и такие факторы ощущения личной свободы, как комфортные условия деятельности, благоприятный нравственно-психологический климат в коллективе, возможности карьерного роста и т. п.

Личное субпространство повседневной жизни человека (домашнее хозяй­ство, отпуск, самообразование, развлечения) всегда противопоставлялось официальному пространству – его общественной деятельности. Согласно К. Марксу, свобода «начинается в действительности лишь там, где прекраща­ется работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью»[8]. Считалось, что именно здесь, в пространстве собственного выбора формы своей жизне­деятельности с близкими, друзьями, человек становится самим собой и ощущает себя свободным. Именно эти формы деятельности как бы на себя и для себя и своих близких рассматривались подлинно свободным временем самой личности человека.

Такое, как бы исходящее из внутренних желаний и помыслов, простран­ство жизнедеятельности личности самого человека, в котором, как ему каза­лось, он ни от кого не зависим, резко контрастировало с реальным положени­ем дел. Очень часто это внутреннее личностное пространство быта заполнялось тягостной работой у плиты или корыта, которая была во много раз тя­желее, чем монотонная работа у конвейера, или беспробудным пьянством, а то и просто ничегонеделанием. Вряд ли в этом смысле здесь можно говорить о подлинно свободном времени как времени, которое направлено на самого человека и его развитие. Г. Маркузе правильно говорит о том, что свободное время человека не всегда означает время его «досуга», поскольку, хотя раз­витое индустриальное общество максимально ему благоприятствует, это время не является свободным в той мере, в какой оно регулируется биз­несом и политикой[9].

Важно обратить внимание на то, как в современном обществе осущест­вляется выбор личностью возможностей своего повседневного существова­ния. Этот выбор в значительной степени связывается с пространством инди­видуальной свободы, которое осмысливается очень многими людьми лишь как возможность человека изолироваться от государства и общества, стать независимым от них. Досуг как свободное время человека чаще всего при­знается именно таким пространством его личной свободы.

Действительно, досуг может трактоваться пространством наибольшего проявления личной свободы, если человек сам, самостоятельно, планирует и регулирует проведение своего свободного времени. Однако понятно, что из сферы досуга невозможно исключить любые виды каждодневного рутинного и часто изнурительного труда (по дому, на даче, самообразование, выполне­ние любых поручений по работе или заданий друзей и родственников), кото­рые производятся без охоты и не вызывают удовольствия. Но удовольствие – это лишь психологическая компонента, которая может сопровождать, а может и не сопровождать досуг – деятельность, определяемую и осуществ­ляемую самим человеком для себя и в его собственных интересах.

В структуре деятельности досуга можно вычленить три важнейших эле­мента: релаксация (отдых), развлечение и саморазвитие личности. Сразу же подчеркнем, что все эти элементы тесно взаимосвязаны между собой, взаимопроникают друг в друга, и отсутствие одного из них не может свидетель­ствовать о состоятельности и качестве досуга.

Релаксация, или отдых, – необходимое условие бытия, жизнедеятельности человека, поскольку способствует поддержанию здоровья и сохранению бод­рости. Понятно, что самочувствие, работоспособность человека зависят от многих факторов, в том числе от биологических ритмов его организма. Именно поэтому каждому человеку необходимо рационально выстраивать свой режим отдыха, его формы и продолжительность. Сон, еда, купания, прогулки, занятие физкультурой, перемена занятий (переход от физического труда к умственному), да и просто ничегонеделание являются такими наиболее часто встречающимися формами релаксации людей. Выбор и каче­ственное наполнение этих форм релаксации практически полностью зависят от самого человека, можно сказать, его отношения к себе и своему здоровью. Отрадно заметить, что многие люди сейчас стали более внимательны к се­бе и своему здоровью. И это понятно: ситуация сегодня такова, что человек вы-нужден особенно заботиться о своем отдыхе и максимально его разнооб­разить, с тем чтобы восстановить физические и нервные силы, снять напря­жение и стресс. Особенно это касается жителей современных мегаполисов: высокие темпы жизни, скученность, дороговизна, неблагоприятная экологи­ческая среда, транспортные пробки – стрессовые факторы их бытия, способ­ствующие прогрессирующему накоплению физической и психологической усталости. Сам человек вряд ли может со всем этим справиться. Здесь необ­ходимы специальные программы помощи людям в поддержании и сохране­нии их здоровья, снятии негативных факторов, вызывающих усталость и стрессы. Это может быть и гибкий график организации рабочего времени, например выполнение каких-либо видов работы не в офисе, а дома, и разбивка отпуска на части и их отнесение к различным временам года, и учреж­дение специальных дней здоровья, корпоративных праздников и т. п.

