От принуждения к человеческой солидарности: экономические идеи французской персоналистской группы «Ordre Nouveau»

скачать Автор: Бабошин Д. Т. - подписаться на статьи автора
Журнал: Философия и общество. Выпуск №2(115)/2025 - подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/jfio/2025.02.07

Бабошин Даниил Тимофеевич – аспирант философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. E-mail: baboshin2014@yandex.ru.

В настоящей статье автор дает краткое описание одного из экономических проектов французского персонализма. Зародившись как самостоятельное философское течение в начале 1930-х гг., французский персонализм стал реакцией в среде молодых интеллектуалов не только на морально-духовный, но и на экономический кризис, поразивший Европу. Несмотря на это, экономические воззрения французских персоналистов до сих пор остаются «слепым пятном» отечественной истории философии. Автор сосредоточивает внимание на одном из самых оригинальных предложений персоналистской группы «Ordre Nouveau» в ответ на кризис капиталистической системы производства, а именно «гуманизации» самих предприятий посредством введения гражданской трудовой службы (service civil) и общего жизненного минимума (minimum vital) – двух мер, заявленных в книге Р. Арона и А. Дандье «Необходимая революция» («La Révolution nécessaire», 1933). Кроме собственно описания их проекта, приводится также критика его оппонентов как внутри персоналистского лагеря, так и за его пределами.

Ключевые слова: французский персонализм, Великая депрессия, экономика дара, труд, пролетариат, Эмманюэль Мунье, Робер Арон, Арно Дандье.

From Coercion to Human Solidarity: The Economic Ideas of the French Personalist Group “Ordre Nouveau”

Baboshin D. T. 

In the article, the author provides an overview of one of the economic projects of French personalism. Emerging as an independent philosophical movement in the early 1930s, French personalism was a response among young intellectuals not only to the moral and spiritual, but also to the economic crisis that struck Europe. Nevertheless, the economic views of the French personalists remain a “blind spot” in the Russian history of philosophy. The author focuses on one of the most original proposals of the personalist group “Ordre Nouveau” in response to the crisis of the capitalist production system. This proposal is the “humanization” of enterprises through the introduction of a civil service (service civil) and a general minimum living allowance (minimum vital) – two measures, declared in the book by Robert Aron and La Révolution nécessaire Dandieu “The Necessary Revolution” (“La Révolution nécessaire”, 1933). In addition to the actual description of their project, the book also presents critical opinions of its opponents, both within and outside the personalist camp.

Keywords: French personalism, Great Depression, gift economy, labor, proletariat, Emmanuel Mounier, Robert Aron, Arnaud Dandier.

Французский персонализм и в особенности его экономическая составляющая до сих пор – тема мало изученная и редко затрагиваемая. Если эстетическому компоненту персоналистского мировоззрения в отечественной исследовательской литературе повезло, – он нашел достойного исследователя в лице И. С. Вдовиной в ее критическом очерке «Эстетика французского персонализма» [Вдовина 1981], – то, что касается экономических воззрений, они так и остаются «слепым пятном» отечественной истории философии. Между тем французский персонализм немыслим без его экономико-политической программы, будучи изначально движением не чисто философским, кабинетным и абстрактным, а социальным, революционным и настаивающим на воплощении своих принципов в жизнь. Лидер самого известного круга французских персоналистов «Esprit» Э. Мунье писал: «Мы уверены, что кризис имеет одновременно экономический и духовный характер, это – кризис экономических структур и кризис человека… Духовная революция будет экономической или ее не будет. Экономическая революция будет духовной или она не будет революцией» [Мунье 1994: 15]. Наиболее оригинальный экономический проект среди французских персоналистских движений разработала группа «Ordre Nouveau» (переводы названия возможны разные: как «Новый порядок», так и «Новый орден»). Она сосредоточивала свои усилия на разработке экономической программы, которая могла бы избавить личность от тяжких оков механического рутинного труда.

