Глобальная трансформация качества и оборота информации
скачать Автор: Напсо М. Б. - подписаться на статьи автора
Журнал: Век глобализации. Выпуск №3(55)/2025 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/vglob/2025.03.09
Напсо Марьяна Бахсетовна – д. ю. н., профессор Северо-Кавказской государственной академии. E-mail: napso.maryana@mail.ru.
Статья посвящена отдельным аспектам проблемы трансформации качества информации в современных условиях. В центре внимания автора причины, характер изменений и связанные с этим последствия и риски. Рост рисков оборота некачественной информации обусловлен изменением свойств информационной среды вследствие совершенствования информационно-ком-муникационных технологий, видоизменяющихся информационных потребностей, особых характеристик виртуальной среды, превалирования принципа информационной свободы, глобальной деградации достоверности, а также информационным загрязнением, увеличением количества и форм искаженной информации. Несоответствие количественных показателей оборота информации ее качеству, порождаемый этим информационный парадокс ведут к снижению надежности, достоверности, безопасности информации, расширяют возможности манипулятивного воздействия. Технологические возможности, слабая управляемость технологическими и информационными процессами, догоняющий характер регулирования информационных отношений предоставляют неограниченные возможности создания и оперирования информацией с любыми свойствами и в разных целях. В силу этого автор убежден в целесообразности усиления регулятивного воздействия для снижения рисков оборота и воздействия нерелевантной информации. Итогом рассмотрения стал вывод о необходимости системного реагирования и регулирования, обеспеченного едиными концептуальными подходами, вариативностью механизмов воздействия и технологических решений.
Ключевые слова: глобализация, цифровизация, качественная информация, достоверность информации, фейк, дипфейк, информационная экология.
GLOBAL TRANSFORMATION OF INFORMATION QUALITY
AND TURNOVER
Maryana B. Napso – Dr. Law, Professor of the North Caucasus State Academy. E-mail: napso.maryana@mail.ru.
The article is devoted to certain aspects of the problem of transformation of information quality in modern conditions. The author focuses on the causes, nature of the changes and the associated consequences and risks. The increase in the risks of trafficking in low-quality information is due to changes in the properties of the information environment due to the improvement of information and communi-
cation technologies, changing information needs, special characteristics of the virtual environment, the prevalence of the principle of information freedom, global degradation of reliability, as well as information pollution, an increase in the number and forms of distorted information. The discrepancy between the quanti-
tative indicators of information turnover and its quality, and the information paradox generated by this, lead to a decrease in the reliability, validity, and security of information, and expand the possibilities of manipulative influence. Technological capabilities, weak controllability of technological and information processes, and the catch-up nature of regulation of information relations provide unlimited opportunities for creating and operating information with any properties and for various purposes. Because of this, the author is convinced of the expediency of strengthening the regulatory impact to reduce the risks of turnover and exposure to irrelevant information. The result of the review was the conclusion about the need for a systematic response and regulation, provided by unified conceptual approaches, variability of impact mechanisms and technological solutions.
Keywords: globalization, digitalization, high-quality information, reliability of information, fake, deepfake, information ecology.
Современный глобальный мир переживает системную трансформацию, связанную с переходом к информационно-цифровым императивам развития. Это на-ходит отражение в изменении технологических основ коммуникационных процессов, производства, оборота и социализации информации, что имеет качественно иной уровень и всеобщий характер. Информационный потенциал продвигает и определяет вектор развития глобализации в той же мере, что и научно-техниче-ский прогресс, экономика, политика, культура. «Информация, выраженная в цифре, является основой современных технологий, а также стратегическим ресурсом и способом воздействия на общественные и природные процессы, причем на всех уровнях без исключения – от локального до глобального». И это позволяет утверждать, что новая парадигма планетарной динамики основана на тесной взаимосвязи двух основных трендов современной эпохи – глобализации и цифровизации, имеющей характер «драйвера мирового общественного развития» [Чумаков 2021: 38, 41]. Свойства современной глобальной целостности во многом определяются развитием информационно-коммуникационных технологий и информационных отношений, сосуществованием реальности и виртуальности. Особый характер отношений в глобальном информационном пространстве и механизмов их регулирования, постоянное усложнение социальных реальных и виртуальных связей, появление информационных сообществ, секторов экономик, экономики данных оказывают непосредственное влияние на появление новых видов и трансформаций информации.
