Эстетика маскулинности в мужской моде последней трети ХХ в.

скачать Автор: Музалевская Ю. Е. - подписаться на статьи автора
Журнал: Философия и общество. Выпуск №2(115)/2025 - подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/jfio/2025.02.05

Музалевская Юлия Евгеньевна – кандидат искусствоведения, доцент кафедры технологии и художественного проектирования трикотажа Санкт-Петербургского государственного университета промышленных технологий и дизайна. E-mail: muz-yuliya@yandex.ru.

Автор констатирует, что в предыдущие эпохи в соответствии с существовавшей бинарной оппозицией мужского – женского, категории маскулинности и феминности противопоставлялись; представления о мужской красоте базировались на традиционных канонах маскулинности, основанных на образах-архетипах. В веке ХХ, особенно в период с 1970-х гг., в результате прогрессирующей эмансипации женщин, эволюции гендерных отношений произошел слом традиционных моделей поведения мужской части общества, повлекший за собой ослабление «гегемонной» маскулинности. Как следствие, произошло размывание патриархальных канонов маскулинности, инициировавшее создание ее альтернативных форм, пересмотр эстетических норм ее выражения. В условиях утраты общепринятых эстетических ценностей, сближения с массовой культурой, распространения эклектики, эпатажа как средств выразительности расширяется диапазон моделей маскулинности и средств ее выражения посредством инструментов моды.

Автор анализирует изменения эстетики мужского образа последней трети ХХ в., выражаемого средствами костюма. Рассматриваются сформировавшиеся модели поведения и соответствующие им образы маскулинности: от образа мачо, акцентирующего телесность, до метросексуала, бобо, гяруо и ретросексуала, а также семантика костюма, направленная на выявление основных черт мужественности, приведены примеры воплощения новых образов в творчестве известных дизайнеров. Анализируется роль в создании иной эстетики маскулинности измененного отношения к телесно-вещественной красоте, последовавшего за введением философским сообществом научного понятия телесности и осознанием культуры тела как особой ценности. Признание чувственно-сексуального модуса телесности привело к формированию идеала спортивного, эстетически привлекательного мужского тела, одетого в костюм, подчеркивающий лучшие физические качества – энергичность, силу, уверенность в себе.

Автор утверждает, что новые представления общества о маскулинности находят воплощение в иных способах ее презентации; мужской костюм, не утрачивающий присущей ему целостности, обретает некоторую долю феминности и андрогинности. Такое преобразование эстетики мужского образа следует из общего состояния современного общества, характеризуемого Ж. Бодрийяром как его феминизация. Эстетический эклектизм современной моды имеет инновационный потенциал, а разнообразие модных вариаций не диктуется прихотью моды, но является следствием ее социально-психологической функции.

Ключевые слова: маскулинность, феминность, образ, эстетика, мода, телесность, костюм, образы-архетипы.

The Aesthetics of Masculinity in Men’s Fashion in the Last Third of the Twentieth Century

Muzalevskaya Yu. Ye. 

The author states that, in previous epochs and in accordance with the existing male-female binary opposition, the categories of masculinity and femininity were opposed; ideas about male beauty were based on traditional ideals of masculinity based on archetypal images. In the twentieth century, especially since the 1970s, as a result of the progressive emancipation of women and the evolution of gender relation have led to the abandonment of traditional models of male behavior, resulting in the weakening of “hegemonic” masculinity. As a result, patriarchal canons of masculinity were blurred, initiating the creation of its alternative forms and a revision of the aesthetic norms of their expression. In the context of the loss of generally accepted aesthetic values, the convergence with mass culture and the spread of eclecticism and outrage as modes of expression, the range of masculinity models and theirmanifestations through fashion expanding.

The author analyzes changes in male aesthetics in last third of the twentieth century, as expressed through costume. The established behavioral models and the corresponding images of masculinity are considered, ranging from the macho image, which emphasizes physicality, to the metrosexual, bobo, gyaru and retrosexual, as well as the semantics of the costume aimed at identifying the main features of masculinity, examples of the embodiment of new images in the work of famous designers are given. The role of the changed attitude towards bodily and material beauty, following the introduction of the scientific concept of physicality by the philosophical community and the awareness of the culture of the body as a special value, in the creation of a different aesthetic of masculinity, is analyzed. The recognition of the sensual-sexual mode of physicality led to the formation of the ideal of a sporty, aesthetically attractive male body, dressed in a suit that accebtuates the best physical qualities – energy, strength, self-confidence.