Другим важным элементом досуга является развлечение – уникальный тип деятельности, имеющий подлинно гуманистическую направленность, поскольку его выбор практически почти всегда исходит из интересов самого человека. Развлечение связано с релаксацией, ибо дает возможность человеку отвлечься от тягот и проблем, случающихся негативных жизненных ситуа­ций, возместить растраченные эмоции позитивными чувствами. Однако в основном развлечение избавляет человека от скуки, психологического со­стояния своего одиночества и негативных чувств отчужденности. Развлече­ния, которые выбирает себе человек, настолько многообразны, что не пред­ставляется возможным их перечислить. Одно здесь важно: в развлечении существенным моментом является получение удовольствия. Понятно, что ценности тех или иных развлечений у каждого человека свои. Однако в осно­ве выбора, предпочтения определенного вида развлечений у каждого человека – потребности в получении удовольствий и наслаждения. Кому-то доставляет удовольствие и наслаждение провести время за чтением книги, кому-то – му­зыка, а кому-то – просто ничегонеделание. Естественно, развлечения человека, их содержание и формы могут быть и навязанными человеку. Ведь в настоя­щее время существует мощная индустрия развлечений, задача которой – охва­тить своими щупальцами максимально большее число людей. И эта индуст­рия развлечений постоянно растет, она становится все более изощренной и навязчивой. Неслучайно Ж. Бодрийяр рассматривает современную эпоху, когда развлечение становится, по существу, философией жизни больших масс людей, соблазном[10].

Действительно, современная эпоха с ее разветвленной индустрией раз­влечений, насаждая везде и всюду культ удовольствий и наслаждения, делает развлечение соблазном. Современные каналы телевидения через предостав­ляемые его эфиром шоу безголосых сборищ «попсы», презентации одних и тех же «звездящихся», расточающих налево и направо улыбки счастья лиц, а также через рекламу и моду красивых вещей формируют у большинства своих зри­телей и слушателей особое отношение к повседневной жизни. Такое особое отношение к жизни все более характеризуется тем, что и повседневная жизнь начинает восприниматься многими людьми, особенно молодежью, во-первых, как сплошной «гламур» – стиль жизни, где все должно быть ярко, красиво, блестяще. В этом стиле жизни у человека нет и не должно быть ни­каких проблем, а есть только одни удовольствия и наслаждения, а поэтому важно как можно больше иметь этих удовольствий и наслаждений. Во-вторых, современная эпоха и ее всепроникающая индустрия развлечений по­буждает человека быть всеядным потребителем азартных, но пустых игр, книжной макулатуры с надуманными любовными или детективными исто­риями, разного рода ненужных безделушек и вещей. Человек потребляет все это, не задумываясь над тем, нужны ли ему эти вещи, сделают ли они его лучше, умнее, счастливее. Он просто хочет лишь обладать ими, чтобы полу­чить, как ему кажется, больше удовольствий и наслаждения. Но ведь всякое удовольствие и наслаждение сиюминутны, временны, а человеку хочется, чтобы они были с ним постоянно, поэтому он вынужден, чтобы они не пре­рывались, стремиться к потреблению все новых и новых вещей. Все это, понятно, уводит человека от реальности и делает его еще более незащищен­ным перед ней.