Фундаментальной особенностью современного мира стало превращение жизненной среды в информационную и, наоборот, информационной среды – в жизненную: производство, накопление, потребление информации свойственно всем сферам жизнедеятельности. В силу этого, по утверждению М. Кастельса, информация и информационные технологии обрели интегральную функцию и роль информации столь высока, что речь более идет не об информации, предназначенной для воздействия на технологию, а о технологиях воздействия на информацию [Кастельс 2000: 77–78]. И это в первую очередь связано с особыми свойствами информации и технологиями их использования. Информация обладает свойствами неисчерпаемости, самовозрастания, неуничтожимости, социальной интегратив-ности. «Если процесс создания… информации требует значительных издержек, то тиражирование и распространение информации обходится уже значительно дешевле… В сочетании с низкой стоимостью и малыми энергозатратами на передачу информации это обеспечивает высокую скорость и малые издержки оборота информации» [Любимцева 2011: 29]. Наличие глобальной информационной сети, совершенствующиеся технологии позволяют каждому иметь доступ к мировым потокам информации, удовлетворять разнообразные потребности с минимальными затратами сил и времени. Такая легкость в обращении с информацией, инвариантность ее распространения значительно затрудняют процессы управления информационными потоками, особенно в части защиты прав и законных интересов лиц. Развитие информационных технологий имеет своим следствием не только расширение системы информационных прав, но и злоупотребление ими. Предусмотренная как международным, так и национальными законодательствами широкая свобода действий в работе с информацией без обеспечения должного уровня информационной культуры, безопасности, учета взаимных интересов оборачивается ростом рискогенности информационного пространства.
Существенную опасность представляют риски изменения информации в процессе оборота, создания и трансформации информации для придания ей нужных свойств. Находящаяся в обороте информация, переходящая от одного субъекта к другому, обезличивается, абстрагируется от контекста первоначального появления, модифицируется, теряет свои изначальные свойства, качество, смысл. Информация трансформируется и под влиянием растущего значения мира образов, имиджей, символов и соответствующих информационных потребностей в силу расширения пространства выбора между реальностью и достоверностью и возможностями иного восприятия, по причине множественности выбора и предпочтений в условиях меняющихся возможностей. Трансформация информации происходит и в силу ее получения из множества источников, освещающих как действительную, так и воображаемую реальность, отражающих как объективные свойства среды, так и ее интерпретацию и эмоциональное восприятие индивидом. В таких условиях коммуникация приобретает сложный характер и искажения информации неизбежны. Развитие и соразвитие социальной и виртуальной среды порождают трансформации содержания, формы, оперирование символами, знаками, образами придало последней существенное значение вплоть до обретения самостоятельного существования.
Искажения информации во многом детерминированы девальвацией ценностей, отрицанием привычного, традиционного, нормы и выраженным акцентом на нетривиальность, нестандартность, девиацию, социальное «отщепенство». Искажения неизбежно формируются в условиях переизбытка информации и информационного перегруза вследствие действия множества факторов: повторяемости информации в разных вариациях, в различном информационном контексте; наличия лишней, фоновой информации отвлекающего характера, не позволяющей сконцентрироваться на сущностном; сложности верификации массивов информации на предмет достоверности; трансформации механизмов восприятия, запоминания, усвоения информации; эффекта когнитивной редукции, поверхностного, фрагментарного, несистемного видения явлений; несформированности информационного иммунитета и навыков управления рисками, информационной безопасности. Искаженное восприятие и последующее воспроизводство информации заданного формата может являться следствием применения технологий социального инжиниринга, предполагающего управление действиями лица через манипулирование его слабостями, привязанностями, страхами и т. д. Оно возможно и вследствие действия или использования механизмов когнитивных искажений (рамочного эффекта, эффекта привязки, эффекта ореола, эффекта подталкивания и др.).