The author argues that society’s new ideas about masculinity are embodied in alternative presentations; a man’s suit, while retaining its its inherent integrity, acquires an element of femininity and androgyny. This transformation in the aesthetics of the male image is a reflection of the general state of modern society, as described by Jean Baudrillard as “feminization”. The aesthetic eclecticism of modern fashion has an innovative potential, and the variety of fashionable variations is not dictated by the whimsical fashion, but is a consequence of socio-psychological function of fashion.

Keywords: masculinity, femininity, image, aesthetics, fashion, physicality, costume, archetypal images.

Мужское и женское противопоставлялись на ранних этапах исторического развития подобно другим бинарным оппозициям, таким как жизнь – смерть, небо – земля, солнце – луна, левое – правое и т. д., то есть эта категория уже во времена Античности была обозначена как одна из главных, основополагающих противоположностей [Всемирная… 2001: 781]. Рациональность отождествлялась с мужским началом, а хаотичная материя как низшая субстанция – с началом женским [Аристотель 1983: 398]. Такие представления характерны для патриархатного строя, в котором мужчина являлся доминирующим объектом. Категории маскулинности и феминности также представлялись биполярными, находящимися в прямой зависимости с биологическим полом. Нормативные каноны маскулинности и феминности, формирующиеся на протяжении веков, идеализировались и абсолютизировались в культуре, как западной, так и русской; традиционная маскулинность рассматривалась как полная противоположность женственности во всех ее аспектах. «Извечная оппозиция двух начал продолжалась и в телесности: противопоставление мужского женскому претворяется в манере держать себя, нести свой корпус, вести себя» [Бурдьё 2001: 136]. Вслед за признанием выдающимися философами – З. Фрейдом, Н. Бердяевым и др. – присутствия в человеческих существах и мужского,
и женского начал понимание проблемы было продвинуто концепцией подсознания, выработанной К. Г. Юнгом [2004].

Модели традиционной феминности и маскулинности, являющиеся базовыми в культуре, выразились в традиционных образах-архетипах женщины (женщина-мать) и мужчины (отец, воин, защитник). «Важнейшим знаком гендерной идентификации, наиболее ранним из сложившихся в культуре, представляющимся таким же незыблемым и неизменным, как и само наличие биологических и физических различий между мужчиной и женщиной, является костюм» [Музалевская 2019: 27].

Когда маскулинность достигла вершины культуры мужского сообщества и стала разделяться значительной частью общества, учеными был введен термин «гегемонная маскулинность». Мужчинам такого типа присущи самодостаточность и самоуверенность, агрессивность, эмоциональная сдержанность. Во внешнем облике такие мужчины избегают даже намека на женственность, их костюм демонстрирует силу, поднимается «выше циклично сменяющейся, развращающей и сексуально обусловленной женской моды» [Бруард 2018: 15].

Размывание канонов, произошедшее под влиянием эволюции гендерных отношений, на фоне растущей эмансипации женщин, произошло во второй половине ХХ в. и достигло своего пика к 1970-м гг. [Кон 2009]. Изменения в моделях поведения и во взглядах на традиционное выражение мужественности отмечены обществом как «кризис маскулинности», приведший к ослаблению «гегемонной маскулинности» и, как следствие, созданию ее альтернативных форм, эстетика которых принципиально отличалась от нормативных канонов.

Формирование новых эстетических норм маскулинности происходило в условиях нарастающего интереса к чувственности, к физическому телу, осознания его как первой вещи, внимания к телесно-вещественной красоте, сопряжению человеческого тела и вещи. «Действительно, искусство ХХ в., особенно арт-практики его второй половины, свидетельствуют о нарастании в них некоего всепоглощающего телесносного миро-ощущения» [Бычков 2016: 699]. Введение крупнейшими мыслителями ХХ в. понятий телесности, тела в общенаучный дискурс обусловлено формированием в европейской философии «идеи телесного как отдельного феноменологического концепта», сосредоточением философской мысли на культуре тела как особой ценности, отмечавшей при этом первостепенность физиологической основы плоти [Васильева 2023: 302]. Через категорию телесности понятие «чувственность» получило своеобразную реабилитацию и возможность существования в поле современных исследований, в том числе и в форме сексуальности. Осмысление сексуальности в качестве одного из основных компонентов бытия и сознания современного человека положено в основу художественно-эстетического опыта, и в первую очередь творцов вестиментарной моды как создателей эстетической выразительности образов человека. Таким образом, пошатнувшееся положение мужского превосходства, негативно воспринятое мужской частью общества, и рассмотрение телесности в ее чувственно-сексуальном модусе привели к востребованности идеала спортивного, эстетически привлекательного мужского тела в костюме, акцентирующем сексуальную энергию и притягательность.