В этом смысле сложно говорить о саморазвитии личности – третьем важ­нейшем элементе досуга. Саморазвитие личности в пространстве досуга предполагает раскрытие ею новых возможностей жизнедеятельности. Однако саморазвитие личности в условиях постоянной гонки за одними только раз­влечениями не происходит. Ведь нацеленность лишь на само по себе развле­чение не способствует ни развитию самого человека, ни развитию его куль­туры. У Н. А. Бердяева есть мысль о том, что если тот или иной человек ищет не смысла жизни, а только ее благ, то происходит изменение его личности. Действительно, стремление окунуться в поиск все новых и новых развлече­ний, замкнуться на их потреблении не просто формирует «индивидуалисти­ческий пофигизм» («моя хата с краю»), притупляет чувства человека, опустошая и делая его еще более одиноким и отчужденным от общества, но и оглупляет его, формируя примитивные потребности и вкусы человека массы. По­лучается, что общество, навязывая потребление свободного времени (досуга) человеку только как развлечения, заставляет его думать, что успех его жизни – в постоянном поиске получения удовольствий. Следовательно, складыва­ется стойкое убеждение, что и саморазвитие человека – не в раскрытии им самим новых возможностей своей жизнедеятельности, а в успешности, удаче случайного стечения обстоятельств. Вместе с этим формируется и установ­ка, желание, вкус красивой, беззаботной жизни любой ценой. Однако мало кто задумывается над тем, что и сама красивая, блестящая, гламурная жизнь с максимумом удовольствия для человека становится также объектом ма­нипуляции, ибо рыночное общество представляет те образцы жизни и раз­влечений, которые, соответственно, можно выгодно продать. А ведь человек, нацеленный на удовольствия, желает видеть, слышать, иметь то, что его по­нуждают хотеть. Однако поскольку все в рыночном обществе имеет свою стоимость, то и удовольствие, которое дает предлагаемое обществом развле­чение, тоже имеет свою цену. Стоимость удовольствий постоянно рас­тет. Человек вынужден, чтобы оплатить возможность получения удовольст­вий, зарабатывать все больше и больше, а следовательно, максимально отда­вать себя труду, урезая время на проведение досуга в форме отдыха (релак­сации) и своего саморазвития (духовного самосовершенствования). К сожа­лению, такой образ повседневной жизни, быта, целиком и полно­стью определяемый лишь работой, которая перемежевывается относительно кратковременными периодами безудержного потребления удовольствий, по­лучает все большее распространение.

Казалось бы, в своем досуге, в выборе тех или иных форм его проведения человек реализует свою свободу. Однако здесь нет свободы, поскольку у него нет ни выбора (ему навязывают формы развлечений), ни знания того, какой выбор будет для него его подлинно личным делом (ведь личностного развития не происходит, если досуг нацелен лишь на потребление развлечений и получение удовольствий).

Общественное (публичное) и личное пространство не существуют изо­лированно друг от друга. Они соединены формами связей, отношений чело­века с другими людьми (соседями, знакомыми и незнакомыми людьми). Именно эти связи и отношения составляют третье субпространство – пограничную зону между «личным» и «официально общественным». В рамках этого простран­ства (лестничная площадка дома, двор, улица, магазин, аптека) человек мог существовать и вести себя относительно независимо и в то же время с огляд­кой на определенные принятые нормы и правила бытового поведения людей. Это промежуточное пространство повседневной жизни является для человека неустранимым бытовым фоном его бытия в обществе. Ведь он не может обойтись без различных сервисных служб государства и общества в решении многих своих обыденных житейских действий (парикмахерская, обслужива­ние ЖКХ, поликлиника и т. п.). Но именно этот бытовой фон жизни человека и создает психологическую атмосферу определенной стабильности его свя­зей с другими людьми, с обществом. Естественно, человек не связывает это пространство повседневных отношений с другими людьми, обществом со своим личным развитием. В нем он существует как бы нейтрально, как че­ловек-масса. Он часто и ведет себя здесь как человек массы – анонимно, ни­как не обозначая себя и не выражая никаких своих особых интересов. Одно­временно он хотел бы остаться и здесь самим собой и позволить себе то, что нельзя позволить у себя дома или на работе, если, конечно, для этого есть соответствующие условия. Однако и здесь он вынужден быть конформистом, согласовывать свои желания и интересы с общими правилами поведения.

Все эти виды бытового пространства человека сохраняются, естественно, и сейчас. Однако меняются не только ценностные ориентиры человека в от­ношении к своему бытию в этих пространствах, но и сами формы его повсе­дневного существования в них.

