Общество как сложное институциональное образование: парадигмальные аспекты переосмысления

скачать Автор: Бирюков В.В. - подписаться на статьи автора
Журнал: Философия и общество. Выпуск №3(116)/2025 - подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/jfio/2025.03.01

Бирюков Виталий Васильевич – доктор экономических наук, профессор, профессор кафедры экономики и управления Омской гуманитарной академии. E-mail: sciencebvv@gmail.com.

В статье рассматриваются парадигмальные аспекты формирования нового взгляда на общество как сложное институциональное образование с использованием методологии социально-философского конструктивизма, позволяющей преодолеть «кризис фрагментации» и выйти за границы отдельных общественных дисциплин в область социально-философ-
ского (междисциплинарного) исследования. Обоснована необходимость фундаментального пересмотра сложившихся со времен Г. В. Ф. Гегеля распространенных подходов к познанию институционального устройства общества, опирающихся на традиционную трактовку государства как только «надстроечного» феномена. Исходя из этого показана важность понимания роли народа как реального актора, который выступает в качестве верховного субъекта власти и верховного собственника, поскольку государство как особый экономический субъект от имени и в интересах народа использует власть и создает институциональные механизмы владения и пользования общественными ресурсами. Общественные перемены предлагается рассматривать на основе субстанционально-деятельностного подхода, который позволяет описывать их как проявление процессов, происходящих на ценностно-мировоззренческом и институциональном уровнях социальной реальности. При этом в рамках достигнутого общественного компромисса складываются национальная модель государственной формы организации общественной жизни и соответствующий ей коридор приемлемого варьирования институциональных изменений и дисбаланса интересов. Предложенная перспектива ориентирует на познание исторического процесса эволюции западных и незападных обществ в контексте изменения конфигурации иерархической системы власти и отношений собственности.

Ключевые слова: мировоззрения, парадигмы, социальный конструктивизм, общество, государство, национальные интересы, социальные трансформации, власть, институты, собственность.

Society as a Complex Institutional Formation: Paradigmat-ic Aspects of Rethinking

Vitaly V. Biryukov – Omsk Humanitarian Academy.

The article examines the paradigmatic aspects of the formation of a new view of society as a complex institutional formation using the methodology of socio-philosophical constructivism, which allows us to overcome the “crisis of fragmentation” and go beyond the boundaries of individual social disciplines into the field of socio-philosophical (interdisciplinary) research. The need for a fundamental revision of the widespread approaches to understanding the institutional structure of society that have developed since Hegel’s time, based on the traditional interpretation of the state as only a “superstructural” phenomenon, is substantiated. Based on this, the importance of understanding the role of the people as a real actor is shown, which acts as the supreme subject of power and the supreme owner, since the state, as a special economic entity, exercises power on behalf of and in the interests of the people and creates institutional mechanisms for ownership and use of public resources. Social changes are proposed to be considered on the basis of a substantive-activity approach, which allows us to describe them as a manifestation of processes occurring at the value-ideological and institutional levels of social reality. At the same time, within the framework of the achieved value-worldview compromise, a national model for the state form of organization of public life and an appropriate corridor for acceptable variation in institutional changes and imbalance of interests are emerging. The proposed perspective focuses on understanding the historical process of evolution of Western and non-Western societies in the context of changing configurations of the hierarchical system of power and property relations.

Keywords: worldviews, paradigms, social constructivism, society, state, national interests, social transformations, power, institutions, property.

Современные тектонические перемены в мироустройстве актуализируют значимость социально-практической философии и приводят к формированию новой волны поиска реалистичного взгляда на общества как сложную, саморазвивающуюся систему. Происходящий методологический поворот в общественных науках сопровождается возрастанием внимания к социально-философским концепциям, исследованиям в области философии экономики, политологии и права. Однако предпринимаемые усилия не дают ожидаемых результатов. Важнейшей причиной возникновения сегодня фундаментальных проблем в ходе разработки адекватных реалиям теорий являются особенности состояния обществознания. Как отмечает К. Х. Момджян, в современном философско-социологичес-ком знании сложился концептуальный хаос, являющийся следствием кризиса фрагментации [Момджян 2022]. О необходимости выхода из кризисного состояния на основе смены исследовательской парадигмы, порождающей фрагментированное видение проблемно-го поля, пишут экономисты и политологи [Некипелов 2019; Ильин 2024]. На важность разработки фундаментальных вопросов теоретико-правовой науки с учетом ее особенностей как социальной на-уки указывают правоведы [Жуков 2023].