Одним из наиболее ярких воплощений такого идеала стал образ так называемого мачо, обладавший ярко выраженной брутальностью, открыто демонстрировавший доминирование примитивной сексуальности. В то же время ему присуще обостренное чувство собственного достоинства, стремление к лидерству. Идеал мужчины, способного защитить свой род, семью, обеспечить их выживание, стал наиболее популярным для большинства населения Латинской Америки, «мачизм стихийно занял позицию «государства в государстве» [Котовская, Шалыгина 2005]. Маскулинность, не уступающая своих доминирующих и властных позиций и более всего ассоциировавшаяся с образом так называемого «мачо», отсылала к патриархальным ценностям, несмотря на иную природу и географию происхождения. Основные ценности мужчин в такой модели поведения и образе, в котором тело и эстетика встраивались друг
в друга, выражались в визуально привлекательной форме, импонирующей подражателям в других странах.

Развитие феномена так называемого «мачизма» – особого типа мужского поведения, представленного образом мачо, выглядит логичным в условиях угрозы потери идентичности, размывания стереотипа маскулинности. «Маскулинность всегда была состязательной идентичностью… На карте стояло и продолжает стоять то, что мы бы сегодня назвали мужским субъектом. Прежде чем мужчина начнет господствовать, он должен сам подчиниться господству: господству не только другого мужчины, но и мира мужского мирования. В этом смысле мужчина – рукотворное место маскулинности» [Фрай 2023: 343]. Эстетика образа мачо, аккумулирующая в себе все элементы, наиболее ярко отражающие мужественность, в том числе и тела как главного знака гендера, подчинена выявлению доминирующего статуса маскулинности. Ряд семантических знаков моды демонстрирует нескрываемый нарциссизм и чувство собственного достоинства, а также высокую степень сексуальной потенции.

Костюм «мачо» нашего современника может включать в свой состав классический мужской пиджак в сочетании с обтягивающими джинсами и белой футболкой или с джинсовой рубашкой с закатанными рукавами. Широкий кожаный черного цвета ремень с пряжкой подчеркивает талию. В его основе – максимальная демонстрация телесной красоты, поэтому допускается обнажение загорелого торса, рук. Растительность на лице, но не в виде бороды, а, скорее, как легкая небритость, своей умеренной небрежностью и демонстрацией природного начала также добавляет образу маскулинности. Мачо не носят узких длинных галстуков, воротник рубашки, как правило, расстегнут. Шляпа в качестве аксессуара должна подчеркивать мужественность образа, это может быть сомбреро, лихо повязанная вокруг головы бандана или классическая федора. Обувь – на стыке спортивного и классического стилей, и может быть представлена ковбойскими сапогами, грубыми ботинками или элегантными туфлями. В качестве аксессуаров выступают солнечные очки, различные цепочки, зачастую с украшениями или крестами, свисающими до пупка, демонстрируемые за расстегнутыми верхними пуговицами рубашки. Примерами образа мачо можно назвать итальянского актера и певца Адриано Челентано, французского актера Жан-Поля Бельмондо, российского артиста Николая Караченцова.

Пересмотр в модусе телесности сферы художественно-эстетического опыта снял в конце ХХ – начале ХХI в. табу с открытой демонстрации обнаженного мужского тела, нашедшей продолжение в моде как культ мускулистого, накачанного мужского тела. Как следствие допустимости такой презентации, оно стало широко использоваться в рекламе, один из первых таких примеров – реклама духов Ива Сен-Лорана 1970-х гг., на которой он в обнаженном виде представлен фотографией. Мужские образы культовой маскулинности с приоритетной телесностью демонстрируют спортсмены-бодибилдеры, в процессе занятий постепенно нарабатывающие мышечный корсет, воспринимающийся уже как своеобразная естественная «одежда». «Предлагаемая спортсмену трансцендентная форма бытия – один из продуктов “природы” тренировок – состоит в полном подчинении его разума запрограммированному телу, натренированному быть системой откалиброванных движущихся частей, заточенных под конкретную деятельность» [Фрай 2023: 337]. Именно такой сверхсистемой представляется терминатор – робот-«сверхчеловек», сыгранный Арнольдом Шварценеггером; Жан-Клод Ван Дамм, Сильвестр Сталлоне в это время обретают чрезвычайную популярность благодаря мускулистому телу, ставшему эстетической нормой, кумирами публики становятся и американские боксеры-тяжеловесы – Мухаммед Али и Майк Тайсон.

