Геополитические идеи Е. В. Тарле и современность

скачать Автор: Стожко Д. К. - подписаться на статьи автора
Журнал: Век глобализации. Выпуск №3(55)/2025 - подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/vglob/2025.03.02

Стожко Дмитрий Константинович – к. ф. н., доцент кафедры креативного управления и гуманитарных наук Уральского государственного экономического университета. E-mail: d.k.stozhko@mail.ru.

В современных условиях глобального геополитического кризиса и перехода от модели однополярного мира к модели двуполярного мира особый интерес вызывают идеи геополитики. Как система научных взглядов геополитика начала формироваться давно. Однако ее история, в том числе и возникновение геополитических идей в России, пока что остается далеко не полной. Среди крупных ученых, внесших свой вклад в развитие геополитической мысли в ХХ в., со всей определенностью можно назвать выдающегося отечественного историка Е. В. Тарле (1874–1955). В настоящем исследовании про-веден анализ и дана оценка таких его геополитических идей, как роль пространственного фактора в развитии человечества, значение экономического фактора в процессах глобализации, а также развернутой критики германской (нацистской) геополитики 30–40-х гг. ХХ в. и выдвинутых ее представителями конкретных идеологем (о расовом превосходстве, тотальной войне, «жизненном пространстве, «натиске на Восток» и др.). Целью исследования является определение актуальности и содержания вклада Е. В. Тарле в развитие отечественной геополитической мысли с учетом той «новой реальности», которая формируется в настоящее время.

Ключевые слова: география, геополитика, геополитический кризис, глобализм, история, новая реальность, политика континентальной блокады, пространственный фактор, теория морского могущества, цивилизация.

GEOPOLITICAL IDEAS OF E. V. TARLE AND MODERNITY

Dmitry K. Stozhko – Ph.D., Associate Professor of the Department of Creative Management and Humanities at the Ural State University of Economics. E-mail: d.k.stozhko@mail.ru.

In modern conditions of the global geopolitical crisis and the transition from a model of a unipolar world to a model of a bipolar world, the ideas of geopolitics are of particular interest. As a system of scientific views, geopolitics began to take shape a long time ago. However, its history, including the emergence of geopolitical ideas in Russia, remains far from complete. Among the major scientists who contributed to the development of geopolitical thought in the twentieth century, we can definitely name the outstanding Russian historian E. V. Tarle (1874–1955). This study analyzes and evaluates his geopolitical ideas such as the role of the spatial factor in the development of mankind, the importance of the economic factor in the processes of globalization, as well as a detailed critique of German (Nazi) geopolitics of the 30s and 40s of the twentieth century and specific ideologies put forward by its representatives (about racial superiority, total war, “living space,” “pressure on the East,” etc.). The purpose of the study is to determine the relevance and content of the contribution of E. V. Tarle in the development of domestic geopolitical thought, taking into account the “new reality” that is currently being formed.

Keywords: geography, geopolitics, geopolitical crisis, globalism, history, new reality, policy of continental blockade, spatial factor, theory of “sea power”, civilization.

Введение

Есть ученые, чей вклад в историческую науку оказывается настолько интересным и настолько же сложным, что его глубокое осмысление занимает некоторое, порой достаточно продолжительное время. И хотя при жизни ученого его авторитет и его научные работы представляются значительными, со временем, по мере изменения страны и общества, происходит их верификация, прежде чем о них сформируется уже более или менее устойчивое, полное и объективное представление.

Это в полной мере относится к выдающемуся российскому (советскому) историку академику Евгению Викторовичу Тарле (1874–1955), со дня рождения которого в 2024 г. исполнилось 150 лет. Об ученом, о его биографии и его научном творчестве существует большое количество исследований, написанных в разное время. Однако, при всей изученности биографии и творчества ученого, в науке до сих пор нет единства мнений, а существующие оценки по большей части отражают идеологические или научные пристрастия исследователей.