Для создания социальных теорий с помощью исследовательской парадигмы, способствующей выходу из кризиса фрагментации, как показывает К. Х. Момджян, общество требуется рассматривать как сложное институциональное образование [Момджян 2022]. При этом важно учитывать, что распространенные конкурирующие институциональные подходы к познанию общества, сложившиеся в рамках неоинституционального и неортодоксального направлений, обладают фундаментальными изъянами; продуктивная парадигмальная альтернатива данным подходам сегодня складывается в рамках социально-философского конструктивизма. При всех особенностях конструктивистские подходы исходят из признания интерсубъективной природы социальной реальности, что по-зволяет преодолеть ограниченность теоретических описаний, опирающихся на методологический индивидуализм и холизм [Алексеева 2022; Гранин 2024]. В связи с этим возникает возможность содержательного познания сложного общества как государственной формы совместной деятельности людей в результате выхода за гра-ницы отдельных социогуманитарных дисциплин и использования социально-философской (междисциплинарной) методологии иссле-дования.

Парадигмальные особенности разработки альтернативных стратегий познания институционального устройства общества

Переосмысление устоявшихся парадигмальных основ познания общества как сложной институциональной системы предполагает учет того, что для исследования «человекоразмерных» систем, как писал В. С. Степин, требуется использовать категориальную матрицу, которая включает ценностные факторы в составе объясняющих положений. Целостность таких систем обеспечивается наличием особого блока управления. Для описания пространственно-времен-ных процессов появляется потребность наряду с представлениями
о «внешнем» времени вводить понятие «внутреннего времени» [Сте-пин 2012].

Мыслители Древности и Средневековья воспринимали общество и государство как единое целое, что способствовало формированию интеллектуальной традиции, согласно которой для устранения угроз разрушения общества государству необходимо действовать
в общих интересах. Вместе с тем сегодня в научном сообществе, подчеркивает Ю. Д. Гранин, нет единства взглядов на природу, фор-мы, характер и направления эволюции «наций» и «национальных государств». Для преодоления методологической ограниченности дисциплинарных концепций требуется выход в сферу социальной философии [Гранин 2020: 8–9].

Переосмысление идей мыслителей Древности и классических представлений об обществе как сложившейся в рамках государства сложной институциональной системе связей между людьми сегодня происходит обычно в рамках парадигмального видения, возникшего во многом под влиянием идей Г. В. Ф. Гегеля о «надстроечной» природе государства. Гегель считал, что гражданское общество является сферой борьбы частных интересов; здесь господствуют слепые экономические законы, поэтому требуется политическая деятельность государства в интересах органического целого [Гегель 1990: 228, 286]. В результате в обществознании общепринятой стала эгоистическая трактовка экономических мотивов субъектов и сформировались распространенные альтернативные стратегии познания институционального устройства общества.

Так, в рамках гегелевского видения процессов институциональ-ного конструирования общества возникла немецкая историческая школа, а на ее базе и с привлечением идей классической школы – неортодоксальная стратегия институциональных исследований. Ее сторонники, опираясь на анализ доминирующих в обществе ценностных ориентаций, описывают конструирование системы институтов
и на данной основе – поведение субъектов экономики. Мейнстримовская (неоинституциональная) стратегия является «усеченной» версией неортодоксальной стратегии; в ней в рамках сложившихся институтов объясняется поведение субъектов, обычно с привлечением математических методов [Бирюков 2023]. Библиографические исследования указывают на исчерпание потенциала стратегии экономического мейнстрима; из-за признания несостоятельности атомистического индивидуализма ожидается активное привлечение идей социологии, с помощью которых неортодоксальные экономисты создают свои теории.