Образ настоящего сильного мужчины, так называемого «мачо», остался приоритетным и в следующем десятилетии. В облике такого мужчины маскулинность, кроме спортивного тела, выражалась семантикой костюма, основными элементами которого являлись короткие кожаные куртки – бомберы, как у военных пилотов ВВС США, и грубые ботинки. Такие куртки, подчеркивающие мужественность, шили в том числе и из грубых тканей – вельвета или денима. Представляется возможным связывать это явление процветания маскулинного типа «мачо» с изменением телесного эталона мужской красоты, восходящего к архетипам. Среди дизайнеров стилизацию под такой образ настоящего мужчины проводит Ральф Лорен; в его коллекциях вызывают ностальгические воспоминания образы охотников, ковбоев. Дизайнер и своим обликом демонстрирует ковбойскую стилистику. На известной фотографии 1981 г. около своего флагманского магазина в Лондоне он предстает перед зрителями на лошади в джинсовом костюме с индейским ремнем, в бирюзовых и серебристых цветах. Мужские костюмы 1990-х гг. превратились в своеобразные символы современности, не теряющие своей связи с прошлым. Таковы представления о прекрасном в мужском образе 1970–1990-х гг., основанные на сближении с массовой культурой, эстетизации неценного «мусора культуры», некритическом заимствовании ценностей других культур, кажущихся привлекательными по причине своей инакости.

Во времена кризиса гуманизма и утраты традиционных эстетических ценностей, таких как прекрасное, совершенное, возвышенное, наступает сближение с массовой культурой, для которой характерны эклектика, достигающая эпатажа, формы и приемы, далекие от классических, но в то же время имеющие инновационный потенциал. В результате расширился диапазон образов маскулинности, представленных в конце ХХ в. У мужчин появляются иные эстетические средства, позволяющие заявить о своей неповторимости, обусловленные допустимостью некоторой феминизации мужского облика. Обновленную эстетику маскулинности воплощал в дизайне мужской одежды, и в костюмах из джинсовой ткани, и в собственном загорелом облике, начиная с 1977 г. Кельвин Кляйн. Им придуманы духи «Си-Кей» (СК), которые должны были подходить и мужчинам, и женщинам.

На рубеже ХХ и ХХI вв. на сцену столичной городской жизни выдвигается иной образ молодого мужчины – поклонника красоты, заботящегося о том, чтобы выглядеть эстетично. Этот новый типаж был назван метросексуалом. Термин введен в 1990-х гг. американским журналистом Марком Симпсоном и применяется для описания мужчин, уделяющих своей внешности и уходу за ней повышенное внимание. Однако данное понятие не связано с сексуальной идентичностью мужчины. Метросексуал – полная противоположность мачо, представляющего яркое выражение маскулинной идентичности мужчины. Икона нового стиля – знаменитый британский футболист Дэвид Бекхэм. Его образ как квинтэссенция нового стиля жизни, одновременно динамичного, успешного и привлекательного внешне, становится для молодых людей образцом для подражания.

