Культурный релятивизм как фактор преодоления этноцентризма и утверждения идеалов толерантности

скачать Авторы: 
- Петрова С. И. - подписаться на статьи автора
- Петров И. Ф. - подписаться на статьи автора
Журнал: Век глобализации. Выпуск №4(56)/2025 - подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/vglob/2025.04.03

Глобализация и интенсивное межкультурное взаимодействие в современном мире размывают границы локальных культур и формируют общее пространство взаимовлияний и универсальных ценностей. Культуры становятся все более открытыми, изменчивыми и внутренне разнообразными.
В этих условиях строгий культурный релятивизм теряет свою актуальность, уступая место более гибким подходам, учитывающим как культурную специфику, так и кросс-культурные закономерности, и глобальные процессы. В статье показывается, что признание равноценности и самобытности всех культур, отказ от этноцентризма и идеи превосходства одних народов над другими способствовали утверждению идеалов толерантности, уважения к чужим традициям и образу жизни. Современная социальная мысль ищет баланс между признанием культурного многообразия и утверждением некоторых общечеловеческих принципов и прав. Уважение к самобытности разных традиций должно сочетаться с критическим подходом, с открытым обсуждением спорных и проблемных аспектов. Культуры не изолированы, они взаимодействуют и влияют друг на друга, могут меняться и развиваться, отказываясь от одних обычаев и перенимая другие. Диалог и взаимопонимание между представителями разных культур возможны и необходимы, но для этого требуется выработка некоей общей системы координат, своего рода нравственного эсперанто современного мира.

Ключевые слова: культура, релятивизм, паттерны, различия, самобытность, ценность, этноцентризм.

CULTURAL RELATIVISM AS A FACTOR OVERCOMING
ETHNOCENTRISM AND AFFIRMATION OF THE IDEALS OF TOLERANCE

Globalization and intensive intercultural interaction in the modern world blur the boundaries of local cultures and create a common space of mutual influences and universal values. Cultures are becoming increasingly open, flexible, and internally diverse. In this context, strict cultural relativism loses its relevance, giving way to more flexible approaches that take into account both cultural specificity and cross-cultural patterns and global processes.The article shows that the recognition of the equivalence and identity of all cultures, the rejection of ethnocentrism and the idea of the superiority of some peoples over others contributed to the establishment of the ideals of tolerance, respect for other people's traditions and way of life. Modern social thought seeks a balance between the recognition of cultural diversity and the affirmation of certain universal principles and rights. Respect for the identity of different traditions should be combined with a critical approach, with an open discussion of controversial and problematic aspects. Cultures are not isolated, they interact and influence each other, they can change and develop, abandoning some customs and adopting others. Dialogue and mutual understanding between representatives of different cultures are possible and necessary, but this requires the development of a common coordinate system, a kind of moral Esperanto of the modern world.

Keywords: culture, relativism, patterns, differences, identity, value, ethnocentrism.

Введение

Релятивизм – это философское течение, которое утверждает, что истина, моральные ценности и знания являются относительными и зависят от конкретного контекста, культуры, эпохи или индивидуального восприятия. Согласно релятивизму, не существует абсолютных и универсальных истин, применимых ко всем людям и ситуациям. Вместо этого истина и знания рассматриваются как социальные конструкты, формирующиеся под влиянием исторических, культурных и личностных факторов. Релятивизм ставит под сомнение идею объективной реальности и возможность получения достоверного знания о мире. Сторонники релятивизма утверждают, что наше восприятие и понимание реальности всегда опосредовано языком, концептуальными схемами и социальными практиками. Таким образом, то, что мы считаем истинным или ложным, хорошим или плохим, зависит от нашей точки зрения и культурного контекста.

В этике релятивизм проявляется в идее о том, что моральные нормы и ценности являются относительными и варьируются от культуры к культуре. То, что считается правильным в одном обществе, может рассматриваться как неприемлемое в другом. Релятивисты утверждают, что не существует универсальных моральных принципов, применимых ко всем людям, и что мораль является продуктом социальных конвенций и соглашений.

В эпистемологии релятивизм ставит под сомнение возможность получения объективного знания и достижения истины. Согласно релятивистской точке зрения, знания всегда обусловлены нашей перспективой, интересами и предубеждениями. Даже научные теории и методы рассматриваются как продукты определенного исторического и культурного контекста и не могут претендовать на абсолютную истинность.