Личностный подход к истории – вещь очень полезная, поскольку позволяет понять сам дух той или иной эпохи, мысли и взгляды конкретного исторического персонажа. Но в то же время этот подход связан с опасностью субъективного взгляда на объект (предмет) анализа и, соответственно, может существенным образом повлиять на искажение объективной картины. Вопроса оценки жизни и творчества Е. В. Тарле это касается непосредственно. Даже год его рождения порой указывается неверно [Ревуненков 2004; Троицкий 1977]. Это можно было бы отнести к разряду недоразумений, но существует и довольно широкий разброс в оценках самой фигуры Е. В. Тарле в отечественной науке. Одни авторы считают его чуть ли не сталинистом; другие полагают, что он просто «подлаживался под вкусы и требования Сталина», но «очень об этом переживал» [Чапкевич 1977: 53]; третьи видят в ученом представителя старой российской дореволюционной школы; четвертые – марксиста, которому с молодости импонировали марксистские идеи [Цфасман 2012: 126]. Есть мнение, согласно которому Е. В. Тарле «скептически относился к различным социологическим и философским теориям своего времени, претендовавшим на универсальность», и даже не принадлежал к так на-зываемым «легальным марксистам» [Каганович 2014: 39]. Есть и противоположные суждения, согласно которым «Тарле пошел к социал-демократам», занимался «агитацией и пропагандой идей легального марксизма» [Сироткин 2005: 91].

По этому поводу можно рассуждать достаточно долго, но более взвешенным и адекватным будет представление о том, что с изменением страны и общества менялись в определенной мере и взгляды ученого, что он никогда «профессионально» не занимался политикой, хотя много о ней писал, и даже «попал в поле зрения репрессивных органов, но противоправной деятельностью не занимался» и вовсе «не был участником революционного движения» [Ахтамзян 2011: 288].

Вполне можно согласиться с суждением о том, что Е. В. Тарле был и остается «выдающимся ученым, политическим мыслителем, высококлассным специалистом по истории и теории международных отношений, политической и экономической истории Европы, специалистом по внешней политике и дипломатии России» [Сапко 2012a: 152]. В контексте современной ситуации и формирования новой реальности особый интерес представляют теоретико-методологические подходы Е. В. Тарле к анализу и оценке крупных геополитических событий прошлого (Северная война, Великая французская революция, Наполеоновские войны, Континентальная блокада, Крымская война и т. д.), его взгляды на роль личности в истории (Петр I, Наполеон I, Ш. М. Талейран-Перигор, адмирал Ф. Ф. Ушаков, С. Ю. Витте и др.), а также концепция сильного государства, согласно которой «энергетическая воронка государственного могущества втягивает в себя воли и силы индивидов, наполняет смыслом их существование» [Сапко 2012б: 89]. Признано, что Е. В. Тарле «как никто другой в свое время умел оценить место и роль личности
в истории» [Ахтамзян 2011: 288].

Эпический и глубокий характер научных работ Е. В. Тарле, его фундаментальные исследования были и остаются как никогда актуальными и значимыми с учетом того, что и сегодня на «историческом фронте» далеко не все благополучно. Об этом свидетельствуют многочисленные попытки переписывания и искажения истории в угоду различным политическим силам, да еще в условиях идеологического многообразия, закрепленного в период господства либеральной идеологии в ст. 13 Конституции Российской Федерации, где четко определено, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве обязательной и государственной». Важно отметить, что «сложившиеся в застойные годы представления о Е. В. Тарле как исключительно “благополучном” официальном историке, находившемся в полной гармонии с властями предержащими» сегодня признаны не соответствующими действительности [Академик... 2001]. При этом справедливо мнение о том, что «труды академика Е. В. Тарле не то чтобы незаслуженно забыты, но находятся как-то вне контекста современных политологических и исторических исследований. Но совершенно очевидно, что изучение творчества Евгения Викторовича Тарле может дать очень многое для понимания современной кризисной политической ситуации не только в России, но и в Европе» [Сапко 2012б: 158].

Целью исследования является анализ и оценка научного вклада Е. В. Тарле в развитие отечественной и мировой геополитической мысли с учетом той «новой реальности», которая формируется в настоящее время.