Сравнение метросексуала и денди будет в пользу последнего как задающего стиль, творящего его самостоятельно. Но иронический цинизм, провокативное поведение в обществе, повышенное внимание к своей внешности, стилю костюма, как и холодность, искусственная небрежность, «надуманность» поз, ставят их в один ряд по способу эстетической презентации личности. Однако, в отличие от истинного денди, эстетическая форма у метросексуала не является формой какого-либо содержания, она является самоцелью, своеобразным нарциссизмом, что ведет от эстетики к эстетизму, понимаемому как утверждение единственной его ценности – красоты, свободной от какого-либо содержания, как нравственного, так и социального. Метросексуал – дитя конформизма и массовой культуры, имеющий сходство с представителями мейнстримового направления гламура; это мужчина с изысканным вкусом, берущий лучшее из того, что предлагает вестиментарная мода, но неспособный стать подлинно индивидуальной личностью. Несколько позже появляется понятие «ретросексуал», то есть мужчина, придерживающийся традиционных взглядов на мужественность. Очевидно, что появление все новых понятий и терминов обозначения маскулинности свидетельствует о расширении диапазона допустимых идентичностей и их усложнении. Так, некоторые исследователи, например М. Кирьянов и В. Степанов, предлагают иную, расширенную, классификацию современных мужчин [Погонцева 2012: 9]. Не отрицая появление метросексуалов, они вместе с тем выделяют новые типажи – гяруо и бобо. Представителя движения гяруо характеризуют как гетеросексуала, но отнюдь не мужественного мужчину в традиционном понятии, кажущегося им безнадежно устаревшим. Эталоном становится красивый юноша, модный и женственный. Возможно, так позиционируется в новых терминах современный андрогин. Следующая категория – бобо, так называют авторы представителей богемной буржуазии. По их мнению, между бобо и метросексуалами существует различие, заключающееся в том, что у первых более развит эстетический вкус, и этой стороне образа уделяется значительно больше внимания, чем сексуальной привлекательности. Появление нового мужского типа – бобо – отмечает и О. Вайнштейн, она уточняет, что термин «бобо» составлен из первых слогов bourgeois-bohemian, что в переводе значит «буржуазно-богемный». Авторство названия принадлежит Дэвиду Бруксу, главному редактору журнала «Уикли Стандарт», выпустившему в 2000 г. книгу «Бобо в раю. Новый класс и как они туда попали» [Вайншштейн 2005: 570]. К богемной буржуазии относят себя не только мужчины, но и женщины, потому это скорее обобщенный образ. К бобо принадлежат крупный британский предприниматель, основатель компании «Virgin Group» Ричард Брэнсон, известные магнаты Стив Джобс и Билл Гейтс, из женщин – певица Мадонна, модель Кейт Мосс и другие знаменитости. В комплектовании костюма бобо отдают предпочтение натуральным материалам, традиционным ручным отделкам, стилистике бохо-шик, с уклоном в этнический стиль. В этом образе прекрасно уживаются вещи из различных материалов: трикотажа, меха, натуральной кожи. Они могут быть незамысловатыми, но очень качественными и износостойкими. Антикварные аксессуары хорошо вписываются в общий образ, выгодно оттеняя и дополняя его. Возможно, современные виды маскулинности и их эстетическое выражение еще не устоялись и находятся в стадии развития, поэтому проводятся исследования их дифференциации.

В начале 2000-х гг. сложилась ситуация, аналогичная той, в которой женщины отстаивали свои права на ношение брюк в ХХ в., но только в отношении мужчин. Движение мужчин за право не носить брюки «в 2007 г. вылилось в организацию “Мужчины в юбках”» [Бар 2013: 266]. Представители сильного пола, отстаивая свое право изменить традиции и коды вестиментарной моды, ссылаются на женщин, победивших в борьбе за обладание брюками. Как аргумент ими высказывается и тот факт, что между полами не исчезли различия в результате того, что женщины внедрили брюки в свой гардероб, и не как исключение, а в массовом порядке. Мужчины обосновывают стремление нарушить устоявшиеся конвенции в отношении их одежды усталостью от единообразия, недостаточностью эстетических средств; они утверждают, что шотландский килт нисколько не умаляет мужественности их обладателей и эстетической выразительности их костюма, а факты использования ими открытой одежды известны истории, причем не в отдельно взятой стране, а значительно шире.

Основатель мужского движения «Мужчины в юбке» Жером Саломе обращался к президентам Франции Жаку Шираку и Николя Саркози с просьбой законодательно разрешить мужчинам носить юбки. Вероятно, распространение юбки в качестве предмета мужской одежды приведет к значительному сближению обликов представителей обоих полов. В настоящий момент мужской вариант юбки весьма далек от такого же предмета женского гардероба, она снабжена разными аксессуарами, предотвращающими их идентичность. Возможно, препятствием на пути утверждения мужского права носить юбку послужит неоспоримый факт, что в результате переодевания в женскую одежду мужчина символически опускается вниз по иерархической лестнице, на вершине которой он находился в течение всей предыдущей истории человечества.

Сегодня мужской облик уже не демонстрирует маскулинность акцентированием телесности. Преобладает образ мужчины постфеминистской эпохи, в котором обаяние достигается присутствием некоторой доли женственности. Как в начале прошлого века феминизированная женщина создавала новый облик андрогинностью, так и мужчина века нынешнего предстает в андрогинном образе, диктующем иную телесность – мальчишескую, вытянутую вверх. Дизайнеры создают мужские костюмы, не моделирующие фигуру принудительно, а позволяющие телу продемонстрировать свои особенности. Они расширяют гамму допустимых цветов для мужской одежды и обуви, возвращаясь к тенденциям 1960-х гг. То есть расширение мужского ассортимента в костюме и аксессуарах происходит в виде заимствования из женского гардероба, что приводит к их дальнейшему сближению.