Информационная свобода, постоянно растущие и видоизменяющиеся информационные потребности и особые характеристики сетевой и виртуальной коммуникации в корне изменили качество информации. Этот феномен признается системным вызовом современного общества: информация, пронизывая все сферы социума, «предопределяя облик социальных явлений и процессов, зачастую оказывается недостоверной, некачественной и необъективной». Это связано в первую очередь с объективным «нарастанием дисфункционального производства информации» из-за увеличения числа лиц, производящих информацию, ее объемов и интенсификации ее потоков; бесконтрольного массового производства информации безотносительно к ее свойствам, обеспечивающим ее качество; информационного переизбытка, порождаемого растущими информационными запросами. Вызываемые этим информационное загрязнение, информационное перенасыщение «ведут к усилению энтропийных свойств информации, хаотизации процессов производства и обработки информации» [Жуйков, Мащенко 2020: 91, 93, 95]. Роль субъективной составляющей находит выражение не только в массовости лич-ных восприятий и трактовок, но и в целенаправленных действиях: «Качество и направленность информации могут заведомо и далеко не с лучшими намерениями искажаться, противоправно использоваться во вред или против кого-то…» [Чумаков 2018: 241–242]. В силу этого важнейшим фактором, влияющим на снижение качества информации, является преднамеренное придание информации определенных поражающих свойств для воздействия на общественное и индивидуальное сознание и поведение, для получения преференций в политической, экономической, статусной конкуренции. Информация «становится важнейшим ресурсом и эффективным инструментом управления общественными процессами, в том числе и дистантно» [Там же: 41–42]. В условиях надгосударственного характера цифровой коммуникации, отсутствия регуляторных механизмов системного характера, свободы от диктата норм и правил, необходимости соблюдения прав, свобод и интересов иных лиц оборот информации в условиях виртуальности является идеальным опосредованным механизмом воздействия на реальность и достижения цели.
В силу этого проблематика трансформации качества информации, ее преобразования, модификации, синтезирования не может не рассматриваться в контексте целей и последствий этих действий. Возможности единого информационного пространства порождают новые формы конкуренции, идейно-культурной экспансии, защиты и продвижения интересов. Технологическая продвинутость, доступ к технологиям, инфраструктуре, управлению информационными ресурсами обеспечивают не только конкурентные преимущества, но и широкие возможности со-здания информации любого содержания, ранжирования информационных потоков, ограничения доступа, распространения информации нужного контента, в том числе посредством инфоатак, инфопровокаций, инфовойн. Когда информация становится средой обитания, контролируемые технологии, цифровые платформы, большие данные позволяют оказывать все более широкое влияние. И здесь сущест-венное значение имеют два фактора. Во-первых, информационно-коммуникацион-ные технологии (ИКТ) невидимы, миллиарды использующих их людей не осведомлены о том, «что и как делают ИКТ, как они работают. Люди, не вникая в технический процесс, отступают, а технологии позволяют сделать все для них и за них». Пользователи устройств, систем, сетей не имеют представления о том, кто и как осуществляет сбор, обработку и использование информации, – владельцы и разработчики цифровых платформ получают неограниченные возможности информационного воздействия. Такую же власть получают государства, лидирующие в производстве цифровых платформ, конкуренция между которыми определяет характер современной глобализации [Новикова 2019: 95–98]. Пространство Интернета, социальных сетей и мессенджеров «в условиях глобализации становится сферой борьбы агентов влияния и выступает как “фронт” для реализации экономических и политических интересов посредством манипуляций с контентом, процедур контроля над коммуникационными потоками и отслеживания действий интернет-пользователей с применением возможностей искусственного интеллекта» [Савушкина 2023: 97]. Такие платформы, как Facebook, Twitter, Instagram[1], активно используют методы фильтрации контента без уведомления пользователя. Такая приватизированная цензура облегчает процесс манипуляции, распространения ложных новостей, позволяет «подавлять голоса несогласных в… коммерческих и политических интересах. Здесь кроются реальные проблемы этического плана и на-ступления на права человека при реализации цифрового социального контроля» [Комлев 2022: 115]. Во-вторых, серьезной проблемой информационного прост-ранства является отсутствие «какого бы то ни было управления» [Лазаревич 2022: 73], слабая управляемость глобальными информационными процессами. Поэтому факторы цифрового неравенства, цифровых разрывов не могут не использоваться для реализации интересов различных субъектов на микро- и макроуровнях. Но эффект от активного информационного воздействия обеспечивается не только действием субъективного фактора, «ориентированного на достижение своих эгоистических целей», но и наличием объективных условий – серьезных противоречий,
не находящих своего адекватного решения, неразрешенных проблем, отсутствия гарантий реализации прав и свобод [Чумаков 2020: 84, 85] – и их целенаправленным использованием.