Результаты

Среди заслуг Е. В. Тарле перед отечественной и мировой наукой особое место занимают его идеи в области геополитики. В связи с тем, что интерес к геополитике не иссякает до сих пор, особенно в условиях современного геополитического кризиса и растущего противостояния коллективного Запада и других центров мирового развития (Глобальный Юг, Россия, Китай и др.), этот аспект «незаслуженно забытого вклада» [Сапко 2012б: 156] ученого представляет особый интерес. Тем более что «диапазон возможных сценариев развития для современного мира в целом находится в пределах между плохим и худшим» [Чумаков 2018: 13]. Стоит также отметить: хотя за последнее время «многие аспекты геополитики “подверглись тщательному анализу российских исследователей”, в ней все еще остаются “значительные лакуны»”» [Гиниятов 2012: 26]. К числу таких «белых пятен» в современной геополитике можно отнести вопросы, связанные с природой и возможностями решения современных межэтнических конфликтов, формирования многополярного мира, роли идеологии в жизни современного общества и т. д. Все еще относительно слабо изучены геополитические факторы, предопределившие поражение наполеоновской Франции и правильность внешнеполитического выбора России [Шведов 2009: 71].

Германский концепт «динамичной» геополитики

Е. В. Тарле был прекрасно знаком с геополитическими идеями германских «ученых». Об этом можно судить по его работе «Восточное пространство и фашистская геополитика», в которой автор дает следующее определение: «“Геополитика” в ее нынешнем фашистском значении – это один из псевдонаучных терминов, которые с давних пор применялись с большим или меньшим успехом германской националистической наукой» [Тарле 1939: 259]. Или, иными словами, нацистская геополитика «есть учение о том, почему современному германскому фашизму желательно урвать у соседей данные территории, какие из них следует урвать в первую, а какие – во вторую очередь и как наиболее ловко и целесообразно подготовить идеологическую почву и благоприятную атмосферу для успешного проявления “расовой воли” к ограблению соседей» [Сапко 2012б: 157]. Отмечая агрессивный и пропагандистский характер взглядов германских представителей геополитики, Е. В. Тарле писал о них: «Ведут фашистскую пропаганду демагоги, которые из истории извлекают, сознательно фальсифицируя ее, то, что им нужно; в плане этой фашистской пропаганды имеет широкое хождение историко-философская теория, официально признаваемая в германских университетах, в тех самых университетах, где учили Ранке, Гервинус, Моммсен и другие звезды исторической науки. Известно также, что говорит Карл Гаусгофер и другие официальные германские публицисты и так называемые историки. История, заявляют они, так же как и география, не должна быть статической наукой, а они обе должны быть науками “динамическими”» [Тарле 1962a: 51].

Расшифровывая эту мысль немецких геополитиков 30–40 гг. ХХ в., Е. В. Тарле показывает ее агрессивный и совершенно антинаучный подтекст: «География не должна учить о том, что есть, а должна учить о тех желательных границах, которые можно обозначить “пунктиром”» [Там же]. Ссылаясь на германскую карту России 1934 г., ученый обращает внимание на «большое пространство, заверченное зеленой краской с коричневыми кружками», и отмечает, что территория самой Германии отмечена на карте коричневым цветом. «Что это значит? Поясняется это совершенно открыто: коричневой краской обозначены те места, где германский дух в своем будущем победном шествии к Уралу может найти опору и отдохновение» [Тарле 1962a: 51]. Эти самые «отдохновение» и «опора» – это «сознательно и заблаговременно организованные немецкие шпионские гнезда на территории СССР, разбросанные по “зеленому пространству”» [Там же].

Согласно идеологам германской геополитики, история также должна быть «динамичной». И смысл этого ее «динамического характера» как раз и связан
с расширением своего «жизненного пространства» и, если быть конкретнее, с историей Тевтонского ордена, который еще в XII–XIII вв. показал немцам главное направление этого расширения: на восток. Таким образом, суть германских геополитических идей состояла в расширении за счет славянских стран собственного «жизненного пространства», в лозунге «Drang nach Osten» – «Натиск на Восток». А собственно идейные корни германской геополитики состояли в пангерманизме, сложившемся еще раньше, и его крайне агрессивном национализме [Олейников 2019]. Как известно, основные идеи пангерманизма были после поражения Германии в Первой мировой войне восприняты национал-социалистами и составили идеологическую основу их геополитических проектов.