В настоящее время искусство предполагает наслоение множества культурных аллюзий; интертекстуальность, бриколаж, ирония и китч, стилизация и юмор, красота и уродство сочетаются и одновременно спорят, сталкиваются в эстетическом эклектизме современной моды. Важно то, что мужской костюм, оставаясь в рамках неоклассики и не утрачивая присущей ему целостности, предоставляет возможность существования его неформальной версии, в которой нет ничего застывшего, все заявленное открыто для интерпретации, для развития в эстетическом плане. В этих условиях расширения потенциальных возможностей суровость мужского мира уступает место новым представлениям о маскулинности, способах ее репрезентации, об эстетических нормах.

Отмечая факт феминизации мужской вестиментарной моды конца ХХ – начала ХХI в., нельзя не задуматься о причинах этого явления. И здесь невозможно не согласиться с Ж. Бодрийяром, объясняющим «парадокс наших дней: у нас на глазах происходит одновременно “эмансипация” женщины и мощная вспышка моды. Просто мода имеет дело вовсе не с женщинами, а с Женственностью. По мере того, как женщины выбираются из своего неполноценного положения, все общество в целом феминизируется» [Бодрийяр 2015: 186]. Следовательно, разнообразие модных вариаций является не случайностью, а диктуется модой как социально-психологическим феноменом; перемена моды в сторону феминизации обусловлена состоянием общества. Феминизация мужского образа происходит в виде заимствования способов эстетической организации образа женского [Липовецкий 2012].

В целом в эстетике моды происходит отторжение традиционных ценностей и ориентация на эстетические потребности масс. И несмотря на то, что многочисленные эксперименты с костюмом не привели к выражению эстетической формой какого-либо содержания, а стали самоцелью, обнадеживающим моментом является тот факт, что в настоящее время в дизайне при создании и последующем оценивании костюма существует целый веер возможностей, позволяющих существовать множественности интерпретаций как основной черте эстетического восприятия.

Литература

Аристотель. Политика / Аристотель // Соч.: в 4 т. М. : Мысль, 1983. Т. 4.

Бар К. Политическая история брюк. М. : НЛО, 2013.

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М. : Добросвет, КДУ, 2015.

Бруард К. Костюм: стиль, форма, функция. М. : НЛО, 2018.

Бурдьё П. Практический смысл. М. : Ин-т экспериментальной социологии, 2001.

Бычков В. В. Эстетическая аура бытия: Современная эстетика как наука и философия искусства. М. : Центр гуманитарных инициатив, 2016.

Вайнштейн О. Б. Денди: мода, литература, стиль жизни. М. : НЛО, 2005.

Васильева Е. Теория моды: Миф, потребление и система ценностей. 2-е изд., испр. М. ; СПб. : Издательские технологии, Пальмира, 2023.

Всемирная энциклопедия философии / гл. науч. ред. А. А. Грицанов. М. : АСТ; Минск : Харвест, Современный литератор, 2001.

Котовская М. Г., Шалыгина Н. В. Анализ феномена мачизма // Гендер-ные исследования. 2005. № 2. C. 166–176.

Кон И. С. Мужчина в меняющемся мире. М. : Время, 2009.

Липовецкий Ж. Империя эфемерного. Мода и ее судьба в современном обществе. М. : НЛО, 2012.

Музалевская Ю. Е. Образы мужественности/женственности в костюме: от эволюции костюма в прошлых эпохах к трансформации в ХХ – начале XXI веков. СПб., 2019.

Погонцева Д. В. Современные представления женщин о красивом мужчине // Северно-Кавказский психологический вестник. 2012. № 1. С. 9–12.

Фрай Т. Дефутурация: новая философия дизайна. М. : Дело, 2023.

Юнг К. Г. Душа и миф. 6 архетипов. Аналитическая психология. Минск : Харвест, 2004.

 

 

---

* Для цитирования: Музалевская Ю. Е. Эстетика маскулинности в мужской моде последней трети ХХ в. // Философия и общество. 2025. № 2. С. 71–82. DOI: 10.30884/jfio/2025.02.05.

For citation: Muzalevskaya Yu. Ye. The Aesthetics of Masculinity in Men’s Fashion of the Last Third of the Twentieth Century // Filosofiya i obshchestvo = Philosophy and Society. 2025. No. 2. Pp. 71–82. DOI: 10.30884/jfio/2025.02.05 (in Russian).