Путь Китая к новой модели глобализации: от концепций глобализации к глобализации культуры

скачать Авторы: 
- Чжао Хун - подписаться на статьи автора
- Фомина М. Н. - подписаться на статьи автора
Журнал: Век глобализации. Выпуск №2(54)/2025 - подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/vglob/2025.02.07

Чжао Хун – аспирант кафедры философии Забайкальского государственного университета, доцент кафедры основных принципов марксизма Марксистского института Цзилиньского педагогического университета инженерных технологий. E-mail: 176808892@qq.com.

Фомина Марина Николаевна – д. ф. н., профессор, профессор кафедры философии Забайкальского государственного университета. E-mail: marf_05@mail.ru.

В статье представлены идеи и взгляды китайских философов на глобализацию, глобализацию культуры в контексте их корреляции с аналогичными позициями западных и российских философов. Это позволило выявить перспективу формирования концепции новой модели глобализации, основы которой заложены, по мнению западных и китайских ученых, в инициативе «Один пояс – один путь». Китайские философы, анализируя уровень развития экономической глобализации, определяя формирующийся выход на антиглобализм, рассматривают «Один пояс – один путь» как реальный вариант трансформации современной глобализации, ориентированной на человека. В этом контексте они акцентируют внимание на роли культуры в процессе глобализации. Обосновывая обращение к глобализации культуры через глобальное сознание, ориентацию на человека, культурную конвергенцию, китайские философы видят в ней один из механизмов формирования новой модели глобализации.

Ключевые слова: глобализация, китайская модель глобализации, глобализация культуры, экономическая глобализация, инициатива «Один пояс – один путь», глобальное сознание.

CHINA’S PATH TO A NEW GLOBALIZATION MODEL:
FROM GLOBALIZATION CONCEPTS TO CULTURAL
GLOBALIZATION

Hong Zhao – postgraduate student at the Department of Philosophy of Transbaikal State University, Associate Professor at the Department of Basic Principles of Marxism of Marxist Institute, Jilin Normal University of Engineering Technology. E-mail: 176808892@qq.com.

Marina N. Fomina – Doctor of Philosophy, Professor, Professor of the Department of Philosophy of Transbaikal State University. E-mail: marf_05@mail.ru.

The article presents the ideas and views of Chinese philosophers on globalization, globalization of culture. Their scientific position is considered in the context of correlation with similar views of Western and Russian philosophers. The prospect of forming the concept of a new model of globalization was determined. Its foundations were revealed in the initiative “One Belt, One Road”. Western and Chinese scientists defined this initiative as a new model of globalization. Chinese philosophers, when analyzing the level of development of economic globalization, determine the way to anti-globalism, they consider “One Belt, One Road” as a real option for transforming modern globalization. They believe that it should be focused on a person. In this context they focus their attention on the role of culture in the process of globalization. They turn to the concept of globalization of culture through an explanation of global consciousness, through orientation to a person, cultural convergence. Chinese philosophers see in it one of the mechanisms for forming a new model of globalization.

Keywords: globalization, Chinese model of globalization, cultural globalization, economic globalization, One Belt – One Road Initiative, global consciousness.

Сегодня глобализация как явление и процесс является одним из распространенных объектов исследования в мировой научной теории. Но при всем многообразии ее интерпретаций стоит согласиться с В. Г. Федотовой, что «неверная трактовка глобализации вытекает из того, что она не понята как вполне конкретный экономический процесс» [Федотова 2011: 47]. Дискуссионность вопроса можно объяснить различными подходами к обоснованию ее как феномена, к раскрытию ее причин и последствий, что является продолжением становления концептуального видения глобализации как явления во всей ее полноте. По поводу «научной разноголосицы» О. Г. Леонова замечает, что «в рамках этих научных результатов глобализация рассматривается с самых разных точек зрения и с очень разными акцентами», так как «стремительный количественный рост исследований по этой теме не привел к созданию последовательного и комплексного корпуса знаний» [Леонова 2024: 5]. Как область междисциплинарных исследований понятие «глобализация» подвергается различным интерпретациям. Так, например, группа российских авторов рассматривает ее в контексте социологических исследований, как бы охватывая все синхронные социальные сферы развития общества, определяя глобализацию как «интеграционное явление», как «тенденцию мирового развития», как «объективный процесс» [Sadykova et al. 2014: 8–9]. При всей сложности трактовки глобализации, учитывая ее многоаспектность и системность, считаем, что сегодня объективное определение дано А. Н. Чумаковым, анализирующим ее «как объективно-исторический процесс формирования планетарных структур, связей и отношений в различных сферах общественной жизни» [Чумаков 2023: 27].