Особо в геополитических взглядах Е. В. Тарле заметно его внимание к тому способу, которым должна была осваиваться и осваивалась завоеванная немецкими захватчиками территория (земля). Этот способ сложился еще в ХII–ХIII вв., когда тевтонские рыцари «осваивали землю совершенно определенным путем (первый раз в истории Европы это проведено в таких размерах), истребляя физически все то население, которое им было не нужно в качестве рабочего инвентаря» [Тарле 1962a: 45]. И здесь ученый прослеживает особенность и историческую связь в германских попытках «освоения» нового «жизненного пространства»: «Тевтонские рыцари вели “тотальную войну”: у них, заявляют фашистские “историки”, был “верный принцип”: надо не побеждать врага, а истребить его или обратить в рабочий скот. Этот принцип в точности перешел во всю гитлеровскую политическую систему» [Там же]. Суть данного «принципа» состояла в следующем: «Германизировать русских нельзя… да и не только нельзя, но и не нужно. Немцам нужна земля, но не народ» [Там же].

Однако в природе германской геополитики лежат и другие, в том числе психологические основания. Одно из них связано с самой психологией германских завоевателей, которые, мечтая о новых землях, хотели бы заполучить их «целиком и сразу». Эта скоротечность и легковесность представлений о возможностях расширения своего «жизненного пространства» как раз и оказалась связанной с жестокостью и цинизмом, изначально заложенными в германской геополитике. Ссылаясь на известного немецкого фельдмаршала Г. Мольтке, бывшего также и военным теоретиком, Е. В. Тарле отмечает, что в психологии германского солдата присутствовал «ужасающий яд, который может ее (армию. – Д. С.) разложить, и уничтожить всю ее силу неожиданно и бесповоротно. Этот яд, проникающий в германскую армию иногда медленно, иногда быстро, называется сознанием бес-перспективности. Вот почему долгая война, если ей не видно конца, всегда приводила германского солдата в состояние апатии и маразма, даже если в войну он вступал полным самоуверенности и даже если в первый период ее одерживал победы» [Тарле 1962б: 90].

Эта же характеристика относится и к французской армии, которая во время похода в Россию (1812) поняла, что наскоком и с легкостью завоевать себе победу ей не удастся. Эйфория после вступления в Москву очень скоро сменилась осмыслением реальности и катастрофой. Об этом Е. В. Тарле пишет, отталкиваясь от первоисточников, в частности давая оценку мемуарам А. Коленкура, которого На-полеон назначил послом при петербургском дворе. По свидетельству А. Коленкура, французский император как-то произнес такие слова: «Русский солдат – не человек, а крепость. Взять их нельзя. Это цитадели, которые надо разрушать пушками» [Тарле 1962в: 86]. Из этих слов можно сделать вывод о том, что французские интервенты точно так же, как затем и их германские последователи, слишком слабо представляли себе возможности расширения собственного «жизненного пространства» за счет России и опрометчиво надеялись на легкое «завоевание». Эту же ошибку допускает и современная европейская геополитика и евроатлантический блок.

Политика континентальной блокады contra морского могущества

Среди довольно известных геополитических концепций особо стоит назвать теорию морского могущества, автором которой считается А. Т. Мэхэн (1840–1914), хотя, справедливости ради, отметим, что представления о морском могуществе как геополитическом факторе существовали задолго до него. И хотя сам термин «геополитика» появился только в 1897 г., когда его в своей книге «Политическая география» впервые употребил шведский социолог и политолог Р. Челлен (1864–1922), сути дела это никак не меняет. Еще в Древней Греции получила свое распространение (в том числе и практическое) идея афинского морского господства, которая затем была воспринята Древним Римом. Это объясняется просто: и Древняя Греция, и Древний Рим относились и относятся до сих пор к категории так называемых морских цивилизаций. Согласно классификации А. Дж. Тойнби, такими цивилизациями являются те, чье существование определяется их географическим месторасположением (это прибрежные страны, имеющие широкий выход к морям), состоянием морской торговли, морского флота, морской инфраструктуры. Аналогично и все иные (всего английский историк выделял 21 цивилизацию) имели свои географические и природные детерминанты (речные, степные, горные и т. д.) [Тойнби 1996].

Известно, что такое морское могущество позволяет конкретным странам, прежде всего, преодолевать свою изолированность, как это произошло, например, с Британией. Но следующим этапом обретения морского могущества становится накопление богатств, концентрация капиталов, экономический подъем. И, наконец, завершающим этапом обретения морского могущества становится формирование своей гегемонии на море. А поскольку большая часть нашей планеты покрыта морями и океанами, то и в мире в целом.