Парадигмальным изъяном конкурирующих институциональных стратегий познания общества является упрощенное понимание роли государства, согласно которому государство не является экономическим по своей сути актором, поскольку находится вне экономической сферы общества и оказывает экзогенное воздействие на поведение ее субъектов. Такое понимание, как показывает В. П. Макаренко, приводит к появлению когнитивного тупика – трагедии общих благ. Так как человек руководствуется эгоистическими интересами, то в обществе отсутствуют общие экономические интересы. В результате общее благо недостижимо с помощью рынка и государства. Претензия государства на выражение общего блага выступает как просвещенный деспотизм [Макаренко 2009: 160].

Сложившееся направление институциональных исследований, основанное на эгоистической трактовке мотивов и интересов субъектов, приводит к созданию монокаузальных и фрагментарных теоретических описаний. В результате перспективы развития процессов междисциплинаризации связываются с так называемым количественным поворотом в общественных науках и сокращением интереса обществоведов к «большим теориям». Исследования, опи-
рающиеся на концепцию homoegoistical, явно противоречат систем-ной методологии, согласно которой элементы системы двойственны по своей природе, так как обладают уникальными и общими характеристиками. Реалистичные парадигмальные основы познания институционального устройства общества в целом и его отдельных сфер возникают при опоре на конструктивистскую логику, в соответствии с которой субъекты в связи с личностно-социальной природой являются носителями культурных ценностей и способны на базе ценностного компромисса создавать эндогенные по своему статусу институциональные формы связей.

Вопреки распространенным мифам классическая политэкономия от А. Смита до К. Маркса и Дж. Ст. Милля была моральной наукой. У классиков системное описание экономики основывалось на заложенной Аристотелем этической традиции и учете двойствен-ной природы человека. К. Маркс исходил из двойственного характера труда при анализе рыночных взаимодействий, в которых частный труд должен выразить себя в качестве труда общественного.
В его теории понятие общественно необходимого рабочего времени используется как феномен «внутреннего времени». Так, он показал, что стоимость товара выражает часть затрат совокупного времени общества, а цена – часть времени общества, направленного на его покупку. Для познания общества как саморазвивающейся системы требуется отказаться от трактовки субъектов как homo eco-nomicus и в русле идей классической теории исходить из их двойственной природы как homo economicus dual. В связи с этим появляется возможность описания эндогенных механизмов формирования институциональных форм связей, которые складываются в ходе коммуникативных практик субъектов, выступающих носителями общих и индивидуальных характеристик экономических ценностей и интересов [Бирюков 2023].

Опора на методологический индивидуализм при построении социальных теорий не позволяет объяснить появление коллективных феноменов, в том числе коллективных ценностей и интересов. В связи с этим утверждается, что действия совершает не общество, а индивиды; поэтому понятие «общество» можно применять как удобный термин. Использование социально-философской логики конструктивного реализма позволяет рассматривать общество как реального актора, действия которого определяются потребностями, интересами и целями, присущими всем его членам. При этом в клас-совых обществах, как отмечает К. Х. Момджян, могут складываться разнообразные конфликты. В условиях классового антагонизма возникает состояние «больного» общества, которое должно перейти в другой вид социальной организации [Момджян 2023].

Субстанциональный подход к познанию процесса конструирования институционального устройства общества

Для познания процесса формирования институционального уст-ройства общества важное значение имеет возникшая в XVII–XVIII вв. волна его осмысления, которая привела к созданию теории общественного договора; в результате со времен Ж.-Ж. Руссо принято выделять наряду с суверенитетом государства и суверенитет народа. Сегодня происходит развитие идей мыслителей Древности и классических трактовок о связи общества и государства исходя из того, что властные отношения существуют во всех общественных системах. Власть – неизбежная часть экономических систем, капиталистических, социалистических и вообще каких бы то ни было [Тоффлер 2001: 53].

Формирование реалистичного видения процессов построения институционального устройства общества требует отказа от традиционной «надстроечной» трактовки государства и познания его с учетом того, что государство является особым субъектом многоуровневой системы экономических отношений. В связи с этим появляется возможность пересмотра конкурирующих с детерминистской версий, объясняющих взаимодействия экономической и неэкономической сфер общества. В настоящее время при описании процессов трансформации общества критика детерминистской версии зависимости «надстройки» от «экономического базиса» привела к господству противоположной версии, поскольку трактовка государства как только политико-правового субъекта означает, что в условиях отсутствия общих экономических интересов формирование институционального устройства экономики определяется лишь политико-правовыми интересами государства и создаваемыми политико-правовыми институтами.