Китайские специалисты в течение последних десятилетий, исследуя западные теории глобализации и саму глобализацию как процесс, пришли к выводу, что современная глобализация – это глобализация европейской и американской капиталистической модели. За последние 500 лет ее лидером была Европа, а затем в течение 400 лет – США, которые стали политическим ядром глобализации. Мэн Минци отмечает, что она породила глубоко укоренившиеся европоцентристские идеи и чувство гегемонии [Мэн Минци 2000: 4]. Ван Сянсуй, анализируя ее процессы [Ван Сянсуй 2014], формулирует представление об американской модели, преимущество которой по сравнению с европейской в том, что США представляют единую экономику, обусловливающую тип общества с центро-периферийной структурой. Это, естественно, порождает столкновение цивилизаций в рамках глобализации по-американски, так как она с трудом приемлет толерантность и интеграцию.

Один из ведущих теоретиков в области исследования глобализации и глобализации культуры Цай Туо останавливается на распространенном мнении о ней как об экономической глобализации [Цай Туо 2002: 29]. Та же точка зрения и у Чжан Шипэна, отмечающего, что глобализация в основном относится к экономической глобализации, так как фокусируется на изменениях мировой экономики в 1980–1990х гг. [Чжан Шипэн 2000: 4]. А так как этот процесс имеет определенные стадии роста, то, следовательно, он характеризуется признаками, которые приведут его к дегенерации, к распаду жизненной структуры. По этому поводу Ван Ивэй [2024] замечает, что в последние годы экономическая глобализация окутана тенью антиглобализации, «разъединения и разрыва цепей». Следовательно, заключает он, ее будущий исторический этап должен быть таким, в котором все страны мира будут равноправны и равнозначны, так как он будет основан на глобальном сотрудничестве. Поэтому Китай должен быть готов участвовать в совместном строительстве справедливого и честного мирового порядка. Эта мысль звучит и в «Предисловии» к фундаментальному исследованию Ван Хуняо и Мяо Люя «Китай и глобализация в XXI веке», отмечающих, что традиционная модель глобализации переживает кризис, вступая в новую стадию, в которой доминируют незападные страны [Ван Хуняо, Мяо Люй 2022: 3–4]. Аналогична позиция и у Ван Ивэя, для которого истинная глобализация не может быть обращена вспять, так как это объективный экономический закон, определяемый логикой расширения капитала и рыночными принципами [Ван Ивэй 2024].

Признавая позиции китайских ученых, некоторые западные исследователи соглашаются, что предложение Китая о сообществе с единой судьбой для человечества, а не так называемые универсальные ценности Запада, является основной ценностью глобализации.

К новой модели глобализации

Еще в 2009 г. один из ведущих российских китаеведов Я. М. Бергер писал, что в «Китае широко обсуждается проблема глобализации и китаизации мира», поэтому, если «будет создана своя модель развития, полагают китайцы, то она начнет распространяться по всему миру» [Бергер 2009a: 94]. Это подтверждается и диалогом между доктором политологии, профессором Пекинского университета Юй Кэпином и Ф. Фукуямой, который состоялся в 2011 г. [Глобализация… 2013]. Только здесь стоит заметить, что речь идет о модели экономического развития Китая, о модернизации, которая, конечно, определяет и позиционирование Китая во внешнем мире. Я. М. Бергер трактует ее как «Пекинский консенсус», характеризующийся инновациями, устойчивым, сбалансированным, качественным развитием, социальным равенством, национальным самоопределением [Бергер 2009б: 73]. Но здесь же замечает, что данная модель подвержена различным трактовкам в китайских научных кругах, подразделяя последние на три группы: первая соотносит национальные интересы с глобальными, вторая ориентирована на внутренние интересы, третья отрицает роль западного опыта развития для Китая [Там же: 74–75]. Если ориентироваться на сущность первой модели, то в нее «вписываются» взгляды Лю Ижу и Е. Ф. Авдокушина, анализирующих реализацию инициативы «Один пояс – один путь» через национальный концепт к глобальному интересу как «активизацию “выхода вовне”» [Лю Ижу и др. 2019: 71–72]. Таким образом, можно предположить, что реализация Китаем национальных интересов, модернизация определяют «выход вовне» в форме позиционирования новой модели глобализации.

В работе Хэ Фаня, директора НИИ морского шелкового пути (RIMS), профессора Пекинской школы бизнеса HSBC, и его коллег, новый тип глобализации определен как инициатива китайского лидера Си Цзиньпина «Один пояс – один путь», которая, по сути, является китайской версией глобализации [He Fan et al. 2017]. Оценивая глобальный характер данной инициативы, Надеж Роллан, почетный научный сотрудник Центра китайских исследований Национального бюро азиатских исследований в Сиэтле, пишет, что «Один пояс – один путь» (BRI) – это грандиозная стратегия, которая продвигает цель Китая – утвердиться в качестве преобладающей державы в Евразии и мировой державы, не имеющей себе равных [Rolland 2017: 5–6], так как эта инициатива отражает стремление Пекина формировать Евразию в соответствии со своим собственным мировоззрением и уникальными характеристиками [Ibid.: 12]. Если видение Пекина осуществится, утверждает она, может произойти замена либерального международного порядка на обширную нелиберальную, ориентированную на Китай сеть государств, переплетенных экономически, находящихся социально и политически под стратегическим влиянием Пекина [Ibid.: 23]. Ее размышления подтверждают, что стремление Пекина к глобальному развитию приобретает научный интерес, подвергается обсуждению, принимается представителями западной теории глобализации.