После разгрома испанской Непобедимой армады в 1588 г., победы в англо-гол-ландских войнах за первенство на море и принятия в 1651 г. так называемого Навигационного акта Британия не только преодолела изоляцию и отставание от континентальных стран, но и вырвалась в число первых европейских экономик. Но к началу ХIХ в. идея о морском могуществе получила свое развитие в новомодной идее о «Британии как владычице морей», ставшей популярной после знаменитой морской битвы – Трафальгарского сражения 21 октября 1805 г., когда английский флот под командованием вице-адмирала Г. Нельсона разгромил фран-ко-испанский флот. Соответственно, контент этой идеи со временем изменился: создав самую большую колониальную империю на планете, Британия предприняла попытки превратиться в мирового гегемона, наподобие современных США. Чем эта попытка закончилась, известно: развалом самой империи и угрозой внутреннего раскола между Англией и Шотландией, не говоря уже об Уэльсе или Северной Ирландии. Аналогичные тенденции сегодня наблюдаются и в США, где обостряется конфликт между «федеральным центром» и конкретными штатами (Аляска, Техас, Флорида и др.), что также несет в себе угрозу для их собственной государственности.

Что же касается художественного прочтения идеи морского могущества, то достаточно вспомнить об образе «владычицы морской» – «золотой рыбке»
А. С. Пушкина. Здесь следует обратить особое внимание на интенцию данной идеи, которая в странах Европы ассоциировалась: в древности – с преодолением изоляции, в новое время – с установлением гегемонии ради собственного обогащения за чужой счет; тогда как в России она была и остается связанной исключительно с обеспечением собственной безопасности от внешней агрессии и обеспечением благосостояния за счет освоения собственных ресурсов. Европейские страны, как известно, практически никакими более или менее значительными при-родными ресурсами не обладают. Именно этим обстоятельством в первую очередь и объясняется создание ими собственных колониальных империй и тот агрессивный характер, который свойствен европейской геополитической мысли и ее современному евроатлантическому формату.

Следует отметить, что с собственными геополитическими идеями морского могущества, помимо А. Т. Мэхэна, выступали и другие авторы (С. Г. Горшков,
Н. Л. Кладо, Ф. Х. Коломб и др.). Так что идея А. Т. Мэхена «о влиянии морской силы на историю» «в общем-то насколько новая, настолько же и старая» [Гиниятов 2012: 35].

С этой идеей оказалась связана противоположная идея – о континентальной блокаде, которую сформулировал и пытался проводить в своей политике Наполеон I. Анализу этой идеи и основанной на ней политике посвящена специальная работа Е. В. Тарле «Континентальная блокада» [Тарле 1958]. Здесь можно отметить, что обе идеи – и о морском могуществе, и о континентальной блокаде – это сугубо геополитические идеи, направленные на изменение существующей реальности не естественными, а сугубо искусственными, в первую очередь военными, политическими и экономическими, методами и средствами. И обе они – свидетельство психологии гегемонизма. И в том и в другом случае в качестве военных инструментов служило (и служит до сих пор) морское пиратство, в качестве политических инструментов – дискриминация и пропаганда, в качестве экономических – рейдерство, санкции (секвестр, эмбарго и проч.).

Е. В. Тарле дает подробный анализ содержанию и последствиям составленного Наполеоном декрета о блокаде Британских островов, принятого в Берлине
21 ноября 1806 г. Много позднее, уже находясь в ссылке на острове Святой Елены, бывший император отзывался об этой блокаде как о «вынужденной и ответной военной мере» [Там же: 195]. И отчасти это действительно было так: еще Ж.-Б. Кольбер (1619–1683), первый министр Франции при Людовике ХIV, в своей внутренней политике делал акцент на формирование торгового флота своей страны, понимая, что без этого ни торговля, ни процветание государства невозможны. Естественно, что между Францией и Великобританией началась самая жесткая конкуренция. Но Наполеон «перевел» эту конкуренцию из экономической области в сферу военного и политического противостояния, придав ей глобальный характер. Он не ограничился освобождением территории собственной страны от иностранных армий, он пошел намного дальше, решив установить собственную гегемонию на Европейском континенте и, как следствие, над колониями европейских государств в мире. Это была уже имперская геополитика в ее самом очевидном выражении. Так, по сути, начинался век глобализации.