Экономический кризис 1929 г. поколебал оптимизм сторонников капиталистической системы в Западной Европе и США и их надежды на стабильное развитие. Широкую поддержку в то время получали две альтернативы классической либеральной экономике – у фашистов корпоративизм и у социалистов национализация собственности и плановая экономика. Персоналисты группы «Ordre Nouveau» отрицали обе эти альтернативы, поскольку те не брали в расчет природу предприятия и труда как таковых. Александр Марк, основатель группы, писал в 1937 г.: «…предприятие – это место, где человек реализуется посредством труда, и в то же время это живая ячейка экономики: оставить нетронутой структуру предприятия значит работать, несмотря на внешние изменения, на сохранение того режима, который желают поменять» [Marc 1937b: 420]. Важное коренное преобразование, согласно А. Марку, должно исходить из переделки нынешнего устройства всякого предприятия, функционирующего в рамках «религии труда», постоянного повышения производительности любой ценой, что является основой и коммунистического, и фордистского, и фашистского мировоззрений. Такому типу предприятий следовало бы противопоставить, по выражению французского философа, «гуманизированное предприятие». «Экономический гуманизм, – писал А. Марк, – восстает против эксцессов продуктивистского империализма…» [Idem 1937a: 549].

Пути к практическому воплощению экономического гуманизма, созданию предприятий нового типа, где производство не служило бы средством угнетения личности и сообразовывалось бы с масштабами действительных человеческих потребностей, не приводя к кризису перепроизводства, были описаны еще в 1933 г. двумя видными членами группы «Ordre Nouveau» Арно Дандье и Робером Ароном в их книге «Необходимая революция» («La Révolution nécessaire», 1933).

В чем же заключалась социально-экономическая программа, высказанная ими в «Необходимой революции»? В плане конкретных мер ее можно свести к двум основным предложениям: 1) введение общего жизненного минимума (по сути, прототипа безусловного базового дохода, вопрос о необходимости которого все чаще поднимается в наше время) и 2) введение service civil, гражданской трудовой службы наподобие службы военной, когда каждый гражданин по достижении определенного возраста должен в течение некоторого срока времени заниматься неквалифицированным трудом, что позволит, по мнению А. Дандье и Р. Арона, распределить трудовую повинность в равной мере на все общество и избавит пролетариат от угнетенного положения. Оба предложения были крайне оригинальны для своего времени и во многом остаются таковыми для нашего. Они вытекают из особого метода исследований А. Дандье и Р. Арона, на котором основаны их критика тогдашней экономики и предложение нового экономического порядка.

Этот метод, в первую очередь, призывает рассматривать экономические проблемы не как проблемы чисто технические, а значит, частные. Кризис 1930-х гг., по мнению двух персоналистов, нельзя воспринимать в отрыве от его духовного измерения, а значит, в отрыве от самой психологии труда. Всякое исследование должно прежде всего опираться на психологическую (или человеческую) составляющую экономической деятельности вместе со всем свойственным ей иррациональным багажом. Труд должен рассматриваться как часть человеческой деятельности. Вместо того, чтобы концентрироваться только на результатах и продуктивности труда, следует изучить его природу и на ее основе вывести возможные решения пролетарской доли и безработицы – обе по большей части проблемы духовные, нежели материальные или технические, утверждают авторы [Aron, Dandieu 1933: 64–65].

А. Дандье и Р. Арон называют свой метод дихотомическим и противопоставляют его диалектическому методу К. Маркса. Они рассматривают человеческое общество как область постоянного напряжения, где человек посредством творческой деятельности беспрерывно борется с опасностью ее кристаллизации, с инертностью созданных им самим институтов. Идет ли речь о юридических конструкциях или технике, везде наблюдается один и тот же процесс. С одной стороны, техника служит инструментом экономии энергии, а с другой – представляет собой средство духовного освобождения. Однако в целях экономии энергии техника автоматизирует, механизирует некоторые участки человеческой деятельности. Таким образом, подчас человечество путает средство и цели, автоматизм принимает за свободу. Как считают Р. Арон и А. Дандье, классовая борьба, о которой пишет К. Маркс, только временное явление, часть более общего процесса постоянной борьбы человека и государства, творческой силы и тирании конформизма [Ibid.: 47].