Стоит обратить внимание на один факт. В 2016 г. состоялась дискуссия между Цзинь Цаньжуном, заместителем декана факультета международных отношений Китайского народного университета, Ван Ивэем, директором Института международных отношений Университета Жэньминь в Китае, Ван Вэнем, исполнительным директором Института финансовых исследований Чунъян Китайского народного университета, и Го Сянганом, научным сотрудником Китайского института международных исследований [Цзинь Цаньжун и др. 2016]. Ее преамбулой был тезис: наступает «глобализация по-китайски», или «эпоха глобализации 3.0», носителем которой станет «Один пояс – один путь», а особенностью – сухопутно-морская связанность. Основанием для этого было утверждение, что глобализация в настоящее время имеет два лица. Первое – это процесс деглобализации, сосредоточенный в Западной Европе и Соединенных Штатах Америки; второе – это новый процесс глобализации, начинающийся в Африке и других развивающихся странах.

Сунь Цзишэн, вице-президент Китайского университета иностранных дел, профессор, генеральный секретарь Китайской ассоциации международных отношений и исследований, введением понятия «Chiglobalization» [Sun Jisheng 2024] объясняет инициированный Китаем путь глобализации, подчеркивая тем самым, что этот процесс выходит за рамки европоцентристских или англо-американоцентристских моделей. Суть его кроется в признании того, что страны имеют разные традиции, культуры, идеи и практики, поэтому глобализация будет развиваться, опираясь на инклюзивные, плюралистические и устойчивые принципы. Дж. Хендерсон, директор Центра восточноазиатских исследований Бристольского университета [Henderson et al. 2013: 1322] и его соавторы, критикуя традиционные дискурсы, утверждают, что инновации вокруг концепции «трансформации» определяют «векторы», посредством которых экстернализация Китая трансформирует развивающийся мир [Ibid.: 1325]. Можно ли воспринимать слова Дж. Хендерсона как заявку на признание новой модели глобализации?

А теперь давайте вернемся к вышесказанному. В 2017 г. выходит работа Хэ Фаня, Чжу Хэ и Ли Чаохуэя [He Fan et al. 2017], реакцией на которую послужила опубликованная в этом же году монография Надеж Роллан. Тогда же, в 2017 г., публикуется статья директора Бюро международного сотрудничества Китайской академии наук и генерального секретаря Альянса международных научных организаций «Один пояс – один путь». Лю Вэйдун, апеллируя к практическим результатам, утверждает, что, так как экономическая глобализация находится на перепутье и нуждается в новой философии, то движение BRI («Один пояс – один путь»), вероятно, предложит китайское решение этой проблемы, направит глобализацию в сторону большей инклюзивности [Liu Weidong 2017: 332]. Таким образом, позиции некоторых западных исследователей совпадают с установками трактовки глобализации с китайской спецификой. Но есть одна особенность в китайской трактовке – она акцентирует внимание на культуре.

Идея новой модели глобализации стала в последние годы преобладать в китайских публикациях. Ян Гуанбинь [2024] объясняет это тем, что новая волна глобализации, вызванная модернизацией Китая, имеет историческое значение, сопоставимое с подъемом Запада и английской промышленной революцией 500 лет назад. Но, в отличие от западного типа общества, новая форма человеческой цивилизации будет заключаться в общей безопасности, а не в «парадоксе безопасности»; во взаимном обучении цивилизаций, а не в конфликте между ними; в совместном развитии, а не в нанесении вреда соседям.

Термин «новый тип» / «новая модель» глобализации после первого десятилетия XXI в. все чаще стал появляться в научных исследованиях. Об этом говорит и Дж. Чжан Грей [2022], генеральный директор «Alariss Global» (Центр международной экономики Министерства труда США в Вашингтоне), определяя его как 3.0, характеризующийся эффективностью, справедливостью; объединяющий людей любых национальностей сотрудничеством, ресурсами и знаниями. 3.0 характеризуется развитием информационных сетей, что было стимулировано COVID-19, сформировавшимися возможностями онлайн-работы. Если сопоставить ее видение 3.0 с мнением Надеж Роллан, то расхождение есть только в сущности понимания данного процесса, так как Роллан непосредственно связывает новый тип глобализации со стратегией Китая, а Чжан Грей – с информационными технологиями, объединяющими людей мира в единую производственную сеть, аккумулированную в США.