Природа трансформации и преобразования информации сложна, причины многообразны. В условиях массовых коммуникаций, господства интерпретаций, разности субъектов, их мнений, мотиваций, оперирования большими объемами информации это даже неизбежно. Информация чрезмерно разнообразна, как и ее трансформации – от превращенных форм до новых смыслов. Перефразируя мысль Е. В. Шведовой, заметим, что информация может отражать не только действительное положение вещей и мнимое, но и возможное, «так как она преобразуется в связи с ценностными устремлениями индивида и общества. Особая сложность состоит в том, чтобы услышать и увидеть неартикулированную, подспудную, теневую часть культуры, которая только мимолетно и ненавязчиво “проговаривается”…» [Шведова 2004: 8]. Несомненно, разнообразие информации и ее смыслов, неоднозначность, креативность расширяют горизонты, варьируют подходы, позволяют менять акценты, векторы развития. Однако системообразующий, стабилизирующий, гармонизирующий характер имеет все же информация вполне определенного качества – адекватно отражающая действительность, истинное положение вещей. Успешность и благополучие в условиях современного информационного общества базируется не только на свободном доступе к информации, наличии развитых компетенций в работе с ней – для общества знания решающее значение имеет оборот качественной информации. Для РФ значимость, с одной стороны, «формирования информационного пространства с учетом потребностей… в получении качественных и достоверных сведений», с другой – «недопущения подмены, искажения, блокирования, удаления… и иных манипуляций с информацией» [Указ… 2017] особо подчеркивается в актах концептуального характера в области цифровизации, развития информационного общества (в Стратегии развития информационного общества в РФ на 2017–2030 гг., Доктрине информационной безопасности РФ, Стратегии национальной безопасности РФ). Информация приобретает характер знания лишь при наличии определенных условий. Технологии обработки и использования данных обеспечивают иной жизненный уровень при условии обеспечения качества исходных данных. Именно это делает данные и информацию определяющим фактором производства, управления и социально-эко-номического развития. Стратегический выбор в пользу общества знания, экономики данных, наличие в этом общественного запроса и интереса предполагают придание коммуникационной системе определенных характеристик, в силу чего «регулятивное вмешательство государства, надзор за коммуникацией и ее целенаправленное формирование в той или иной форме возможны и желательны». Они тем более необходимы, когда «потоки коммуникаций существенно усиливаются… конфликты интересов и ценностей становятся очевидными как никогда раньше» [Ветренко, Штриков 2022: 57, 58].
К числу специфических характеристик современной информации, наряду с ростом информационного оборота и развитием системности; ростом информационной эффективности за счет повышения качества генерирования информации, ее мобильности и открытости; ростом информационных массивов (больших данных); созданием и развитием нового информационного источника – искусственного интеллекта, относят информационные перегрузки и увеличение нерелевантной информации (информационного мусора, фейковой информации, ложных сведений и иных информационных помех, «искажающих истинный первоначальный информационный смысл») [Новикова 2020: 499–500, 501]. Переизбыток информации считается одной из главных причин изменения качества информации и информационного пространства: «Сама информация буквально обрушивается, давит на людей уже в такой мере, что впору ставить вопрос об “информационном загрязнении”, “информационной экологии общества”» [Чумаков 2018: 24]. О необходимости реализации такого подхода говорят со времени активного использования Интернета (в обиход вошел термин «смог данных»). В наши дни признание информационной среды неотъемлемой частью окружающей среды позволяет ставить вопрос о наделении индивида правом на благоприятную информационную среду: «Человек нуждается в здоровой информации так же, как в чистом воздухе, воде или пище», поэтому он «имеет право на благоприятную информационную среду, на возмещение ущерба от информационных преступлений, от причиненного ему физического и морального вреда, на защиту от ежедневного воздействия на его психику и сознание…» [Евдокимов 2013: 108].