В развитие Берлинского декрета о блокаде Британских островов издаются Миланские декреты (1807) и устанавливается известный Трианонский тариф (1810), в разы повышавший пошлины на все колониальные товары. По мнению Е. В. Тарле, континентальная блокада Британских островов не была исключительно попыткой изоляции самой Британии от европейских государств. Это была глобальная попытка изолировать Британию и от ее же собственных колоний, а также попыткой бойкота колониальных, в подавляющем числе английских товаров
в Европе, поскольку, как считал Наполеон I, «всякая морская торговля есть скрытая английская торговля» [Тарле 1958: 201].

По существу, это была одна из первых в истории человечества глобальная торговая война, к которой вынужденно, после переговоров в Тильзите (1807) и Эрфурте (1808), на некоторое время присоединилась и Россия. И геополитический контекст этой войны Е. В. Тарле объяснил тем, что Наполеон, который в 1804 г. был коронован как «император всех французов», уже через несколько лет замыслил создать «всемирную монархию» и считал себя «императором Запада» [Его же 1992: 544]. Историк оценивает эту политику морской блокады Британских островов как ошибочную не только для самой Франции, но и для других стран и показывает то, каким неблагоприятным образом она сказалась на развитии собственно французской экономики, оказавшейся из-за этой политики в серьезном торгово-промышленном кризисе (1811). В проведенном Е. В. Тарле масштабном анализе причин и характера этого кризиса получила свое развернутое доказательство мысль о том, что «политика – это концентрированное выражение экономики», а попытки подчинять экономику каким-то или чьим-то политическим представлениям и интересам – это самое очевидное политиканство, которое практически всегда заканчивается одинаково: экономическими кризисами, военными поражениями и политическими катастрофами.

Так случилось и с политикой континентальной блокады Наполеона. Е. В. Тарле пишет: «Английское правительство решило отомстить за полученный удар. В Англии уже давно намечались меры борьбы» [Его же 1958: 197]. И далее автор доказывает, что смысл «ответных» со стороны Британии действий состоял в том, чтобы уничтожить всю экспортную и импортную морскую торговлю Франции. Именно эти действия и привели сначала к упадку местной промышленности, затем – национальной промышленности в целом, распространению контрабанды, дефициту необходимого для промышленных предприятий сырья (привозившегося из колоний), росту цен и т. д.

Анализ и оценка исторического опыта и последствий этой «торговой войны», или, как ее называют, «политики континентальной блокады», составляет безусловную научную заслугу Е. В. Тарле и его вклад в развитие геополитической мысли. Это относится как к прекрасно аргументированной идее о том, что политика блокады – это также политика изоляционизма, идущая вразрез с объективными тенденциями в развитии мировой интеграции и кооперации, так и к анализу характера, причин и последствий одного из первых экономических кризисов эпохи перерастания капитализма в империализм, логическим завершением которого в будущем станут две мировые войны в ХХ в. То обстоятельство, что такая транс-
формация берет свое начало как раз с Наполеоновских войн в Европе, вряд ли может быть подвергнуто сколько-нибудь аргументированному сомнению. И хотя роль личности в истории никто не отменял, но основные векторы геополитики того времени и в Британии, и во Франции уже определяли не аристократия и дворянство, и даже не монархи, а промышленные и финансовые круги, то есть капиталисты.

Экономический фактор и геополитика

В контексте предмета нашего исследования необходимо отметить, что заслугой Е. В. Тарле является его вклад в развитие научных представлений о роли экономики в решении геополитических проблем. Ученый отмечал, что уже с первых десятилетий ХIХ в. особое значение в программах прежних политических партий стала приобретать «экономическая сторона общественной жизни» [Тарле 1957: 299]. Отмечая рост промышленного пролетариата в европейских странах и его влияние на общественно-политические процессы, историк обращался к конкретным проблемам экономической истории.

Такое внимание к экономической истории было связано, помимо всего прочего, с развитием мировой экономики и ее глобализацией. Появление крупных международных компаний – предшественниц современных транснациональных корпораций (ТНК) началось еще в ХVII в. Его предваряли процессы концентрации капитала, углубления международного разделения труда, развития международной торговли. Известно, что еще в ХIV в. возникла Ганза – союз немецких городов, а точнее, международный европейский купеческий (торговый) союз, в который входили многие города Германии и некоторых прибалтийских государств. О дате появления этого международного экономического «проекта» существуют некоторые расхождения: одни авторы считают датой создания Ганзы 1242 г., когда два крупных немецких города (Любек и Гамбург) заключили между собой торговый договор, другие – 1299 г., когда сразу несколько немецких городов договорились о единых условиях навигации, третьи – 1356 г., в котором состоялся съезд в Любеке, где была образована структура управления Ганзейским союзом. В дальнейшем глобальные тенденции к концентрации капиталов и торговли привели к появлению новых ТНК: в 1602 г. была создана Ост-Индская компания, в 1621 г. – Вест-Индская компания и т. д.