Тан Ючжи [2021], директор Института бизнеса Конфуция при Университете Лидса в Великобритании, научный сотрудник Пекинского исследовательского центра идей Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой для новой эпохи, ссылается на характеристику этапов глобализации Т. Фридмана. Определив три типа глобализации, он акцентирует внимание на новом типе – глобализации 4.0: «сообщество с общим будущим для человечества», представив его как модель глобализации, которая будет более открытой, инклюзивной, справедливой и стабильной. Исходя из того, что Надеж Роллан связывала модель 3.0 с китайской инициативой, а Тан Ючжи – модель 4.0 с идеями Си Цзиньпина о сообществе с общим будущим, стоит предположить, что на ближайшие годы для научной дискуссии определяется тема 3.0/4.0, или дихотомия обновленной трактовки американского типа глобализации и общечеловеческой (китайской) модели. Тем не менее, как показали результаты исследования, мнения западных исследователей соотносятся со стратегией Китая.

В начале 2019 г. независимым многонациональным аналитическим центром «Anboung» (Beijing Anbang Consulting Company) подготовлен «Стратегический прогноз: глобализация переходит к новой модели» [Глобализация … 2020], в котором было определено: глобализация не завершилась, но пути ее функционирования претерпевают глубокие изменения. И чтобы это принять, необходимо осознать, что: глобализация никогда не была просто трансграничным потоком экономических элементов; ее суть заключается в пространственной интеграции и взаимовлиянии обществ и стран; мир становится все более взаимосвязанным на уровне сознания; будущая глобализация продолжит смещаться с экономического уровня на культурный и информационный. И как резюме звучит тезис: поскольку глобализация продолжает углубляться на культурном уровне, необходимо создать собственную культуру с достаточной степенью сплоченности, чтобы гарантировать, что она не будет поглощена доминирующей. Она должна оставаться инклюзивной, поскольку только так мы сможем добиться прогресса в непрерывном обмене информацией и избежать отставания в новой модели глобализации. Таким образом, представлены две идеи: новая модель глобализации, доминирующая культура. Это подтверждает, что теоретические положения Цай Туо о соотношении глобализации и культуры становятся закономерным определением сущности новой модели глобализации.

Поворот к культуре в контексте глобализации

Перед китайскими аналитиками стоят несколько задач: на фоне определения глобализации как американской экономической модели представить перспективу формирования концепций новой модели, которая должна опираться на содружество, равноправие всех стран; доминирующую роль закрепить за Китаем, имеющим более чем 5000-летнюю историю развития культуры, которая, в отличие от европейских культур, не подвергалась трансформации, сохраняя свое ценностное начало; так как глобализация охватывает все человечество, а оно – культурный субъект [Цай Туо 2002: 30], которому американская глобализация сознательно навязывает собственные культурные продукты и ценности, то речь должна идти о культурной глобализации [Цай Туо 2002: 31], поскольку глобализация не может никогда ограничиваться только экономическим измерением.

На взгляды Цай Туо оказало влияние не только его осмысление роли культуры в китайском обществе, но и мнение Р. Робертсона, утверждающего, что глобальная культура является универсальным вопросом, требующим своего изучения [Робертсон 2000: 2]. Он был одним из первых в Китае, кто заявил, что глобализация выдвигает на первый план глобальное сознание [Цай Туо, Ли Линь 2019: 38], которое проходит в своем становлении три этапа: реагирование, активное продвижение и спокойное размышление [Там же: 40]. Глобальное сознание, по его мнению, отражает глобализацию как диалектическое единство всеобщей универсальности и особенностей, уникальности и многообразия, интернационализации и локализации [Там же: 41]. Но, если следовать за его мыслью далее, то можно понять, что для Цай Туо глобальное сознание – не умозрительное понятие, а голос «разделяющих одну судьбу и дышащих вместе», который становится все сильнее в результате глобализации [Там же: 42]. Стоит заметить, что ссылка на такое мышление прослеживается и у О. Г. Леоновой, утверждающей, что глобализация – это «форма сознания, которая рассматривает Землю как единое место проживания всего человечества» [Леонова 2024: 5].

Ин-И Хонг и Б. К. Чон в этом контексте рассматривают глобализацию как условие культурного взаимодействия, как не только возможный, но зачастую и необходимый, неизбежный процесс [Ying-yi Hong, Cheon 2017: 810]. Поэтому утверждают, что реакция на мультикультурализм и межкультурные контакты не универсальна, так как они формируются культурным опытом [Ibid.: 817–818]. Следовательно, культура сама обеспечивает систему координат для урегулирования притока иностранных культур. Это мнение мы встречаем у А. Хасси и Д. Сторти, которые замечают, что еще в 90-е гг. XX в. началась дискуссия о синонимичности таких понятий, как американизация, макдональдизация и глобализация [Hassi, Storti 2012: 12], результаты которой и сегодня противоречивы. Аналогичная позиция у голландского исследователя глобализации и культуры П. Я. Недервена, размышляющего о глобализации как о вестернизации, которая, зародившись на Западе, по образцу западной культуры унифицировала другие культуры мира [Piteterse 1994: 162–163]. О порождении глобализацией культурных конфликтов пишут Х. К. Анхейер и Ю. Р. Исар, считая, что они еще недостаточно проанализированы и систематизированы [Anheier, Isar 2007: 12], поэтому, ставя себе эту задачу, они отслеживают культурные тенденции во всех регионах мира.