В росте объемов информации значительна роль так называемой хронико-со-бытийной информации. С одной стороны, именно она сделала воздействие информации на человечество глобальным, расширив знания и представления о реальности. «Любая информация глобального значения сразу же становится доступной в любой точке планеты и наоборот, информация локального или регионального уровня при соответствующих обстоятельствах в одночасье может получить распространение на весь мир» [Чумаков 2018: 230]. В этом качестве она стала необходимым общественным и личностным атрибутом, обязательным элементом системы социального управления и эффективным способом воздействия. В силу этого качество, достоверность, масштабы распространения и воздействия хронико-событийной информации имеют особое звучание. Но, с другой стороны, будучи «сообщениями о фактах, событиях, объектах, попавших в “поле зрения” человека, актуально воспринятых и переработанных в присущих ему информационных фор-мах» [Лобанов 2003: 9], такого рода информация, «измельчившись» до описания малозначительных событий и массовых откликов на все и вся, заполнила собой информационное пространство. Создание событий и придание всему и вся характера события – выраженная тенденция в создании и распространении информации. Она порождена не только стремлением привлечь или отвлечь внимание, погоней за рейтингами, подписчиками и т. п., но и объемами информации, быстрой ее сменой. Поэтому в ходу не просто информация, а информационный продукт в виде события, специального события. Оно использует «эстетику перфомансной, интерактивной, игровой коммуникации», силу «эстетического воздействия образом», порожденных эмоций, вовлечения в переживание и является «способом порождения, означивания и “запуска” смысла в публичное… пространство» и позволяющего не только «управлять трансляцией смысла и результатами его интерпретаций субъектами», но и формировать убеждения и ценности. Потенциал их воздействия достаточно широк, они «могут “запускать” в общественное и индивидуальное сознание как конструктивные, так и деструктивные идеи; способны консолидировать созидательные и разрушительные силы» [Каверина 2012: 9, 10]. Технологии оперирования инфособытиями и инфообразами рассчитаны на эффект первого запоминающегося появления, притягивания внимания (что используется, в частности, индустрией фейков). Этим объясняется ставка на яркость, зрелищность, выразительность, «эмоциональную пересыщенность», на способы преподнесения информации. В этом одна из причин трансформации качества информации и языковых средств: содержание информации и используемые слова перестают выражать истинную природу и свойства личности, явления, события, вследствие чего теряют свое смысловое наполнение. Нельзя не учитывать и того немаловажного факта, что использование инфошума, фейков, кликбейтов и т. п. может преследовать множество целей – от банального стремления извлечь как можно больше прибыли, монетизировать созданный контент, до целей пропаганды и манипуляции [Иоселиани, Бунина 2023: 129, 130, 131].
Неизбежным следствием информационной избыточности является информационное загрязнение, засорение нерелевантной информацией и информационным мусором, представляющим собой информацию с низкими полезными свойствами. Извлечение ценных сведений из потока подобной информации сопряжено с большой тратой сил и времени. Это как у В. В. Маяковского («Разговор с фининспектором о поэзии»): «Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды». Информационные ресурсы заполнены, по меткому определению В. Л. Хмылева, «информацией без значения», посторонней, не согласующейся с повесткой информацией – рекламными сообщениями, предложениями, сенсационными новостями. Для индивида, постоянно находящегося в инфопотоке и не имеющего возможности каждый раз задаваться вопросом об источнике, о целях, достоверности информации, анализировать и сопоставлять факты, информация превращается в ин-формационный шум, то есть «неотфильтрованный поток информации, в котором полезность полученных данных уменьшается прямо пропорционально количеству этих данных». Кроме того, «перенасыщенность информационного поля влияет на качество обработки данных, формируя поверхностное отношение к процессам анализа, синтеза, исключения и сравнения…» [Шагапов 2019: 121]. Возникает так называемый информационный парадокс: объем информации и степень ее доступности растут, но ее качество и понимание снижаются. Он ведет к снижению надежности и достоверности знания, вымыванию смыслов, «параличу анализа». Но если применить к пониманию информационного загрязнения подход, предлагаемый С. А. Дружиловым, то становятся очевидными и иные угрозы. По его справедливому мнению, нужно учитывать не только количественные показатели избыточной информации, но и семантическую (связанную со смыслом) и прагматическую (связанную с влиянием на поведение людей) составляющие, что позволяет охарактеризовать степень и эффект «загрязнения» информации на формирование системы отношений человека и побуждение его к действиям [Дружилов 2018: 11]. Последнее имеет существенное значение в силу того, что придание информации тех или иных свойств зависит от цели и ожидаемых последствий. Так, масштабы и интенсивность распространения информации используются для целей пропаганды; манипулятивный контент основывается на достоверных фактах, приправленных ложными; фейк представляет собой моделирование информации о псевдореалиях; изложение информации в форме частного мнения призвано нивелировать сам факт и представить вместо него его интерпретацию. Поэтому именно цель определяет форму распространения, содержание и характер искажений и именно цель искажения информации имеет особое правовое значение.