Вместе с тем, как писал К. Поппер, соглашаясь с К. Марксом, «экономическая организация общества... является фундаментальной для всех социальных институтов» [Поппер 1992: 126]. Опора на социально-философский конструктивизм, восходящий к классическому марксизму, ориентирует на познание сложной циклопричинной взаимосвязи экономических и политико-правовых процессов. В обобщенном виде данная взаимосвязь заключается в том, что в рамках сложившейся институциональной среды появляются соответствующие экономические интересы и формы хозяйственной деятельности; кроме того, на основе осмысления потенциала роста результативности хозяйственной деятельности у субъектов экономики формируются некоторые ценностные представления и потенциальные экономические интересы; под их влиянием возникают политико-правовые интересы и институты; в свою очередь, в зависимости от их изменений складываются новые экономические институты и экономические интересы, определяющие особенности хозяйственной деятельности и траектории динамики национальной экономики.

При разработке концептуальных описаний общества важно учитывать, что государство как особый субъект экономических, по-литических и правовых отношений регулирует эти отношения от имени народа, который выступает верховным субъектом власти.
В различных теориях государства феномен верховенства власти народа признается, когда отмечается, что разные политико-эконо-мические режимы могут существовать достаточно долго, если они базируются на нравственном порядке, согласно которому «в качестве действенных принимаются только те нормы, которые выражают всеобщую волю» [Хабермас 2000: 100].

Для познания происходящих в обществе сложных институциональных трансформаций целесообразно использовать субстанционально-деятельностный подход. В этом случае философские концепции обращаются к сущности исторического процесса, что позволяет объяснять перемены в обществе с помощью концептов ментального, социального и техноприродного порядков как ответа на вызовы-угрозы и вызовы-возможности [Розов 2022]. В рамках разработки данной проблематики важным становится пересмотр статуса «цивилизационного подхода» в корпусе социогуманитарных дисциплин на основе социально-исторической версии конструктивного реализма [Гранин 2024]. В результате возникает возможность привлечения идей предложенной П. Сорокиным, Э. Шилзом и Ш. Эйзенштадтом центр-периферийной концепции, согласно которой в социальной системе существует центральная зона, выступающая феноменом из области ценностей и верований; при этом следует учитывать их изменчивость [Хупения 2018].

Использование субстанционально-деятельностного подхода по-зволяет познавать механизмы трансформации общества как структурно-сложного процесса, включающего циклические изменения разной продолжительности, исходя из того, что на поверхностном уровне социальной реальности проявляются процессы, происходящие на субстанциональном и институционально-регулятивном уров-нях. Субстанциональный (ценностно-мировоззренческий) уровень анализа трансформации социального порядка предполагает рассмотрение роли народа как верховного субъекта власти и связан с пониманием процесса формирования ценностно-мировоззренческо-го ядра, которое складывается в ходе взаимодействии акторов, занимающих во властном пространстве разные позиции и обладающих общими и индивидуальными культурными ценностями. В процессе поиска и обсуждения ответов на вызовы-угрозы и вызовы-возможности при достижении общественного компромисса, связанного с ценностями прошлого и настоящего, формируются общие мировоззренческие представления, ценностные ориентации и интересы, которые определяют приоритетные направления трансформации экономического и политико-правового устройства государства.

Институционально-регулятивный уровень характеризует особенности конструирования на основе национальных ценностно-ми-ровоззренческих «линз» модели институционального устройства государства с помощью макро-, мезо- и локальных формальных пра-вил и неформальных норм, которые позволяют поддерживать институциональный баланс, соответствующий общепринятой структуре национальных ценностей и интересов. Государство как интегративный институт выступает в качестве экономического и политико-правового актора, который использует побудительные и принудительные методы интеграции с учетом борьбы акторов за улучшение своих позиций, регулируя доступ к ресурсам и распределение доходов. Важность обеспечения устойчивости государства обусловливает необходимость применения консенсусных методов решения возникающих проблем и конфликтов интересов. Вместе с тем в рам-ках сложной системы властных отношений и институтов могут складываться различные конфигурации деловых коммуникаций и разные конкурирующие группы влияния, что сопровождается появлением разнообразных форм дисбаланса частных, корпоративных и общественных интересов. При этом в сословных обществах легитимными становятся различные виды привилегий и угнетения, которые «подгоняются» доминирующими акторами под свои интересы и поддерживаются «искаженными» ценностно-мировоззрен-ческими представлениями [Sayer 2007].