Критики релятивизма указывают на его внутреннюю противоречивость и практические последствия. Если все истины относительны, то и само утверждение
о релятивности истины становится относительным, что ведет к логическому парадоксу. Кроме того, радикальный релятивизм может привести к отрицанию возможности рационального диалога, поскольку любые аргументы и доказательства будут считаться лишь выражением частной точки зрения. Несмотря на критику, релятивизм остается влиятельным направлением в современной философии и общественной мысли. Он побуждает критически осмысливать наши убеждения, признавать многообразие человеческого опыта и учитывать роль социокультурных факторов в формировании знаний и ценностей. В то же время умеренные формы релятивизма стремятся найти баланс между признанием относительности истин и возможностью конструктивного диалога и взаимопонимания между людьми и культурами.

Основная часть

Релятивизм в культуре проявляется в признании того, что культурные ценности, нормы, практики и верования являются относительными и зависят от конкретного социально-исторического контекста. Согласно культурному релятивизму, не существует универсальных стандартов или критериев для оценки и сравнения различных культур. Каждая культура рассматривается как уникальная и самобытная система, которую следует понимать и оценивать с точки зрения ее собственных внутренних логик и смыслов. Культурные релятивисты призывают
к уважению культурного разнообразия и воздержанию от этноцентризма – склонности судить о других культурах с позиции своей собственной, рассматривая ее как эталон или норму. Релятивизм в культуре имеет важные методологические следствия для антропологии и других социальных наук, изучающих культуры. Он требует от исследователя временно отказаться от своих культурных предубеждений и постараться понять изучаемую культуру «изнутри», с точки зрения ее носителей. Только так можно раскрыть подлинные смыслы культурных явлений и избежать их неверной интерпретации в свете чуждых культурных схем.

Однако у культурного релятивизма есть и критики, указывающие на его слабые стороны. Признание относительности культурных норм может вести к морально-этическому релятивизму и оправданию неприемлемых с общечеловеческой точки зрения практик, например рабства, геноцида, ущемления прав женщин и меньшинств. Сведение всего к культурным особенностям лишает нас универсальных гуманистических и правовых принципов, позволяющих критиковать
и пресекать подобные явления. Кроме того, глобализация и интенсивное межкультурное взаимодействие в современном мире размывают границы локальных культур и формируют общее пространство взаимовлияний и универсальных ценностей. Культуры становятся все более открытыми, изменчивыми и внутренне разнообразными. В этих условиях строгий культурный релятивизм теряет свою актуальность, уступая место более гибким подходам, учитывающим как культурную специфику, так и кросс-культурные закономерности и глобальные процессы.

Проблема культурного релятивизма актуальна в современном мире по целому ряду причин. Во-первых, процессы глобализации привели к невиданному ранее соприкосновению и взаимодействию разных культур и образов жизни. Люди сталкиваются с культурными различиями буквально на каждом шагу – будь то поездки за границу, общение в Интернете или даже повседневная жизнь в многонациональных мегаполисах. В этих условиях принципиально важно выработать непредвзятый, уважительный подход к культурному многообразию, не считая нормы своей культуры единственно правильными. Во-вторых, культурный релятивизм тесно связан с проблемами толерантности, преодоления ксенофобии и налаживания диалога между представителями разных народов, религий, субкультур. Только относясь к чужой культуре как к самоценной, а не сравнивая ее со своей, можно наладить полноценную коммуникацию и избежать конфликтов на почве непонимания. Культурный релятивизм учит не спешить с оценками, а сначала постараться вникнуть во внутреннюю логику иной культуры.

В настоящее время дискуссии вокруг культурного релятивизма не утихают, поскольку, доведенный до крайности, он может обернуться всеядностью и моральной индифферентностью, отказом от базовых человеческих ценностей. Сейчас актуален поиск золотой середины – между признанием самобытности культур и приверженностью универсальным этическим принципам. Так, многие указывают, что при всем многообразии у культур есть общие точки пересечения, связанные с базовыми потребностями человека. Методология культурного релятивизма активно используется для критического анализа концепций евроцентризма, ориентализма, колониализма. С ее помощью вскрывается ограниченность западных представлений о «цивилизованности», обнажается их культурная обусловленность. В эпоху постколониализма и переоценки наследия модерна этот критический потенциал культурного релятивизма более чем востребован.