Обеспечение достоверности информации в условиях постмодерна, виртуализации представляет сложность в силу объективной востребованности искаженных и «превращенных» форм информации, представляющих собой необъективное отражение реальности, которое воспринимается на субъективном уровне как истинное и в этом качестве преподносится. Это связано с изменением качества коммуникаций: псевдокоммуникации оперируют соответствующей им информацией, – чем менее реальна коммуникация, тем более искаженной становится информация. В условиях псевдореальных взаимодействий обеспечение соответствия между реалиями и формами их отражения в информации необязательно. Это делает возможным обособление формы от содержания, ее изменение вне зависимости от содержания. Все большее преобладание видимости в коммуникации усиливает роль формы в ущерб содержанию информации. «“Превращенные формы” преобразования информации возникают в результате выхолащивания, псевдоинтерпретации… изначального смысла сообщения и регулируют систему культурной коммуникации путем “восполнения”, замещения элиминированного ими содер-жания… Исходное культурное содержание “изымается” из коммуникативного процесса и подменяется его фантомным воспроизведением», созданием «информационных фантомов и иллюзий» [Шведова 2004: 10]. В современных условиях замена реальности образами реальности, автономное существование формы – обыденное явление и получающие все большее распространение формы искаженной информации. Феномен мемов – пример того, как вследствие массового распространения, многократного повторения и упрощения содержательная часть информации утрачивается и она начинает восприниматься на основе узнаваемой формы. Популярность и востребованность мемов заключается в скорости распространения, в узнаваемости и быстроте восприятия, а также в возможности «безопасно» распространять любую информацию, продвигать идеи, сплачивать единомышленников. В этом контексте понятно, почему предвыборный штаб Дж. Байдена объявил о подборе специалистов по мемам.
Трансформация информации обусловлена также изменением качества и условий ее оборота. Высокая технологичность современного коммуникационного процесса формирует новые формы, стандарты взаимодействия и оборота информации. Массовое распространение информации осуществляется не усилиями самого субъекта, а действием эффектов самотрансляции, самокопирования, самоподобия, самовоспроизводства информации, действие которых во многом зависит от особых свойств информации – новизны, актуальности, необычности содержания и формы и т. п. Множественность каналов, способов, источников распространения и получения информации превратили оборот информации в бесконечный инфопоток. Видоизменение информационных интересов и потребностей подстегивает производство все большей информации, постоянную гонку в поисках неизбитых форм, форматов, контентов, способов подачи информации и привлечения аудитории. Современный способ подачи информации таков, что в ней должны найти отражение содержание информации, свойства личности и особость восприятия как автора, так и читателя. Для обеспечения силы воздействия, быстроты восприятия и ожидаемой реакции основное внимание сосредоточено на краткости, емкости изложения сути в манере, привлекающей внимание, с изрядной долей личностной оценки и эмоциональной окраски, как бы призывающих к аналогичному отклику. Таким образом индивид, сам того не осознавая, получает в готовом виде информационный продукт и программируется его содержательно-эмоциональ-
ным наполнением. Однако, чтобы индивид воспринял готовый смысло-эмоцио-
нальный продукт как собственный, необходима информация об аудитории, для которой она предназначена. Этим объясняется столь большой интерес к персональным данным, частной жизни, потребностям, предпочтениям, воззрениям и т. п. Их анализ и использование с применением методов персонификации, фильтрации и индивидуализации позволяют создавать и предоставлять индивиду «скроенную под него» информацию. Вследствие этого информация многократно искажается. Для подталкивания человека к нужному восприятию, реакции, поведению активно используются «упрощение, повторение… стереотипизация, напоминание, сенсационность, эффект “плохих” изображений и видео», представляющих собой систему, где каждый из элементов «является структурной единицей, соединенной с другими единицами многочисленными связями в определенной последовательности» [Красовская, Гуляев 2020: 96]. Таким образом информационный продукт приобретает свойство таргетированной информации.
Все активнее используется контент нового свойства – синтезированная информация. Ее создает искусственный интеллект (ИИ), распознавая образы, классифицируя данные, обрабатывая и анализируя тексты на естественном языке, их тональность, контекст запроса. Так, нейросетевая модель ChatGPT «может генерировать тексты на более чем 90 языках», Midjourney используется «для обработки текстовой информации и ее трансформации в визуальные изображения», она способна «сгенерировать изображение, которое отображает идею, представленную в тексте». При этом нейросети просто генерируют связный текст, слово за словом развивая заданную тему, но не мысль [Мельникова и др. 2023: 44–45, 47]. Это к вопросу о качестве синтезированной информации. Все большую популярность набирает использование синтезированных ИИ цифровых образов людей.
У таких технологий высокий рискогенный потенциал. Злонамеренное использование ИИ позволяет искажать информацию, чтобы заставить индивида и аудиторию «видеть то, что не существует», «видеть то, что существует, но в ложном свете» и «видеть то, что существует, но реагировать неадекватным способом».