Успешность ответа государства на новые вызовы зависит от ментально-институциональных особенностей его устройства, уровня институциональной сбалансированности и создаваемого в связи с этим макрокооперационного эффекта, возникающего в результате использования преимуществ разделения труда в масштабе общества. Ухудшение качества институциональной среды, вызванное увеличением институциональных дисфункций, приводит к повышению роли принудительных методов; при этом снижаются значимость побудительных мотивов, уровень доверия к власти и институтам, распространяются нелегальные формы связей людей. С приближением к границе легитимной вариации дисбалансов частных и обществен-ных интересов появляются реальные угрозы распада государства. Как отмечал Н. А. Бердяев, государство стремится поддерживать минимум добра и справедливости, так как без этого наступит хаос [Бердяев 1993: 172]. Вместе с тем в обществах с высоким уровнем противоречий, как показали П. Бурдье и Л. Вакант, возникает институциональный тип насилия, который поддерживается культурным насилием и часто латентен. Люди привыкают к такому уст-ройству государства и молчаливым согласием его легитимируют [Bourdieu, Wacquant 1992].

Важным аспектом разработки нового взгляда на связь общества и государства является пересмотр устоявшихся представлений об институте собственности, который выполняет фундаментальную роль в конструировании социальных процессов. Сегодня в рамках неоинституционального подхода феномен собственности трактуется с позиции формирования локальных форм связи субъектов на основе «пучка прав» собственности. Неортодоксальные институционалисты, основываясь на традиции, заложенной мыслителями Древнего мира и представителями немецкой исторической школы, указывают на общественную природу всех институтов, в том числе института собственности. В соответствии с концепцией социальной функции собственности конституционные нормы современных государств ориентируют на создание систем собственности, исключающих примат частных интересов и обеспечивающих сочетание частных и общественных интересов.

В нашей стране в ходе дискуссии в 1970-е гг. в связи с потребностью рассмотрения советской экономики как регулируемой из общего экономического центра сложной экономической системы сформировалось представление о том, что государство как собственник государственных предприятий является элементом экономического базиса. В последние годы потребность использования системной методологии в познании современной экономики способствовала разработке подхода, в рамках которого утверждается, что в современном государстве противоречия не обладают политико-конфронтационным характером, поэтому государство является не только политическим, но и экономическим актором [На пути… 2018]. Вместе с тем опора на конструктивистскую логику ориентирует на более кардинальный пересмотр привычного видения проблемного поля познания государства.

Понимание государства как особого субъекта власти, который от имени народа формирует систему экономических правил владения и пользования ресурсами, означает, что государство является высшим субъектом отношений собственности, а народ как верховный субъект власти выступает и верховным собственником. В связи с этим различные институциональные формы частной и публичной собственности требуется познавать как проявление института общенародной по своей сути собственности, который складывается в ходе макрокооперационного взаимодействия субъектов, являющихся совладельцами общенародной собственности. При этом применяемый капитал важно рассматривать как общественный институт, характеризующий общепринятое право владения и пользования субъектом части общенародной собственности в общих интересах. Как писал Г. Форд, капитал – это фонд, доверенный обществом дан-ному лицу и идущий на пользу общества. Никто не имеет права считать его личной собственностью, ибо не он один его создал [Форд 1989: 155].

Перемены в отношении собственности происходят в ходе ценностно-мировоззренческих и институциональных трансформаций как ответ на вызовы времени. Они сопровождаются изменениями правил владения и пользования ресурсами общества с учетом потребности поддержания баланса отношений сотрудничества и конкуренции, а также применения для защиты национальных интересов необходимых ограничений прав собственности, вплоть до экспроприации. Государству, как пишет Ф. Блок, принадлежит абсолютно ведущая роль в создании новых прав собственности и новых рынков, а также в выборе способа сочетания рынков и действий го-сударства [Блок 2004: 48]. Вместе с тем институциональные трансформации обычно приводят к созданию дисфункциональной структуры общественной собственности и дисбалансу интересов, что порождает негативные последствия.