Применяя такой метод к проблеме труда, они констатируют ложность современного подхода к труду как к чему-то исчисляемому, количественному. Качественный же, квалитативный анализ труда показывает его противоположность творческой деятельности человека. Так труд представляет собой утилитарно-рутинную деятельность, ограничивающую творчество свободной личности, и носит вынужденный, а не свободный характер, он не является самоценным, а выполняется из принуждения. Авторы пишут: «Творчество и труд – это два разных, даже духовно противоположных, действия… человечество, развивая экономию энергии и высвобождая свою творческую мощь, все более увеличивает пропасть между ними. Все апологеты труда, не проводящие различия между трудом и творчеством, ленью и досугом, поражаются, когда сталкиваются с древнегреческой мыслью, презирающей рабский труд…» [Aron, Dandieu 1933: 224].

Прослеживая историю труда, авторы рисуют следующую прогрессивную схему: 1) изначальная неразделенность труда и творчества, а следовательно, подчинение первобытного человека игу необходимости; 2) изобретение рабства как способа разделить труд и творчество, высвободить творческий потенциал культуры через досуг, скинув трудовую повинность на рабские плечи (примером им служит Древняя Греция); 3) развитие земледельческой техники и переход к крепостному праву; 4) новый виток технизации и появление пролетариата (принуждение к труду насилием сменяется принуждением через экономические стимулы, а именно заработную плату).

В этом историческом анализе особое внимание уделяется дихотомическому характеру техники: с одной стороны, она производит четкое разделение между грубым машинным трудом и умственной деятельностью по созданию и управлению машиной; с другой – сама машинизация приводит к появлению особого типа мышления, желающего привнести автоматическую и алгоритмическую модель экономии энергии в умственную деятельность, – происходит «скрытая пролетаризация умственной способности» [Ibid.: 246], по выражению А. Дандье и Р. Арона. Другое проявление дихотомичности техники: она окончательно механизирует труд рабочего, разделяя его на мелкие части, не соотносящиеся между собой в сознании трудящегося. Его деятельность утрачивает связь с ее окончательным результатом, продуктом. Как пишут философы, «машина механизирует того, кто ее использует» [Ibid.: 247]. Но одновременно – и в этом А. Дандье и Р. Арон видят положительное следствие – технизация приводит к сокращению числа задействованных в неквалифицированном труде людей.

Ожидаемое возражение на этот тезис о благотворном сокращении пролетариата – апелляция к безработице, вызываемой бесконтрольным внедрением техники на производстве. Р. Арон и А. Дандье утверждают, что проблема безработицы – следствие не самой по себе машинизации труда, а отсутствия необходимых институтов, общей порочности нынешней экономической системы: «…в отсутствии институций, отвечающих развитию машинизации, всякое промышленное достижение проявляется как социальная катастрофа… Вместо того, чтобы искать способ устранения безработицы через более гибкую систему рекрутирования и распределения рабочей силы, государство и профсоюзы оказывают давление на директоров, стремясь грубо затормозить процесс экономии труда, в большой мере ставший возможным в силу последних технических усовершенствований. Так вместо того, чтобы в полной мере пользоваться прекрасными результатами изобретений, стремятся их ограничить, возможно, и в гуманных целях, но скорее по политическим причинам – из страха перед волнениями, мятежами, восстаниями» [Aron, Dandieu 1933: 248]. Персоналисты приходят к выводу о необходимости создания более гибкой, приспосабливающейся к конкретным требованиям времени системы рекрутирования рабочей силы, нежели отданная во власть произвола рыночная или грубая этатистская. Они критикуют все современные системы, которые напоминают какой-то странно выстроенный военный призыв: в мирное время на службу призывается слишком много граждан, а в военное – их почему-то не хватает. Так и в экономике: при благосостоянии системы возникают кризис перепроизводства и безработица, следствием чего оказывается крушение былого благосостояния. В ответ на это необходимо сформировать новый набор рабочей силы наподобие армейского.

Р. Арон и А. Дандье выделяют четыре цели своей экономической программы:

1. Устранение пролетарского состояния как такового, что значит отсутствие людей, чья жизнь была бы целиком посвящена отупляющему, грубому труду.