На данный момент для этого задействованы технологии: 1) deep-fakes для создания достоверных цифровых копий людей и их голосов; 2) Fake People, синтезирующие портреты несуществующих людей; 3) «отравленных данных» для случайного или умышленного искажения информации; 4) разработки и расширения повестки дня для искусственного продвижения контента и формирования его восприятия как важного [Пашенцев 2019]. Опасность дипфейков уже признается многими правовыми системами: в США они признаны угрозой национальной безопасности; в Ки-тае публикация заведомо ложной информации с применением дипфейков – уголовное преступление, поэтому их следует отмечать «специальной пометкой, которая будет предупреждать пользователей о том, что это ненастоящая новость». Законодательство РФ не оперирует термином дипфейка как заведомо ложного материала, основанного на методе синтеза с использованием искусственного интеллекта [Данилова, Левкин 2022: 90]. Следует согласиться с теми исследователями, которые видят опасность использования ИИ не только в стремлении составить модели мышления, поведения определенных групп в целях повышения эффективности воздействия. «Развитие генеративного ИИ – это путь к усилению власти симбиоза правительств и крупнейших глобальных игроков, к окончательному попранию свобод и прав, при этом даже тех, на которые ранее никто не покушался… однозначно возрастут контроль, инфильтрация идей, нужных заказчикам» [Гринин 2024: 51, 52].
В условиях цифровой экономики многократно возрастает оборот информации в форме данных и больших данных, в которых «информация формируется без прямого участия человека, с использованием специального оборудования». Само «использование подобных технологий неизбежно приводит к ослаблению защиты прав и неприкосновенности частной жизни людей» [Афанасьев, Чихладзе 2024: 40, 41]. Главный риск оборота информации в форме баз данных – получение и использование информации без ведома лиц, в отношении которых осуществляется ее сбор, без обязательной проверки на достоверность, без соотнесения для этого с иными источниками информации и базами данных. Большое число людей, оказавшись в поле зрения специальных устройств, не имеют ни малейшего представления ни о самом факте сбора информации, ни о его результатах, выводах,
а главное, – дальнейшем применении. Проблема в том, что на законодательном уровне вовсе не берется в расчет факт наличия явных преимуществ (материальных, экономических, манипулятивных и т. п.) у лиц, обрабатывающих и использующих данные. Приходится констатировать, что технологии Big Data, искусст-венного интеллекта, Интернета вещей, виртуальной и дополненной реальностей
и т. д. не только изменили качество, ценность и объемы информации, но и развили «общества наблюдения», в котором цифровые инструменты «все чаще используются для подталкивания, смещения, направления, провоцирования, контроля, манипулирования и ограничения человеческого поведения» [Комлев 2022: 113, 115].
Итак, оборот недостоверной информации, производство искаженных и «превращенных форм» информации, возможность конструирования информации с за-данными параметрами, ее синтезирования, использование разных способов ее распространения обеспечиваются современными технологиями и обусловлены процессами интернетизации, сетевизации, виртуализации, цифровизации и современными подходами в сфере информационных прав. Широкий спектр информации разных свойств и качества, подвергающейся постоянному видоизменению, усложняет процессы восприятия, верификации, анализа, мониторинга и реагирования. Главную сложность представляет обеспечение соответствия количественных показателей информационного оборота качественным, устранение ее дисфунк-циональных свойств, соотнесение информации на предмет ее истинности, достоверности, объективности, неискаженности. Постоянный рост нерелевантной информации, ее целенаправленное использование с неизбежностью ставят вопрос о придании технологическим процессам, информационным отношениям все более урегулированного характера. В особой мере это касается технологий воздействия на информацию. Развитие технологий, множественность риск-факторов требуют обеспечения мониторинга информационной среды, системного регулирования и реагирования, вариативности их механизмов. При этом большую сложность пред-ставляет не столько технологическая сторона вопроса, сколько идейно-концеп-туальная.
Литература
Афанасьев С. Д., Чихладзе Л. Т. Правовое регулирование оборота данных: современные проблемы в контексте формирования экономики данных // Закон и право. 2024. № 2. С. 37–42.
Ветренко И. А., Штриков С. А. Трансформация коммуникативных технологий в условиях цифрового общества: благо или зло // Управленческое консультирование. 2022. № 10. С. 54–64.
Гринин А. Л. Борьба за новый мировой порядок: технологическое измерение. Статья вторая. Военно-космические, кибернетические и иные аспекты технологического соперничества // Век глобализации. 2024. № 2. С. 47–64.