Эволюция национальных государств в рамках неоинституциональной логики описывается на основе монокаузальных построений; в результате субъекты становятся «узниками» институционального устройства. Конструктивистская логика является перспективной, поскольку позволяет использовать постструктуралистский подход при описании институциональной трансформации общества. Смена исследовательского взгляда в русле идей конструктивистского реализма ориентирует на познание нелинейного и многовекторного движения социально-исторического процесса в контексте противоречивой связи настоящего с прошлым и будущим. Понимание значимости ценностно-мировоззренческих ориентаций и возникающих на их основе идей, которые доминируют в обществе, позволяет объяснять стагнацию и позитивные перемены в политико-экономи-ческой жизни.

Эволюция западных и незападных обществ: общие закономерности

При интерпретации сложного социально-исторического процесса эволюции западных и незападных обществ необходимо отказаться от устаревших представлений, которые возникли под влиянием идей теоретиков XIX в., абсолютизирующих различия между капиталистическими и докапиталистическими обществами. На дан-
ной основе утвердилась распространенная «мифология государства» о фундаментальном противостоянии мира Востока Западу, которое объясняется с позиции концепции азиатского способа производства. Вместе с тем в докапиталистическом и капиталистическом обществах, как пишет Ф. Блок, государства всегда играли фун-
даментальную роль в структурировании экономики [Блок 2004: 48].

В нашей стране продолжительное время происходила дискуссия сторонников и противников азиатского способа производства, которая привела к созданию новых схем исторического процесса; однако, как отмечает В. И. Красиков, ее участникам не удалось вый-ти из когнитивного тупика [Красиков 2016]. Для понимания социально-исторического процесса важно отказаться от искаженных интерпретаций исследовательского подхода К. Маркса. В «Капитале» он рассмотрел модель капиталистической экономики, в которой владелец капитала присваивает всю созданную работником прибавочную стоимость; это позволяет в явном виде показать экономические противоречия. Вместе с тем в своей формационной концепции Маркс исходил из того, что до исчерпания потенциала позитивного влияния институционального устройства общества на развитие про-изводительных сил происходит повышение производительности труда и создание прибавочного продукта, часть которого присваивается непосредственными производителями; в результате формируются условия и стимулы роста производительности труда. В соответствии с этим он фактически считал, что в докапиталистических обществах у собственников земли и производителей существовали общие интересы; поэтому была «возможность известного экономического раз-вития». Маркс критиковал позицию историков, которые полагали, что земельный собственник присваивал весь прибавочный продукт. Он писал, что в феодальных государствах и в государствах, выступающих земельными собственниками, господствующая часть общества заинтересована в том, чтобы на легитимной основе отчуждалась (например, в виде ренты или налога) только часть прибавочного продукта производителя [Маркс 1986: 862–863].

Понимание исторического процесса эволюции институциональ-ного устройства западных и незападных обществ предполагает рассмотрение его в контексте изменения конфигурации иерархической системы власти и отношений собственности. В связи с этим актуальными являются идеи известного советского цивилиста А. В. Венедиктова, который указал на различия отношений собственности «по горизонтали» и «по вертикали», а также на существование феномена разделенной собственности. На основе предложенного подхода он проанализировал отношения собственности и переходные формы землевладения в восточном, рабовладельческом и феодальном обществах [Венедиктов 1948]. С опорой на идеи Венедиктова сегодня показано, что в обществах Древнего мира и Средних веков право собственности на землю было расщепленным; правомочия распределялись между государством как высшим собственником и производными собственниками (сельскими и городскими общинами и частными лицами). При этом в зависимости от сбалансированности интересов деятельность государства выступала ключевым фактором, способствующим или препятствующим развитию общества.