Ван Хуняо и Мяо Люй подходят к архитектонике глобализации с двух точек зрения: технологической и ориентированной на людей, определяя три столпа ее реализации (гуманистическая глобализация, открытый регионализм, оптимальное сосуществование и совместное управление) и семь путей содействия ее развитию. К ним они относят: 1) ориентацию на людей, объединяющую китайцев, проживающих за рубежом, и иностранных студентов для создания консенсуса; 2) содействие созданию Азиатского альянса на основе «культурного круга палочек для еды» для интегрированного сотрудничества, которое позволит реализовать новый тип глобализации; 3) укрепление евразийской основы для нового типа глобализации с помощью инициативы «Один пояс – один путь»; 4) укрепление сотрудничества с развивающимися странами для создания платформы глобального управления; 5) укрепление сотрудничества с европейскими странами, чтобы достичь эффективного баланса в треугольнике Китай – США – ЕС; 6) строительство нового типа отношений между крупными странами; 7) внедрение инноваций в систему глобального совместного управления Востока и Запада и инициативы в многостороннем сотрудничестве [Ван Хуняо, Мяо Люй 2022: 24–25]. Как видим, речь идет о системном видении трансграничных взаимодействий, о глобальном управлении. Обращение к диалогу А. Н. Чумакова и Оуян Кана, в котором отмечено, что «к концу ХХ в. мировое сообщество полностью стало глобальным, а отношения, коммуникации, информационные потоки – трансграничными, что сделало человечество, в сущности, целостной системой» [Чумаков, Оуян Кан 2024: 6], подтверждает взгляды китайских исследователей.

Глобализация культуры в китайской интерпретации

Китай не только предлагает, но и раскрывает сущность новой модели глобализации, ценностным регулятором которой определяет культуру. Эти вопросы не являются для западной и российской философии новым направлением. По мнению исследователей, понятие «глобализация культуры» появилось в конце 80-х гг. ХХ в. [Sadykova et al. 2014: 9]. М. М. Крейди пишет, что 1990-е гг. стали свидетелями роста популярности понятий «глобальная культура» и «культурная глобализация» [Kraidy 2005: 38], утверждая, что если сценарии глобальной культуры по своей сути являются политическими, так как относятся к вопросам управления, то глобальная культура воспринимается как угроза национальной идентичности [Ibid.: 16–17].

Для А. Ахмада глобализация культуры неотделима от различных способов мышления, убеждений и поведения человечества в различных физических и социальных пространствах [Ahmad 2013: 171–172], следовательно, она отражается и на ее нематериальных аспектах (язык, верования, ритуалы). К. Н. Ранкин [Rankin 2012] понимает культурную глобализацию как расширение движения товаров, технологий, образов, идей и людей по всему миру вследствие экономической глобализации с 1970-х гг. О. А. Борисенко и М. Н. Фомина в культурной глобализации отмечают «“размытость” локального и регионального признаков, которые полифункциональны; “стирание” (а в некоторых случаях и отсутствие) национальной или этнической предопределенности – они полиэтничны; “отмирание” отдельно взятых традиционных ценностей, в основе которых доминируют общечеловеческие» [Фомина, Борисенко 2018: 106–107].

В исследованиях взаимодействие глобализации и культуры трактуется в различных их интерпретациях. Мнение А. Н. Чумакова, говорящего о категориальном аппарате глобализации, что он «не является окончательно устоявшимся и общепризнанным, и тем более исчерпывающим и законченным» [Чумаков 2023: 23], может быть отнесено и к понятиям «глобальная культура» и «культурная глобализация». И дело не в том, как они трактуются, а в том, какой смысл в них вкладывается. Так, например, научный сотрудник Центра исследований теории социализма с китайской спецификой провинции Цзянсу Лю Хуаньмин [2018] отрицает культурную глобализацию, понимая под ней экспансию западной культуры, ориентирующую на потребление западных товаров, порождающую на уровне общественного сознания потребительство, влекущее человека к идентификации себя с западной культурой. И закономерный результат этого процесса, следовательно, по мнению Лю Хуаньмина, – формирование экономического и политического ландшафта мира по западному образцу. Но еще в 2001 г. Цай Туо писал, что мы должны признать объективность культурной глобализации и стремиться к ее созданию [Цай Туо 2001: 61]. Он аргументировал свои слова тем, что, признавая только экономическую глобализацию, исключая культурную, мы нарушаем элементарную логику глобализации, так как экономика, политика и культура взаимообусловлены.