2. Замена, насколько возможно, неквалифицированного человеческого труда машинным, чтобы окончательно закрепить дихотомию труда и творчества.

3. Связывание как можно сильнее ремесленного и умственного труда с творческим в рамках особых корпораций. Вместо пролетаризации таких корпораций необходимо высвободить их духовный потенциал.

4. Более гибкая организация неквалифицированного труда в соответствии с нуждами общества, дабы избежать и безработицы, и нехватки рабочей силы [Aron, Dandieu 1933: 249–250].

Этим четырем целям отвечают четыре предлагаемых в рамках программы решения:

1. Пролетарский труд должен быть устранен путем его распределения на все общество. Больше никто не будет посвящать свою жизнь целиком неквалифицированному труду.

2. Предельное развитие машинизации и рационализации труда для максимального сокращения вынужденной работы.

3. Организация профессиональных корпораций, предназначенных для налаживания и порождения творческих форм работы, а не извлечения прибыли.

4. Создание института трудовой службы, призванной распределить в рамках всего общества трудовую повинность, причем на как можно меньшее количество людей и на как можно меньший срок [Aron, Dandieu 1933: 251].

Р. Арон и А. Дандье подчеркивают, что эта программа носит целостный характер: ни одно из представленных решений не может быть реализовано в отрыве от остальных. Частичность только породит новый кризис: если только устранить пролетарское положение без дополнительных мер, возникнет безработица; если сохранить его (а соответственно, и свойственную ему мотивацию зарплатой вместо следования свободно избранной цели), то никакой духовной персоналистской корпорации не создать.

Так историческая картина дихотомизации труда и творчества дополняется новым элементом, ожидающим своего воплощения в скором будущем, – переходом от пролетарского труда и экономического принуждения к равному распределению трудовой повинности и человеческой солидарности. Гражданская трудовая служба представляет собой в этом контексте «переход из состояния, когда неквалифицированный труд – горький удел одного класса, к состоянию, когда он распределен на все общественное тело» [Ibid.: 257].

В связи с институтом гражданской трудовой службы и устранением пролетарского положения выдвигается еще одно экономическое требование французских персоналистов: выплата жизненного минимума. В жизненном минимуме «Ordre Nouveau» видел возможность отойти от примата зарплаты в трудовой деятельности, пересмотра самой работы уже не как средства удовлетворения базовых потребностей и выживания, а как свободно избранной деятельности по достижению конкретной личностной цели. К тому же такой базовый минимум мог бы устранить неравенство между начальниками и работниками на предприятии (без их насильственного уравнивания), а следовательно, послужить основой для формирования нового типа корпораций: региональных, с малым количеством рабочей силы и естественно выстроенной иерархией на основе компетенций и моральном, а не юридическом, авторитете.

В целом не принимая марксизма (в особенности его вульгарной интерпретации своими современниками в том, что касается учения об экономическом базисе и духовной надстройке), французские персоналисты признавали важность ранних трудов К. Маркса и, в частности, «Экономическо-философских рукописей 1844 г.», в которых немецкий философ указывал на проблему отчуждения человека в результате его участия в новом типе механизированного труда. Разделение труда в индустриальном обществе порождает, согласно К. Марксу, четыре вида отчуждения у рабочего: от самого процесса труда, потому что деятельность его более не носит целостного характера; от продукта его труда; от других людей; от собственно человеческого в себе. «В результате получается такое положение, что человек (рабочий) чувствует себя свободно действующим только при выполнении своих животных функций – при еде, питье, в половом акте, в лучшем случае еще расположась у себя в жилище, украшая себя и т. д., – а в своих человеческих функциях он чувствует себя только лишь животным. То, что присуще животному, становится уделом человека, а человеческое превращается в то, что присуще животному» [Маркс 1956: 564]. Французские персоналисты находят справедливым подобный анализ современного механизированного труда и его морально-антропологическую трактовку.