Одним из ярких примеров культурного релятивизма является отношение к многоженству или полигамии. В большинстве западных культур, основанных на христианской традиции, многоженство осуждается и считается неприемлемым. Однако во многих традиционных культурах Африки, Ближнего Востока, Южной Азии полигамия является социально признанным и даже престижным институтом. Культурные релятивисты призывают не спешить с моральными оценками этой практики, а попытаться понять ее социальные функции и культурные смыслы в конкретном контексте. Другой пример – различное отношение культур к публичному проявлению эмоций, особенно негативных. Во многих западных культурах открытое выражение гнева, раздражения, недовольства, особенно в профессиональной сфере, считается нежелательным, признаком невоспитанности. В то же время в некоторых ближневосточных культурах бурное проявление эмоций, громкий разговор на повышенных тонах – норма коммуникации, которая не обязательно указывает на серьезный конфликт.

Еще один пример культурного релятивизма – разное понимание личного пространства и допустимой дистанции в общении. В западных индивидуалистических культурах люди обычно предпочитают сохранять довольно большую дистанцию при разговоре, особенно с малознакомыми людьми. Прикосновения, объятия, поцелуи при встрече ограничены близким кругом семьи и друзей. Но во многих культурах Латинской Америки, Южной Европы, Ближнего Востока физический контакт, прикосновения, близкая дистанция – неотъемлемая часть нормальной дружеской коммуникации даже между малознакомыми людьми. Эти и многие другие примеры показывают, как привычные представления о должном
и недопустимом, вежливом и грубом, нормальном и ненормальном меняются от культуры к культуре. Культурный релятивизм призывает осознать эту относительность и не подходить к другим культурам со своими готовыми мерками и оценками. Однако он не означает полного отказа от моральной оценки и требования уважать любые, даже «негуманные» культурные практики. Потому баланс между релятивизмом и универсальными ценностями – сложный вопрос, вызывающий споры среди ученых и мыслителей.

Истоки культурного релятивизма можно проследить еще в античной философии, например у софистов. Протагор утверждал, что человек есть мера всех вещей [Аристотель 1983]. Однако как осознанная методологическая установка в науке культурный релятивизм начинает формироваться в конце XIX – начале XX в., с зарождением культурной антропологии как самостоятельной дисциплины. Важную роль здесь сыграли работы Франца Боаса, призывавшего изучать каждую культуру в ее собственных терминах и ценностных категориях, не навязывая ей чуждые стандарты. Его ученики, такие как Рут Бенедикт и Маргарет Мид, развили эти идеи, исследуя культурные паттерны разных народов. Р. Бенедикт, в частности, ввела понятие культурной конфигурации, уникального стиля каждого общества. Философскую трактовку релятивизма дал Уильям Грэм Самнер, утверждавший, что моральные нормы относительны и определяются культурой. В более позднее время к проблеме обращались Клиффорд Гирц, Дэвид Бидни и многие другие антропологи.

Однако наиболее последовательно принципы культурного релятивизма были сформулированы американским антропологом Мелвиллом Херсковицем. Он доказывал, что ценности и суждения каждого человека неизбежно обусловлены культурой, в которой он воспитан. Поэтому нельзя судить об одной культуре с позиций другой, для каждой нужно подбирать ее собственные критерии оценки.

Во второй половине XX в. установка культурного релятивизма стала общепринятой в культурной антропологии и распространилась на социальные и гуманитарные науки. Ее влияние прослеживается в постмодернистской философии, критикующей саму возможность универсального знания (например, у Ричарда Рорти [1997], Жан-Франсуа Лиотара [1998], Жака Деррида [2000]), в теории литературы, в гендерных исследованиях и современной политической теории, подчеркивающей право культур на самобытность и предостерегающей от навязывания всем универсальных ценностей западной цивилизации. В целом релятивистская парадигма является одной из основополагающих для современной культурной антропологии.

Франц Боас, один из основоположников американской культурной антропологии, был убежденным сторонником идеи культурного релятивизма. Он утверждал, что каждая культура уникальна и должна пониматься в своих собственных терминах, исходя из ее специфического исторического развития [Боас 2024].
Ф. Боас критиковал эволюционистские теории, пытавшиеся выстроить единую линию развития культур от «примитивных» к «цивилизованным». Вместо этого он предлагал изучать конкретные культурные факты в их взаимосвязи, не прибегая к внешним оценочным критериям. По его мнению, культуры нельзя сравнивать как «высшие» и «низшие» – они просто разные, и задача антрополога – понять внутреннюю логику каждой из них. Ф. Боас подчеркивал роль культурных паттернов, определяющих нормы мышления и поведения людей. То, что кажется странным и «нецивилизованным» внешнему наблюдателю, на самом деле глубоко укоренено в культурной традиции и имеет собственный смысл. Поэтому Ф. Боас призывал проявлять терпимость и уважение к культурным различиям, не навязывая другим свои ценности и мировоззрение. Идеи Ф. Боаса оказали огромное влияние на последующее развитие антропологии и сделали релятивизм одной из центральных парадигм в изучении культур.