А так как глобализация политики и культуры является несомненной объективной реальностью, то надо сломать образ мышления и попробовать взглянуть на человечество в целом [Там же: 62–63], прежде чем отрицать глобализацию культуры, так как культура и культурная конвергенция – это и есть глобализация культуры. И дальнейшим высказыванием Цай Туо как бы подтверждает это: глобальная этика, интернет-культура, экологическая культура, устойчивое развитие, культурное потребление, массовая культура, современные концепции и т. д. – все это существует в реальности. Цай Туо не отрицает культурную колонизацию, которую Лю Хуаньмин интерпретирует как культурную глобализацию, но она представлена у него как форма проявления глобализации, поэтому, утверждает он, термин «культурный колониализм» по-прежнему актуален [Там же: 63–64].

Хотя в китайской терминологии еще не сложилось единого мнения о трактовке глобальной культуры, культурной глобализации, глобализации культуры, которые находятся на стадии научного осмысления (как и в российской теории), идея роли глобализации культуры в концепте глобализации постоянно присутствует в работах китайских ученых в последние годы. Еще в предшествующей публикации [Чжао Хун 2024: 27] было отмечено, что между понятиями «глобализация культуры» и «культурная глобализация» существует «поверхностное сходство», что «никоим образом не означает, что данные понятия эквивалентны», так как китайские авторы, в зависимости от контекста, вкладывают в них различный смысл.

Идея новой модели глобализации все больше расширяет ее смысловое пространство. Так, Ян Гуанбинь, профессор Чэнхайского института перспективных исследований глобального развития и безопасности Народного университета Китая, в исследовательском отчете [Ян Гуанбинь 2024] выстраивает закономерность между модернизацией Китая и новой моделью глобализации, где первая порождает вторую. Эту мысль мы прослеживаем и у Ли Сяоюнь и Сюй Сюли [2025], отмечающих, что благодаря модернизации Китая выдвинуты три инициативы – глобального развития, безопасности и цивилизационного развития, которые вместе с практикой совместного строительства «Одного пояса – одного пути» вдохновили на создание новой модели глобального диверсифицированного развития. Как видим, данная мысль созвучна с мнением западных исследователей.

Вместо заключения

Модернизация в китайском стиле разрушила миф о том, что она тождественна вестернизации, противопоставив монистическим тенденциям превосходства западной теории и практики модернизации концепцию развития «Люди прежде всего». У Чэнь Хунцзюаня человек передает не только образ мышления и поведения, но и сам формируется в процессе наследования [Чэнь Хунцзюань 2012: 93], поэтому культура у него представлена как важный компонент многослойной структуры глобализации, вмещающей вместе с политическими, экономическими и социальными изменениями сохраненные собственные культурные гены [Там же: 94], что еще раз подтверждает: обращение к взаимодействию глобализации и культуры становится одним из факторов в обосновании новой модели глобализации в Китае.

Для китайских исследователей глобализация является не только исторически обусловленным явлением, но и фактом реальной жизни, который нельзя отрицать, а необходимо принять, наполнив его китайским содержанием. Выдвигая тезис о том, что западо-америкоцентристская глобализация представляет исторически уходящий этап в развитии человечества, они обосновывают новую модель, которая зарождается как следствие китайской модернизации, взяв за образец инициативу «Один пояс – один путь». При этом данная позиция поддерживается и западными специалистами, которые трактуют инициативу как новую модель глобализации. Хотя на сегодня данное мнение нельзя рассматривать как устоявшееся в китайской теории глобализации, но тем не менее прецедент есть. Следовательно, это может быть основанием для будущих исследований. Признавая тот факт, что западная культура, как следствие экономической экспансии, выполнявшая роль культурного колонизатора в развивающихся странах, в условиях нового типа глобализации должна быть частью глобальной культуры, которая оформляется в результате интеграции множества культур, они, тем не менее, отдают доминирующее место китайской культуре, которая, в отличие от других мировых культур, имеет более чем 5000-летнюю историю. Поэтому можно сказать, что здесь доминирует идея Цай Туо о глобализации культуры как фактора экономической глобализации.

Литература

Бергер Я. М. Китайская модель глобализации // Век глобализации. 2009а. № 1. С. 91–97.

Бергер Я. М. Китайская модель развития // Мировая экономика и международные отношения. 2009б. № 9. С. 73–81. DOI:10.20542/0131-2227-2009-9-73-81.

Ван Ивэй. Новая глобализация во главе с Китаем [Электронный ресурс] : Global Magazine. 2024. 8 августа. URL: http://www.news.cn/globe/2024-08/08/c_1310783847.htm (на кит. яз.; дата обращения: 11.01.2025).