Как гражданская трудовая служба, так и жизненный минимум основаны на экономике дара, а не накопления. В этом аспекте сами Р. Арон и А. Дандье ссылаются на исследования французского антрополога М. Мосса. Они перенесли его анализ потлача из сферы чисто историко-антропологической в современную им реальность и вывели из этого политико-экономические следствия. Так, банковский кредит тоже, по их мнению, должен представлять собой сакральную операцию, то есть зону определенного риска и свободы, а не рационального расчета. Дар возвращает в экономику ее скрытое сегодня моральное измерение, когда обмен совершается не только ради получения исчисляемых в условных единицах выгод, но и ради выгод морального характера, подобно тому как вождь индейского племени, сжигая все свое имущество, обретает среди своих соплеменников престиж и моральный авторитет. В связи с экономикой дара интересно заметить, что позднее другой, и более знаменитый французский современник, философ и писатель Ж. Батай пойдет по тому же пути, что и французские персоналисты, и применит теорию дара к реалиям послевоенной Европы с той лишь разницей, что для него дар, скорее, становится нигилистической, саморазрушительной растратой, обновляющей закосневшие общественные отношения [Батай 2006].

Как отмечали в конце своей книги Р. Арон и А. Дандье, для воплощения в жизнь идеи гражданской трудовой службы необходима работа целой группы инженеров и статистиков – требуется точный расчет количества рабочей силы и срока ее рекрутирования для обеспечения стабильного функционирования производства. Такая группа после выхода книги была сформирована в «Ordre Nouveau», в нее вошли известные выпускники Политехнической школы: Робер Лусто, Робер Жибра и Жан Кутро, один из зачинателей исследований организации труда и основатель технократической группы X-Crise. В выпуске № 7 журнала «Ordre Nouveau» за 1934 г. они, исходя из статистических расчетов, писали, что пролетарское положение может исчезнуть как факт, если каждый гражданин посвятит год своей жизни неквалифицированному труду [Gibrat 1934: 24]. Остается только убедиться, насколько способен среднестатистический гражданин поддерживать производительность на уровне среднего неквалифицированного рабочего.

С этой целью в 1935 г. «Бюро исследований гражданской трудовой службы» в рамках «Ordre Nouveau» разработало практический план внедрения гражданской службы и связалось с руководителями четырех заводов (бумажного, автомобильного и еще двух по производству щеток и ковров) в Бове и Париже, чтобы устроить двухнедельный эксперимент. Цель его заключалась в том, чтобы заменить рабочих и обеспечить им первый в их жизни оплачиваемый отпуск на две недели, – тогда он еще не был законодательно установлен, – тем самым доказав возможность перемен в области труда.

Летом 1935 г. 40 студентов и волонтеров «Ordre Nouveau» заняли рабочие места, а оплату их труда получали замененные ими рабочие. Эксперимент был успешен: рабочие получили первый за свою трудовую жизнь оплачиваемый отпуск, а волонтерам удалось сохранить тот же уровень эффективности. Никаких сбоев в работе предприятий, хотя некоторые из волонтеров и были крайне неумелыми, как, например, тот же Робер Арон, который сам признавался, что «во время военной службы был, наверное, единственным французским кавалеристом, умудрившимся нанести себе ранение собственной саблей» [цит. по: Roy 2010: 123]. Этот незадачливый кавалерист, поставленный в условия работы за станком для производства щеток, имел следующие показатели производительности: в первый день 530 щеток вместо 1000 (это максимальный показатель среднего рабочего); во второй день – 800 щеток; на пятый день ему доверили второй станок и за четыре дня он достиг максимальных показателей рабочего, управляющегося сразу с двумя станками, – 1350 щеток. Таким образом, за десять дней максимально неподготовленный волонтер смог достигнуть максимальных показателей производительности неквалифицированного рабочего [цит. по: Ibid.].

Было решено повторить этот опыт в 1936 г. Однако массовые забастовки в июне 1936 г. сорвали планы. Благодаря этим забастовкам был принят закон, вводящий обязательный оплачиваемый двухнедельный отпуск. Так, единственный опыт гражданской трудовой службы лета 1935 г. стал уникальным примером претворения в жизнь экономических требований французских персоналистов. В 1938 г. группа «Ordre Nouveau» распалась.