В современном обществе, где значительно возрастает роль знаний, ин­формации и коммуникаций людей, быт становится кристаллизацией, обоб­щением всех условий и обстоятельств жизнедеятельности индивидов, опре­деляющих повседневные формы их со-знания и поведения в обществе. Как правило, это такие устойчиво повторяющиеся формы, которые направлены на удовлетворение собственных потребностей индивида (или потребностей его ближайшего окружения), и именно они образуют его образ жизни, бытие, существование в быту, независимо от того, находится он на работе, на отдыхе или принимает участие в публичном мероприятии. Это значит, что все, что выходит за рамки форм деятельности его личных потребностей и устремле­ний, выступает для него как среда, условие навязанного образа жизни и быта. Понятно, что индивид в этом случае прикладывает всевозможные усилия, чтобы снять эти условия навязанного, ограничивающего его свободу быта или по крайней мере компенсировать их за счет таких форм деятельности, которые ему интересны и дают возможность испытывать максимальное удо­вольствие. Диапазон таких усилий весьма широк: от бесконечной смены мес­та работы и проживания до поиска все более и более изощренных форм до­суга.

Важно обратить внимание на то, как в современном обществе осуществ­ляется выбор личностью возможностей своего повседневного существова­ния. Этот выбор в значительной степени связывается с пространством инди­видуальной свободы, которое осмысливается лишь как возможность челове­ка изолироваться от государства и общества, стать независимым от них.

Людям кажется, что именно быт в его обустройстве комфорта, удоволь­ствий и развлечений повседневной жизни является таким пространством ин­дивидуальной свободы, позволяющим человеку, хотя бы в своих собствен­ных мыслях и занятиях, уйти от тягот жизненных обстоятельств и тем самым проявить свою самость, вести достойное общественное существование.


[1] Маркс, К., Энгельс, Ф. Соч. – T. 46. – ч. II. – С. 221.

[2] А. В. Луначарский в своей работе 1927 г. «О быте» писал: «Что мы разумеем под словом быт? Мы вы­деляем из всех областей нашего существования государственную и хозяйственную жизнь; за вычетом этих двух сфер мы получаем быт».

[3] А. М. Коллонтай в публичной лекции 1920 г. «Революция быта» заявляла, что семейное домоводство должно исчезнуть, что забота о детях – государственная задача. Материнство – это не пеленки и купания. Мать должна «выкормить собственной грудью младенца» и тогда сказать, что «ее социальная обязанность по отношению к нему выполнена», а остальные заботы о ребенке переложить на общество (см.: Искусство кино. – 1991. – № 6. – С. 105–109).

[4] См.: Касавин, И. Т., Щавелев, С. П. Анализ повседневности. – М., 2004; Козлова, Н. Н. Горизонты повседневно­сти советской эпохи: Голоса из хора. – М., 1996; Любутин, К. Н., Кондрашов, П. Н. Диалектика повседневно­сти: методологический анализ. – Екатеринбург, 2007; Марков, Б. В. Понятие повседневности в гносеологии и антропологии // Научная рациональность и структуры повседневности: Тезисы научной конференции. – СПб., 1999; Утехин, И. В. Очерки ком­мунального быта. – М., 2001 и др.

[5] В России такими учеными являются: М. А. Барг, М. М. Баткин, М. М. Бахтин, А. Я. Гуревич, И. Е. Забе­лин, Н. И. Костомаров, Л. П. Карсавин, В. О. Ключевский, Ю. М. Лотман; за рубежом – М. Аргайл, Э. Берн, Т. Веблен, Ж. Ле Гофф, Э. Фукс и др.

[6] См.: Лотман, Ю. М. Статьи по типологии культуры. Материалы к курсу теории литературы. – Вып. 2. – Тарту, 1973.

[7] См.: Веблен, Т. Теория праздного класса. – М., 1984.

[8] Маркс, К. Капитал / К. Маркс, Ф. Энгельс // Соч. – Т. 25. – ч. II. – С. 386.

[9] См.: Маркузе, Г. Одномерный человек. – М., 1994. – С. 64.

[10] См.: Бодрийяр, Ж. Соблазн. – М., 2000.