Ван Сянсуй. Конец американской глобализации [Электронный ресурс] : Economic Guide. 2014. Вып. 5. URL: https://www.jingjidaokan.com/icms/null/null/ns:LHQ6LGY6LGM6MmM5NDkzOWQ1MGE4MTliZjAxNTBiYzllZTU5ZDAwN... (на кит. яз.; дата обращения: 09.01.2025).

Ван Хуняо, Мяо Люй. Китай и глобализация в 21 веке. Б. м. : CITIC Пресс, 2022. URL: https://m.bookschina.com/8874784.htm (на кит. яз.; дата обращения: 09.01.2025).

Глобализация переходит к новой модели. Стратегический прогноз аналитического центра Anbang от 14 января: глобализация переходит к новой модели [Электронный ресурс] : Anbang. 2020. 14 января. URL: http://chinawto.mofcom.gov.cn/article/br/bs/202001/20200102931385.shtml (на кит. яз.; дата обращения: 12.01.2025).

Глобализация, современный мир, китайская модель развития (Диалог Юй Кэпина и Фрэнсиса Фукуямы) // Проблемы Дальнего Востока. 2013. № 1. С. 105–113.

Леонова О. Г. Деглобализация versus глобализация // Век глобализации. 2024. № 2. С. 3–19. DOI: 10.30884/vglog/2024.02.01.

Ли Сяоюнь, Сюй Сюли. Китай исследует новую модель глобального развития [Электронный ресурс] : People’s Daily. 2025. 5 февраля. URL: http://www.qstheory.cn/20250205/1cc0ab91286e424e815d1ea17a6a5265/c.html (на кит. яз.; дата обращения: 09.02. 2025).

Лю Ижу, Авдокушин Е. Ф. Проект «Один пояс, один путь» 2.0 – стратегия стимулирования глобальной экспансии Китая // Мировая экономика. 2019. Т. 13. № 1.
С. 67–76. DOI: 10.26794/2220-6469-2019-13-1-67-76.

Лю Хуаньмин. «Культурная глобализация» – ложное утверждение [Электронный ресурс] : People’s Daily. 2018. 14 марта. URL: http://www.xinhuanet.com/world/2018-03/14/c_129828912.htm (на кит. яз.; дата обращения: 14.04.2023).

Мэн Минци. Теория глобализации: критика западоцентризма // Журнал Пекинского технологического ин-та (издание по общественным наукам). 2000. Т. 2. № 1.
С. 3–6 (на кит. яз.).

Робертсон Р. Глобализация: социальная теория и глобальная культура. Шанхай : Шанхайское народное изд-во, 2000 (на кит. яз.).

Тан Ючжи. Поэтапные характеристики и будущее направление глобализации [Электронный ресурс] : Народный форум. 2021. Май. URL: https://theory.gmw.cn/2021-05/16/content_34847628.htm (на кит. яз.; дата обращения: 14.01.2025).

Федотова В. Г. Единство и многообразие культур в условиях глобализации [Электронный ресурс] : Вопросы философии. 2011. № 9. С. 45–53. URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_16860677_37984597.pdf (дата обращения: 12.2023).

Фомина М. Н., Борисенко О. А. Размышление о транскультурном пространстве как рефлексии глобализирующейся культуры // Концепт: философия, религия, культура. 2018. № 1(5). С. 105–113.

Цай Туо. Глобализация культуры и ее влияние на международные отношения // Тяньцзиньские общественные науки. 2001. № 5. С. 61–67 (на кит. яз.).

Цай Туо. Четыре основных теоретических вопроса глобального познания // Обучение и исследования. 2002. Вып. 3. С. 29–36 (на кит. яз.).

Цай Туо, Ли Линь. Глобализационный сдвиг дипломатической стратегии Китая после реформ и открытости // Академическое исследование. 2019．Вып. 253. № 6.
С. 37–45 (на кит. яз.).

Цзинь Цаньжун, Ван Ивэй, Ван Вэнь, Го Сянган. «Китайская глобализация» наступает. Вы готовы? Серия дискуссий по международным вопросам по всему миру. 2016 [Электронный ресурс]. URL: http://www.xinhuanet.com//talking/character/2016zltx02.htm (на кит. яз.; дата обращения: 10.01.2025).

Чжан Грей Дж. Глобализация 3.0 и будущее новых рабочих моделей [Электронный ресурс] : ALARIS. 2022. 31 мая. URL: https://alariss.com/fellow/globalization-3 (на кит. яз.; дата обращения: 12.01.2025).

Чжан Шипэн. Что такое глобализация? // Европа. 2000. № 1. С. 4–13 (на кит. яз.).

Чжао Хун. От теории глобализации к теории культурной глобализации: теоретический поиск китайских философов // Концепт: философия, религия, культура. 2024. Т. 8. № 4. С. 22–36. DOI: 10.24833/2541-8831-2024-4-32-22-36.

Чэнь Хунцзюань. Три измерения культурной модернизации Китая на фоне глобализации – Мышление, основанное на культурных признаках // ICCS Journal of Modern Chinese Studies. 2012. Т. 4(2). С. 92–98 (на кит. яз.).