Рут Бенедикт, ученица и последовательница Ф. Боаса, развила идеи культурного релятивизма в своих трудах. Она утверждала, что каждое общество обладает уникальным, целостным и внутренне согласованным культурным паттерном. Этот паттерн пронизывает все аспекты жизни людей – от хозяйства и социальной организации до религии и искусства. Р. Бенедикт сравнивала культуры с индивидуальными личностями, обладающими своим неповторимым характером. Она полагала, что любые элементы культуры – обычаи, верования, ценности – могут быть поняты только в контексте этого общего паттерна. То, что в одной культуре считается нормальным и естественным, в другой может выглядеть странно и даже отталкивающе. Но это не повод считать какую-то культуру «лучше» или «хуже» – они просто устроены по-разному. В книге «Модели культуры» [Бенедикт 2023]
Р. Бенедикт показала, насколько непохожими могут быть жизненные установки разных народов. Так, если одни культуры делают акцент на соперничестве и индивидуальных достижениях, то другие, напротив, на кооперации и примирении. Бенедикт призывала с уважением относиться к чужим обычаям и ценностям, какими бы экзотическими они ни казались. Вслед за Ф. Боасом она утверждала, что европейские стандарты не являются универсальной нормой и ни одна культура не вправе навязывать другим свой образ жизни. Хотя идеи Р. Бенедикт вызвали немало критики, они способствовали становлению культурной антропологии как науки и утверждению релятивистской перспективы в западной мысли XX в.

Маргарет Мид, как и ее учитель Рут Бенедикт, была сторонницей культурного релятивизма. Она считала, что поведение и ценности людей нужно рассматривать и оценивать в контексте их собственной культуры, а не с точки зрения внешнего наблюдателя [Мид 1988]. В своих полевых исследованиях на островах Океании
М. Мид обнаружила поразительное разнообразие в том, как разные народы устраивают свою жизнь – как растят детей, как строят отношения между полами, как относятся к сексу и смерти. То, что европейцам казалось естественным и неизменным, на поверку оказывалось лишь одним из множества культурных вариантов. Например, переходный возраст, который в западных обществах часто бывает периодом стресса и конфликтов, на Самоа протекал совершенно безболезненно – потому что там к подросткам относились иначе. Или институт брака – казалось бы, универсальный, но в разных культурах он принимает совершенно разные формы. М. Мид полагала, что, если мы хотим понять людей другой культуры, то должны постараться взглянуть на мир их глазами, принять их собственную систему ценностей и координат. Навязывать всем народам единые, якобы «передовые» стандарты – это культурный империализм, который ни к чему хорошему не приведет. Напротив, культурное многообразие – это величайшее богатство человечества, которое нужно всячески оберегать. При этом М. Мид не призывала слепо восхищаться экзотическими обычаями. Она считала, что антрополог может и должен выносить моральные суждения. Но делать это нужно осторожно, не впадая в этноцентризм и помня о культурной обусловленности наших представлений о добре и зле.

Уильям Грэм Самнер, как и М. Мид, был одним из основоположников культурного релятивизма в антропологии. В книге «Folkways» [Sumner 1906] он утверждал, что моральные нормы и обычаи любого общества являются продуктами его исторического развития. То, что считается правильным и неправильным, добром и злом в одной культуре, может быть совершенно иначе оценено в другой. У. Самнер призывал отказаться от этноцентризма – от привычки судить другие народы по меркам собственной культуры, которая кажется нам единственно нормальной и разумной. Чтобы постичь обычаи и верования людей, живущих
в иных обществах, нужно попытаться понять внутреннюю логику их образа жизни, а не просто называть все непривычное «дикостью» и «невежеством». В то же время У. Самнер, в отличие от М. Мид, не идеализировал «примитивные» культуры. Он полагал, что во всех обществах, наряду с полезными и благотворными обычаями, существуют и дисфункциональные, тормозящие развитие. Задача ученого – объективно, беспристрастно изучать и те и другие, показывая, как они возникли и что ими движет. У. Самнер был одним из пионеров научного подхода к культуре, свободного от морализаторства и предвзятых оценок.