Стоит отметить и критику, звучавшую в адрес представленной группой «Ordre Nouveau» экономической программы. Типичный упрек в утопизме и излишнем оптимизме был вполне ожидаем. Сами А. Дандье и Р. Арон отвечали на него, апеллируя к истории: когда в позднем античном мире было отменено рабство, это тоже казалось невозможным, но кризис и техника создают каждый раз условия для нового порядка. Так и теперь нынешняя техническая оснащенность позволяет заменить экономическое принуждение человеческой солидарностью. К тому же, по мнению французских персоналистов, уже посреди тогдашней системы существовали зародышевые формы персоналистских «гуманизированных предприятий». Рене Дюпюи, участник «Ordre Nouveau», писал: «Существует много таких предприятий, созданных руками и капиталом своих владельцев с участием членов их семей или друзей, управляющихся лично сформированной группой технических специалистов. Они-то естественно войдут в новый экономический режим» [Dupuis, Marc 1934: 10]. Приводили персоналисты и примеры таких зародышевых «гуманизированных предприятий», в частности предприятие «Machines automatiques Bardet», на котором его начальник Жерар Барде стремился воплотить в жизнь некоторые социальные реформы, включая более справедливое распределение заработной платы и введение оплачиваемого отпуска [подробнее см.: Roy 2013: 107–122].

Подвергалась их программа критике и из родного персоналистского лагеря. Несмотря на единство в осуждении капиталистической цивилизации как режима безответственности и эгоизма, круг «Esprit» и его лидер Э. Мунье находили взгляды Р. Арона и А. Дан-дье на природу труда и его противостояние творчеству чересчур радикальными. Так, для Э. Мунье труд – это прежде всего средство завершения личности, которое должно сопровождаться радостью от возвращения к самому себе, а не ощущением рабской повинности: «…для личности труд является первейшей духовной ценностью, замечательным орудием дисциплины; он вырывает индивида из него самого: дело, которое надо сделать, – это начальная школа самоотверженности, а может быть, и постоянно действующая предпосылка любви» [Мунье 1999: 148]. Труд для Э. Мунье – не некая ужасная необходимость, которая противостоит творческому призванию личности, но одно из важнейших условий человеческой коммуникации, поскольку представляет собой возможность самоотречения во имя другого.

Один из участников «Esprit» Ж. Лакруа в своей рецензии на книгу «Необходимая революция» в первую очередь осуждал псевдоаристократизм, присущий членам «Ordre Nouveau», когда они говорят о трудовой деятельности [Lacroix 1934: 808]. Их экономической программе он противопоставлял план бельгийского социального психолога, теоретика неосоциализма и впоследствии министра труда Бельгии Хендрика де Мана. Этот план, нацеленный на преодоление безработицы, декларировал отход как от анархического по своей сути «дикого капитализма», так и от коллективистского социализма, поскольку оба режима объективируют и отчуждают человеческий труд. Вместо этого предлагался промежуточный вариант экономики, в котором контроль и свобода могли бы найти взаимный компромисс. Так, среди конкретных экономических мер Х. де Мана значились: ограничение продолжительности рабочего дня в целях возможности нанять большее количество работников; национализация частных банков через покупку их акций; введение смешанной экономики, когда базовая промышленность (угольная, электрическая, транспортная) переходит в государственную собственность, но сохраняется частный сектор в отдельных отраслях (текстильной, сельскохозяйственной).

Этот экономический проект, в свою очередь, подвергся критике со стороны «Ordre Nouveau», когда в июле 1935 г. в одном из выпусков одноименного журнала его участница (единственная женщина в «Ordre Nouveau») Евгения Элисс опубликовала статью, где отмечала, что план Х. де Мана путает добровольный коллектив людей с государством, желая под его эгидой еще более полной концентрации уже существующих частных монополий. Такая тактика, по ее мнению, может привести только к усилению власти абстрактных императивов производственной системы над потребностями конкретных людей. Система Х. де Мана будет попросту государственным капитализмом, а не гуманизированной экономикой, отвечающей жизненным нуждам человека и не навязывающей ему иллюзорных потребностей [Hélisse 1935].