Чумаков А. Н. Глобализация или деглобализация? // Век глобализации. 2023. № 3(47). С. 19–34. DOI: 10.30884/vglob/2023.03.02.

Чумаков А. Н., Оуян Кан. Диалог о глобализации, культуре и цивилизации // Век глобализации. 2024. № 1. С. 3–21. DOI: 10.30884/vglob/2024.01.01.

Ян Гуанбинь. Модернизация по-китайски и новая модель глобализации [Электронный ресурс] : Beijing Daily. 2024. 20 октября. URL: https://theory.gmw.cn/2024-10/28/content_37639669.htm (на кит. яз.; дата обращения: 11.01.2025).

Ahmad A. Globalization of Culture (or Cultural Globalization) // New Age Globalization. New York: Palgrave Macmillan, 2013. Pp. 169–177. DOI: 10.1057/9781137319494_8.

Anheier H. K., Isar Y. R. Cultures and Globalization: Conflicts and Tensions. Thousand Oaks, CA : SAGE Publications Ltd, 2007.

Hassi A., Storti G. Globalization and Culture: The Three H Scenarios // Globalization –Approaches to Diversity / ed. by H. Cuadra-Montiel. N. p. : InTeOp, 2012. DOI: 10.5772/ 45655 [Электронный ресурс]. URL: https://www.intechopen.com/books/3009 (дата обращения: 09.02.2025)

He Fan, Zhu He, Li Chaohui. China’s Version of Globalization [Электронный ресурс] : Business-Standard. 2017. October 14. URL: https://www.business-standard.com/article/international/china-s-version-of-globalisation-11710140067... (дата обращения: 09.02.2025).

Henderson J., Appelbaum R. P., Suet Ying Ho. Globalization with Chinese Characteristics: Externalization, Dynamics and Transformations // Development and Change. 2013. Vol. 44. No. 6. Pp. 1221–1253. DOI: 10.1111/dech.12066.

Kraidy M. M. Hybridity, or the Cultural Logic of Globalization. Philadelphia : Temple University Press, 2005 [Электронный ресурс]. URL: https://library.oapen.org/bitstream/handle/20.500.12657/31581/626979.pdf?sequence=1&isAllowed=y (дата обращения: 14.07. 2022).

Liu Weidong. Inclusive Globalization: New Philosophy of China’s Belt and Road Initiative // Bulletin of Chinese Academy of Sciences (Chinese Version). 2017. Vol. 32. No. 4. Pp. 331–339. DOI: 10.16418/j.issn.1000-3045.2017.04.001.

Piteterse J. N. Globalization as Hybridization // International Sociology. 1994. Vol. 9. No. 2. Pр. 161–184. DOI: 10.1177/026858094009002003.

Rankin K. N. Globalization, Cultural [Электронный ресурс] : International Encyclopedia of Human Geography. 2012. URL: https://www.sciencedirect.com/topics/social-sciences/cultural-globalization (дата обращения: 26.10.2023).

Rolland N. China’s Eurasian Century? Political and Strategic Implications of the Belt and Road Initiative [Электронный ресурс] : Journal of Democracy. 2017. Vol. 28. No. 4. Pp. 170–176. URL: https://www.journalofdemocracy.org/articles/globalization-chinese-style (дата обращения: 23.01.2025).

Sadykova R., Myrzabekov M., Myrzabekova R., Moldakhmetkyzy A. The Interaction of Globalization and Culture in the Modern World: 2^nd World Conference on Design, Arts and Education DAE-2013 // Procedia – Social and Behavioral Sciences. 2014. No. 122. Рр. 8–12.

Sun Jisheng. The Challenges Facing Globalization (and the Chinese Way to Promote It). [Электронный ресурс] : Horizons. 2024. No. 27. URL: https://www.cirsd.org/en/horizons/horizons-summer-2024--issue-no-27/the-challenges-facing-globalizat... (дата обращения: 22.01.2025).

Ying-yi Hong, Cheon B. K. How does Culture Matter in the Face of Globalization? [Электронный ресурс] : Perspectives on Psychological Science. 2017. Vol. 12. No. 5.
Рр. 810–823. URL: https://www.jstor.org/stable/48596949 (дата обращения: 22.10.2024).

---

* Для цитирования: Чжао Хун, Фомина М. Н. Путь Китая к новой модели глобализации: от концепций глобализации к глобализации культуры // Век глобализации. 2025. № 2. С. 76–87. DOI: 10.30884/vglob/2025.02.07.

For citation: Zhao Hong, Fomina M. N. China’s Path to a New Globalization Model: From Globalization Concepts to Cultural Globalization // Vek globalizatsii = Age of Globalization. 2025. No. 2. Pp. 76–87. DOI: 10.30884/vglob/2025.02.07 (in Russian).