Клиффорд Гирц, один из самых влиятельных антропологов второй половины XX в., развивал идеи культурного релятивизма, опираясь на подход, известный как «интерпретативная антропология» [Гирц 2004]. По мнению К. Гирца, задача исследователя состоит не просто в объективной фиксации обычаев, ритуалов и верований изучаемого общества, а в постижении тех смыслов, которые сами носители культуры в них вкладывают. Чтобы понять образ жизни и мировоззрение другого народа, нужно истолковать его культуру как своего рода текст, состоящий из множества символов и значений. При этом интерпретация неизбежно ограничена собственным культурным опытом исследователя. Полностью абстрагироваться от него и достичь «абсолютной объективности» не представляется возможным. К. Гирц полагал, что любое антропологическое описание есть «интерпретация интерпретаций», то есть истолкование тех толкований, которые люди дают собственной культуре. А так как возможны разные интерпретации одних и тех же культурных феноменов, антропология должна быть открыта для альтернативных точек зрения и подходов. К. Гирц подчеркивал, что культуры – это не застывшие, неизменные системы, а динамичные, текучие образования, постоянно трансформирующиеся и взаимодействующие друг с другом. В современном мире практически не осталось изолированных сообществ, и любое общество испытывает влияние соседних и даже далеких культур. Поэтому бессмысленно говорить о культурах как о чем-то обособленном и однородном. К. Гирц призывает изучать не столько отдельные культуры, сколько процессы их взаимодействия, обмена
и гибридизации. При этом антрополог не должен претендовать на обладание единственно верной и исчерпывающей интерпретацией. Его задача – предложить убедительное и информативное истолкование, помогающее лучше понять смыслы
и логику незнакомой культуры, но отнюдь не последнее слово в ее постижении.

Дэвид Бидни, американский антрополог и философ, критически относился к идеям культурного релятивизма. Он признавал, что каждая культура уникальна и должна рассматриваться в своем собственном контексте. Однако, по мнению Д. Бидни, существуют некоторые универсальные ценности и критерии, позволяющие сравнивать и оценивать разные культуры [Бидни 1997]. Полный релятивизм ведет к невозможности составить объективное суждение и отличить истину от лжи, добро от зла. Д. Бидни опасался, что акцент на относительности всех ценностей и норм может привести к нравственному нигилизму и безразличию.
Он призывал искать в разнообразии культур то общее, что их объединяет, – некие базовые представления о человеческом достоинстве, справедливости, свободе.
По мысли Д. Бидни, антропология должна не только фиксировать культурные различия, но и выявлять кросс-культурные универсалии, видеть за многообразием частных форм всеобщие основания человечности. Философ выступал за «критический релятивизм», признающий равноценность культур, но не отрицающий возможности их оценки с позиций гуманизма и общечеловеческих ценностей. Таким образом, Д. Бидни стремился найти золотую середину между крайностями абсолютизма и релятивизма, между универсализмом и партикуляризмом в понимании культуры.

Мелвилл Херсковиц, один из основоположников культурной антропологии в США, был сторонником культурного релятивизма. Он считал, что каждая культура представляет собой уникальную систему ценностей, верований, традиций и должна рассматриваться и оцениваться изнутри, с точки зрения ее собственных критериев и стандартов, а не через призму чужих представлений [Herskovits 1972]. По мнению М. Херсковица, не существует абсолютных и универсальных норм, которые были бы справедливы для всех культур. То, что считается правильным и нормальным в одном обществе, может быть неприемлемо в другом. Культурный релятивизм призывает воздерживаться от оценочных суждений при столкновении с иными традициями и образом жизни. М. Херсковиц полагал, что этноцентризм и убежденность в превосходстве собственной культуры мешают объективному научному изучению культурного многообразия человечества. Антрополог должен стремиться понять каждую культуру в ее собственном контексте, выявить ее внутреннюю логику и связность, а не сравнивать со своими привычными мерками. В то же время М. Херсковиц не впадал в крайний релятивизм и не считал, что культурные различия непреодолимы. Он признавал наличие некоторых общих универсалий и возможность кросс-культурной коммуникации. Однако для него было важно подчеркнуть самобытность и равноценность всех культур, недопустимость навязывания чужих ценностей и образа жизни.