Обращая внимание на исторические корни и причины появления глобальных экономических тенденций, Е. В. Тарле ссылается на работы известных ученых (Э. Гиббон, Г. Кнапп, К. Маурер, Г. Мэн, О. Тьерри, Ф. де Куланж и др.). При этом в сочинениях отечественного историка можно отметить сопоставление экономической глобализации и ее военно-политического варианта, который в своей наиболее концентрированной форме выразил прусский король Фридрих II в собственном сочинении «Политические грезы». Е. В. Тарле пишет: «Страшными были эти “грезы”, больше смахивавшие на бред маньяка, стремящегося во что бы то ни стало завоевать всю планету» [Тарле 1962г: 387].

Оценки и суждения Е. В. Тарле во многом созвучны той новой реальности, которая разворачивается буквально у нас на глазах. Разница состоит лишь в масштабах действия: новые «грезы» планетарного гегемонизма отстаивает теперь уже не отдельно взятая Германия (не на уровне конкретного государства), а целая англосаксонская цивилизация, весь коллективный Запад. В условиях, когда существует ядерное оружие – оружие массового уничтожения, подобные «грезы» могут иметь фатальный результат. Именно поэтому научное наследие Е. В. Тарле представляет собой не только познавательный, но и вполне практический интерес. Прежде всего для выработки идеологии, адекватной новой реальности, идеологии, имеющей государственный ранг и являющейся обязательной для граждан конкретной страны, идеологии, основанной на ценностях гуманизма.

Выводы

Если обобщить вклад Е. В. Тарле в развитие геополитической мысли, то можно сделать несколько выводов: во-первых, особое место в нем занимает научная критика германской геополитической идеологии, основанной на тезисах о превосходстве одной расы над другой, завоевании «жизненного пространства» за счет других народов и стран, уничтожения автохтонного населения в захваченных территориях и т. д. В современных условиях, когда нацизм и русофобия вновь оказались «символами веры» политических элит коллективного Запада, эта критика представляется не только актуальной, но и полезной для преодоления того идеологического плюрализма, который был навязан российскому обществу представителями господствовавшего в начале 90-х гг. ХХ в. либерального европоцентризма и который на 30 лет стал «конституционной нормой» в нашей стране.

Во-вторых, крайне интересной выглядит и предложенная Е. В. Тарле концепция научного анализа и оценки политики континентальной блокады (1806–1814), которая основана в первую очередь на изучении тех негативных социально-по-литических и историко-экономических последствий, к которым она привела (экономический кризис во Франции 1811 г.; распространение практики контрабанды в сфере международных связей и т. д.). Этот анализ сохраняет свою актуальность и в нынешних условиях, когда теми или иными государствами или даже блоками государств используется практика введения разного рода санкций против неугодных им стран, в том числе и таких санкций, которые наносят ощутимый урон прежде всего своим инициаторам (современный экономический кризис в США и странах Евросоюза, начало продовольственного и углубление экологического кризиса и т. д.).

В-третьих, особого внимания заслуживает предпринятая Е. В. Тарле попытка рассмотреть и психологическую сторону отдельных геополитических идей, поскольку психологическая сторона вопроса играла прежде и продолжает играть и в нынешних условиях определенную и немалую роль. «Дух эпохи», «дух народа», «дух нации» – это понятия, довольно часто встречавшиеся в сочинениях по истории и геополитике. И стоит отметить, что свойственная взглядам некоторых геополитиков прошлого и настоящего времени психология насилия, «тотальной войны», «выжженной земли», физического уничтожения этносов в условиях растущего противостояния коллективного Запада и других центров мирового развития все чаще проявляется в горячих точках планеты. Большинство таких проявлений имеют под собой этнические противоречия, которые появились давно и достались в наследство от прежних колониальных режимов. Тем самым значительная часть таких конфликтов является проявлением (рудиментом) колониализма, но уже со своей собственной осовремененной «начинкой» – психологией неоколониализма. А потому эта психология должна быть осмыслена и усвоена во всей ее сложности и конкретике. И в этом смысле суждения Е. В. Тарле о той «легкости», «безответственности», «скоротечности», присутствовавших в психологии, связанной с решением геополитических проблем, которая формировалась на различных этапах мировой истории (в период наполеоновского нашествия на Россию 1812 г., в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. и т. д.), представляют серьезный гносеологический (познавательный), научный (исторический и геополитический) и идеологический (идейно-теоретический) интерес.