Любопытна критика Симоны Вейль экономического проекта «Ordre Nouveau». Она в своей неопубликованной рецензии на книгу Р. Арона и А. Дандье сомневалась, что достигнутый таким образом досуг не станет жертвой естественного стремления человека к власти над своим ближним. Она была убеждена, что только под давлением централизованной, деспотической власти можно заставить народ смириться с коротким промежутком обязательного и неоплачиваемого труда. Проект А. Дандье и Р. Арона, как полагала С. Вейль, попросту перетасует уже наличествующую иерархию капиталистического общества, в то время как гражданская трудовая служба даст государству еще большую экономическую власть над человеком. Противореча своим собственным интенциям, Р. Арон и А. Дандье на деле объединяют экономическую и политическую власть в одном институте, что может иметь следствием только тоталитарный технократический режим. Серьезным аргументом в ее критике было также указание на невозможность такого точного разделения труда на квалифицированный и неквалифицированный, которого требует проект французских персоналистов, ведь на практике оба типа деятельности неразрывно связаны [Nevin 1991: 68].

Разумеется, такая строгая критика имеет труднооспоримые основания. Тем не менее экономическая программа французского персонализма и особенно конкретный эксперимент 1935 г. могут служить примером ангажированного, вовлеченного характера философской деятельности. Обращение к этому историко-философскому эпизоду разбивает возможные предрассудки о французском персонализме и философии вообще как о деятельности абстрактной, отвлеченной и подтверждает последовательность участников этого движения в их стремлении к практическому осуществлению своего проекта.

Литература

Батай Ж. Проклятая часть. Опыт общей экономики / Ж. Батай // Проклятая часть. Сакральная социология. М. : Ладомир, 2006. С. 109–233.

Вдовина И. С. Эстетика французского персонализма. М. : Искусство, 1981.

Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года / К. Маркс, Ф. Энгельс // Из ранних произведений. М. : Гос. изд-во полит. лит-ры, 1956. С. 517–642.

Мунье Э. Что такое персонализм? М. : Изд-во гуманитарной лит-ры, 1994.

Мунье Э. Манифест персонализма. М. : Республика, 1999.

Aron R., Dandieu A. La Révolution nécessaire. Paris: Editions Bernard Grasset, 1933.

Dupuis R., Marc A. Corporation // L’Ordre Nouveau. 1934. No. 10. 15 avril. Pp. 8–28.

Gibrat R. L’organisation du service civil // L’Ordre Nouveau. 1934. No. 7. 15 janvier. Pp. 17–24.

Hélisse E. Le Plan de Man // L’Ordre Nouveau. 1935. No. 22–23. Juillet –août. Pp. 37–42.

Lacroix J. De la “Révolution nécessaire” au “Plan” d’Henri de Man // Esprit. 1934. No. 17. 1 février. Pp. 805–814.

Marc A. L’Entreprise humanisée // La Vie intellectuelle. 1937a. Vol. LI. No. 4. 30 septembre. Pp. 535–550.

Marc A. Un point fondamental: l’entreprise // La Vie intellectuelle. 1937b. Vol. XLVII. No. 3. 10 février. Pp. 419–430.

Nevin Th. R. Simone Weil: Portrait of a Self-Exiled Jew. Chapel Hill : University of North Carolina Press, 1991.

Roy C. Humaniser l’entreprise d’après Alexandre Marc à la fin des années 1930 // L’Europe en formation. 2010. No. 355. Mars. Pp. 87–127.

Roy C. Des germes d’une économie à hauteur d’homme // Entropia. Revue d’étude théorique et politique de la décroissance. 2013. No. 15. Automne.
Pp. 119–133.

---

* Для цитирования: Бабошин Д. Т. От принуждения к человеческой солидарности: экономические идеи французской персоналистской группы «Ordre Nouveau» // Философия и общество. 2025. № 2. С. 95–107. DOI: 10.30884/jfio/2025.02.07.

For citation: Baboshin D. T. From Coercion to Human Solidarity: Economic Ideas of the French Personalist Group “Ordre Nouveau” // Filosofiya i obshchestvo = Philosophy and Society. 2025. No. 2. Pp. 95–107. DOI: 10.30884/jfio/2025.02.07 (in Russian).