Культурный релятивизм, провозглашенный М. Херсковицем и другими антропологами, оказал значительное влияние не только на науку, но и на общественное сознание. Признание равноценности и самобытности всех культур, отказ от этноцентризма и идеи превосходства одних народов над другими способствовали утверждению идеалов толерантности, уважения к чужим традициям и образу жизни. Культурный релятивизм стал одним из истоков мультикультурализма – концепции гармоничного сосуществования разных этнических и культурных групп в рамках одного общества. В то же время распространение релятивистских идей в массовом сознании имело и некоторые проблемные последствия. Релятивизм нередко понимался упрощенно, как признание полной равноценности и одинаковой приемлемости любых культурных норм и практик. Но ведь далеко не все традиции одинаково хороши с гуманистической точки зрения. Существуют обычаи, несовместимые с идеями прав человека и достоинства личности, наносящие ущерб здоровью людей. Женское обрезание, кровная месть, принудительные браки, детский труд – признавать ли эти явления нормальными только на том основании, что в каких-то культурах они считаются приемлемыми? Получалось, что культурный релятивизм подрывает универсальные нравственные нормы и ценности, лишает критериев оценки те или иные обычаи. Кроме того, абсолютизация культурных различий может вести к разобщенности и сегрегации этнических групп, когда каждая замыкается в своей идентичности. Поэтому современная социальная мысль ищет баланс между признанием культурного многообразия и утверждением некоторых общечеловеческих принципов и прав. Уважение к самобытности разных традиций должно сочетаться с критическим подходом, с открытым обсуждением спорных и проблемных аспектов. Культуры не изолированы, они взаимодействуют и влияют друг на друга, могут меняться и развиваться, отказываясь от одних обычаев и перенимая другие. Диалог и взаимопонимание между представителями разных культур возможны и необходимы, но для этого требуется выработка некоей общей системы координат, своего рода нравственного эсперанто современного мира.

Заключение

Таким образом, культурный релятивизм, несомненно, сыграл важную роль в преодолении этноцентризма и утверждении идеалов толерантности. Благодаря ему в общественном сознании утвердилась мысль о самоценности и равноправии всех культур, недопустимости навязывания одними народами своих норм и ценностей другим. Это способствовало росту межкультурного взаимопонимания и уважения. В то же время распространение релятивистских идей имело и некоторые негативные последствия. Порой из тезиса о равноценности культур делался ошибочный вывод о том, что любые культурные практики должны признаваться нормальными и допустимыми, даже если они противоречат универсальным гуманистическим ценностям и правам человека. Культурное многообразие – это, безусловно, ценность и богатство человечества. Но оно не должно означать этического релятивизма и признания любых норм и обычаев одинаково приемлемыми. Существуют некоторые общечеловеческие ценности (такие как право на жизнь, свободу, достоинство личности), которые должны рассматриваться как приоритетные по отношению к культурным традициям. Таким образом, культурный релятивизм сыграл неоднозначную роль. С одной стороны, он способствовал росту толерантности и уважения к культурным различиям. С другой – в своих крайних формах он мог вести к этическому релятивизму и оправданию негуманных практик. Современное общество стоит перед задачей найти разумный баланс между признанием ценности культурного многообразия и защитой фундаментальных прав человека.

Литература

Аристотель. Соч.: в 4 т. Т. 4. М. : Мысль, 1983.

Бенедикт Р. Модели культуры. М. : Альма-Матер, 2023.

Бидни Д. Концепция культуры и некоторые ошибки в ее изучении // Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретация культуры / сост. С. Я. Левит. СПб. : Университетская книга, 1997. С. 57–90.

Боас Ф. Антропология и современность. М. : Альма-Матер, 2024.

Гирц Г. Интерпретация культур. М. : РОССПЭН, 2004.

Деррида Ж. О грамматологии. М. : Ad Marginem, 2000.

Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. М. : Ин-т экспериментальной социологии; СПб. : Алетейя, 1998.

Мид М. Культура и мир детства: Избр. произведения. М. : Наука, 1988.

Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск : Изд-во Новосиб. ун-та, 1997.

Herskovits M. J. Cultural Relativism. Perspectives in Cultural Pluralism. New York : Random House, 1972.

Sumner W. G. Folkways: A Study of the Sociological Importance of Usages, Manners, Customs, Mores, and Morals. Boston : Ginn, 1906.