Литература

Академик Е. В. Тарле и власть. Письма историка И. В. Сталину и Г. М. Маленкову 1937–1950 гг. [Электронный ресурс] : Интеллигенция и власть. 2001. URL: http:// www.ihst.ru/projects/sohist/papers/histarchive/2001/3/98-110.pdf (дата обращения: 24.03. 2024).

Ахтамзян А. А. Академик Е. В. Тарле в МГИМО // Вестник МГИМО. 2011. № 2. С. 287–292.

Гиниятов Ф. М. Геополитика. Казань : Изд-во Казанского федерального университета, 2012.

Каганович Б. С. Евгений Викторович Тарле. Историк и время. СПб. : Изд-во Европейского университета, 2014.

Олейников А. В. «Дранг нах Остен» 1914 года // Военно-исторический журнал. 2019. № 3. С. 57–61.

Ревуненков В. Г. Е. В. Тарле (1875–1955) // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер.: История. 2004. № 3–4. С. 104–108.

Сапко И. В. Концепция сильного государства в политической истории Е. В. Тарле // Власть. 2012а. № 6. С. 86–89.

Сапко И. В. Некоторые аспекты исследования роли Е. В. Тарле в развитии политических наук // Вестник Пермского университета. Сер.: Политология. 2012б. № 2.
С. 150–159.

Сироткин В. Г. Исследователь прошлого – заложник настоящего // Наука в России. 2005. № 5. С. 90–94.

Тарле Е. В. «Восточное пространство» и фашистская геополитика // Против фашистской фальсификации истории: сб. статей / под ред. Е. В. Тарле, А. В. Ефимова. М. : Изд-во АН СССР, 1939.

Тарле Е. В. Чем объясняется современный интерес к экономической истории /
Е. В. Тарле // Соч.: в 12 т. Т. 1. М. : Изд-во АН СССР, 1957. С. 298–304.

Тарле Е. В. Континентальная блокада / Е. В. Тарле // Соч.: в 12 т. Т. 3. М. : Изд-во АН СССР, 1958.

Тарле Е. В. Тевтонские рыцари и их наследники / Е. В. Тарле // Соч.: в 12 т. Т. 12. М. : Изд-во АН СССР, 1962а. С. 44–58.

Тарле Е. В. Неизбежный перелом / Е. В. Тарле // Соч.: в 12 т. Т. 12. М. : Изд-во АН СССР, 1962б. С. 88–92.

Тарле Е. В. Книга о наполеоновском походе в Россию / Е. В. Тарле // Соч.: в 12 т. Т. 12. М. : Изд-во АН СССР, 1962в. С. 84–88.

Тарле Е. В. Поворотный пункт в истории Европы / Е. В. Тарле // Соч.: в 12 т.
Т. 12. М. : Изд-во АН СССР, 1962г. С. 387–390.

Тарле Е. В. Наполеон. М. : Пресса, 1992.

Тойнби А. Дж. Постижение истории. М. : Прогресс, 1996.

Троицкий Н. А. Евгений Викторович Тарле. 1875–1955 // Историографический сборник. Вып. 6. Саратов : Изд-во Саратовского ун-та, 1977.

Цфасман А. Б. Историк и вождь: жизненные и творческие коллизии академика
Е. В. Тарле в условиях сталинизма // Вестник Пермского университета. Сер.: История. 2012. № 2(19). С. 125–132.

Чапкевич Е. И. Евгений Викторович Тарле. М. : Наука, 1977.

Чумаков А. Н. Основные тренды мирового развития: реалии и перспективы // Век глобализации. 2018. № 4. С. 3–15.

Шведов С. В. К вопросу о роли геополитических факторов в ходе Отечественной войны 1812 года // Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы. Материалы ХV Международной научной конференции / гл. ред. А. В. Горбунов. Можайск, 2009.