Отличие ранних государств от догосударственных обществ состояло «в росте значения верховной власти и в большей ее способности перестраивать традиционную структуру общества; в появлении... новых способов управления обществом и контроле за ним» [Гринин 2007: 126]. В ранних цивилизациях при всех их качественных различиях государство выступало не только особой формой политической организации, но и особой формой экономической организации достаточно крупного и сложного общества, которое с помощью государства как высшего субъекта экономической власти формировало соответствующую своим ценностно-мировоззренчес-
ким представлениям и интересам систему экономических институтов. Происходившие в ранних цивилизациях процессы углубления разделения труда, роста ремесел и торговли, городов и сельских поселений свидетельствуют о том, что развитие экономики осуществлялось благодаря поиску на основе пересмотра мировоззренческих ценностей путей улучшения условий жизни людей с помощью выбора институциональных форм хозяйствования на микро- и макроуровнях, способствующих повышению производительности общественного труда и созданию прибавочного продукта при поддержании сословных различий в доступе к ресурсам.

Государственная политика в докапиталистических обществах способствовала созданию макроэффектов, возникающих в результате выполнения государством фискальной и монетарной деятельности, поддержки внутренней и внешней торговли. В явном виде макроэкономические эффекты проявлялись в централизованных го-сударствах с сословно-классовым делением – в Древнем Египте, Персии, Китае, Римской империи и Византии, а также в средневековых европейских государствах – в связи с созданием дорожной сети, водных каналов, ирригационных систем и других инфраструктурных объектов. В ранних государствах обычно осуществлялось ограниченное регулирование изменений экономической структуры общества и форм собственности; образование новых социальных групп, рост числа рабов и другие важные процессы могли оставаться без жесткого государственного контроля. Это способствовало смене устаревших традиций и появлению новых форм владения ресурсами и землепользования. Вместе с тем при резком сокращении численности налогоплательщиков или воинов власть меняла распределительные отношения и формы землевладения из-за угрозы обезземеливания крестьян и чрезмерного имущественного расслоения. Хотя были и государства (вроде инкского, спартанского), в которых имелось жесткое регулирование [Гринин 2007].

Развитие человечества является сложным целостным процессом противоречивого взаимодействия народов и государств, которое может выступать в виде взаимодействия центра и периферии, колонии и метрополии, участников международного разделения труда и т. п. Институциональные изменения, происходящие в на-циональных государствах, во многом определяются особенностями их участия в межгосударственных связях и решения проблем обеспечения государственного суверенитета. В период трансформации феодально-аграрных обществ в индустриально-рыночные основоположники немецкой школы одними из первых указали на значимость создания государством суверенной системы экономических и политико-правовых институтов в соответствии с уровнем развития национального хозяйства и особенностями национальной культуры. Так, Ф. Лист критиковал «космополитическую экономию» и аргументировал важность проведения государством политики воспитательного протекционизма, предусматривающей поддержку го-сударством передовых отраслей промышленности до достижения конкурентоспособного уровня. Со времен Дж. Кейнса в экономической науке выделилось макроэкономическое направление исследований, связанное с признанием необходимости регулирования государством современной экономики, но «надстроечная» традиция трактовки экономической роли государства сохранилась.

Сегодня концепция «восточного деспотизма» активно используется для объяснения фундаментальных различий сложившихся западных обществ от незападных и трактовок последних как нео-феодальных или неопатримониальных. Вместе с тем современные общества базируются на иерархическом устройстве политико-пра-вовой и экономической власти (и отношений собственности). В на-стоящее время национальные экономики являются централизованными с разной долей рынка. В современных государствах фактически используются разные модели институционального устройства, которые различаются особенностями механизма распределения общественных ресурсов, сочетающего в той или иной степени национальные интересы с интересами доминирующих игроков.

Реализация в последние десятилетия глобалистского проекта переустройства мира привела к появлению транснациональных акторов в национальных государствах, которые в связи с особым статусом могут уходить от ответственности за последствия своих действий в стране. Обладая значительными властными ресурсами, эти акторы стали менять мировую систему центр-периферийных связей в соответствии с принципами неолиберализма и неоколониализма. В последние годы наблюдаются фундаментальные перемены в мироустройстве, связанные с крушением глобалистского проекта и поиском путей построения более справедливой организации жизни мирового сообщества. В результате важной становится замена либерально-ценностных основ современных обществ мировоззренческими ценностями, ориентирующими на использование альтернативных принципов распределения общественных ресурсов в соответствии с меняющейся общественно-политической и экономической реальностью.