Данилова В. А., Левкин Д. М. Правовые аспекты регулирования «deepfake» технологии в России // Право и государство: теория и практика. 2022. № 7(211).
С. 88–91.
Дружилов С. А. Негативные воздействия современной информационной среды на человека: психологические аспекты // Психологические исследования: электронный научный журнал. 2018. Т. 11. № 59.
Евдокимов К. Н. О конституционно-правовых гарантиях информационных прав и свобод человека и гражданина // Известия Байкальского государственного университета. 2013. № 3. С. 106–109.
Жуйков А. А., Машенко И. В. Трансформация качества информации как системный вызов постиндустриального социума XXI в. // Вестник Адыгейского го-сударственного университета. Сер. 1: Регионоведение: Философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология. 2020. № 1(254). С. 91–96.
Иоселиани А. Д., Бунина М. А. Фейк и фейк-ньюз как инструменты влияния на формирование общественного мнения // Век глобализации. 2023. № 2. С. 125–135.
Каверина Е. А. Создание событий в современном социокультурном пространстве: автореф. дис. … д-ра филос. наук. СПб., 2012.
Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М. : ГУ ВШЭ, 2000.
Комлев Ю. Ю. Социальный контроль в VUCA-мире и «обществе наблюдения»: состояние, тренды и этические проблемы // Вестник экономики, права и социологии. 2022. № 2. С. 113–116.
Красовская Р. Н., Гуляев А. А. Технологии манипуляции сознанием при использовании дипфейков как инструмента информационной войны в политической сфере // Власть. 2020. № 4. С. 93–98.
Лазаревич А. А. Информационно-цифровой мир в зеркале процессов глобализации // Проектирование будущего. Проблемы цифровой реальности: труды
5-й Международной конференции (3–4 февраля 2022 г., г. Москва). М. : ИПМ им. И. В. Келдыша, 2022. С. 66–75.
Лобанов С. Г. Хронико-событийная информация как социальный феномен: дис. … канд. филос. наук. Уфа, 2003.
Любимцева О. Ю. Специфика обращения информации как экономического и общественного блага // Экономические науки. 2011. № 8(81). С. 28–32.
Мельникова Д. А., Лопаткин Д. С., Кожева А. А. Искусственный интеллект как способ создания нового контента // Успехи в химии и химической технологии. 2023. Т. XXXVII. № 1. С. 43–47.
Новикова И. В. Глобализация и цифровизация: асимметричность медиатехнологий и последствия для медиапространства // Коммуникации. Медиа. Дизайн. 2019. Т. 4. № 1. С. 84–103.
Новикова С. И. Особенности современных коммуникационно-информацион-
ных систем, оценка полезности и эффективности информации как ресурса // Вопросы инновационной экономики. 2020. Т. 10. № 1. С. 497–510.
Пашенцев Е. Н. Злонамеренное использование искусственного интеллекта: новые угрозы для международной информационно-психологической безопасности и пути их нейтрализации [Электронный ресурс] : Государственное управление. Электронный вестник. 2019. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/zlonamerennoe-
ispolzo-vanie-iskusstvennogo-intellekta-novye-ugrozy-dlya-mezhdunarodnoy-informatsi-
onno-psihologicheskoy-bezopasnosti (дата обращения: 02.10.2024).
Савушкина М. А. Глобальное цифровое общество и гибридная война // Век глобализации. 2023. № 4. С. 94–102.
Указ Президента РФ от 09.05.2017 г. № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» [Электронный ресурс]. URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/41919 (дата обращения: 02.10.2024).
Чумаков А. Н. Глобальный мир: столкновение интересов: монография. М. : Проспект, 2018.
Чумаков А. Н. Культурно-цивилизационные различия как источник конфликтов в современном мире // Вестник Северо-Восточного федерального университета им. М. К. Аммосова. Сер.: Педагогика. Психология. Философия. 2020. № 3(19).
С. 83–91.
Чумаков А. Н. Глобализация и цифровизация: социальные последствия кумулятивного взаимодействия // Вопросы философии. 2021. № 8. С. 36–46.
Шагапов И. А. К вопросу о производстве качественной безопасной информации // Вестник АГУ. 2019. № 1(236). С. 120–122.
Шведова К. В. Трансформация информации в коммуникативных процессах культуры: автореф. дис. … канд. филос. наук. Ростов н/Д., 2004.
[1] Социальные сети принадлежат компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ.
Размещено в разделах