Заключение

Предлагаемая перспектива познания общества как сложного институционального образования, опирающаяся на социально-фило-софский конструктивизм, способствует парадигмальному пересмотру распространенных подходов к описанию государственной формы организации общественной жизни, базирующихся на трактовке государства как «надстроечного» понятия. Признание государства не только политическим, но и экономическим актором ориентирует на рассмотрение противоречивой взаимосвязи общества и государства на основе обновления категориального аппарата и разработки концептуальных описаний, происходящих в различных государст-вах процессов с учетом национальных особенностей мировоззренческих ценностных ориентиров иинституциональных построений сложной системы власти и отношений собственности. Происходящая сегодня смена миропорядка, базирующегося на неолиберально-ценностном фундаменте, порождает настоятельную потребность пе-реоценки базовых мировоззренческих ценностей и создания на данной основе новых, более справедливых и адекватных меняющимся реалиям методов институционального переустройства современных обществ.

Литература

Алексеева Т. А. Агент-структурные отношения: методология конструктивизма // Полис. Политические исследования. 2022. № 4. С. 77–93.

Бердяев Н. А. О назначении человека. М. : МГУ, 1993.

Бирюков В. В. Экономическая модель человека в контексте системного подхода к изучению экономики // Экономическая наука современной России. 2023. № 3(102). С. 155–165.

Блок Ф. Роли государства в хозяйстве // Экономическая социология. 2004. № 2. С. 37–56.

Венедиктов А. В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л. : Изд-во Академии наук СССР, 1948.

Гегель Г. В. Ф. Философия права. М. : Мысль, 1990.

Гранин Ю. Д. Государство в новое и новейшее время. Становление и эволюция. М. : Академия медиаиндустрии, 2020.

Гранин Ю. Д. «Цивилизации» – «реальные», «воображаемые» или «конструируемые» сообщества? // Вопросы философии. 2024. № 2. С. 14–24.

Гринин Л. Е. Государство и исторический процесс. Т. 1–3. Т. 1. Эпоха формирования государства: Общий контекст социальной эволюции при образовании государства. М. : КомКнига, 2007.

Жуков В. Н. Теоретико-правовая наука: современный подход // Государство и право. 2023. № 9. С. 19–30.

Ильин М. В. Фундаментальный вызов. Упущены ли возможности политической науки? // Полис. Политические исследования. 2024. № 2. С. 8–24.

Красиков В. И. Философия истории: интеллектуальная динамика // Философия и общество. 2016. № 4. С. 63–77.

Макаренко В. П. Политическая концептология: первые итоги разработки // Полис. Политические исследования. 2009. № 6. С. 149–167.

Маркс К. Капитал: в 3 т. Т. 3. Ч. 1. М. : Политиздат, 1986.

Момджян К. Х. Субстанциальный подход в теоретическом обществознании, его необходимость и принципы // Вопросы философии. 2022. № 2. С. 71–82.

Момджян К. Х. Общество как институциональная форма существования социальной реальности // Вопросы философии. 2023. № 4. С. 18–28.

На пути к новой экономической теории государства / под ред. А. Я. Рубинштейна. M. : ИЭ РАН, 2018.

Некипелов А. Д. Кризис в экономической науке – природа и пути преодоления // Вестник Российской академии наук. 2019. № 1(89). С. 24–37.

Поппер К. Открытое общество и его враги: в 2 т. Т. 2. М. : Феникс, Международный фонд «Культурная инициатива», 1992.

Розов Н. С. Субстанциональная философия истории и онтологические основания макросоциологии // Философия и общество. 2022. № 4. С. 40–56.

Степин В. С. Научная рациональность в техногенной культуре: типы и историческая эволюция // Вопросы философии. 2012. № 5. С. 18–25.

Тоффлер Э. Метаморфозы власти. М. : АСТ, 2001.

Форд Г. Моя жизнь, мои достижения. М. : Финансы и статистика, 1989.

Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб. : Наука, 2000.

Хупения Н. Р. О ценностных аспектах центр-периферийных отношений // Философия и общество. 2018. № 4. С. 129–143.

Bourdieu P., Wacquant J. An Invitation to Reflexive Sociology. Chicago : University of Chicago Press, 1992.

Sayer A. Moral Economy as Critique // New Political Economy. 2007. Vol. 12. No. 2. Pp. 261–270.