Философия глобального мира: метафизика жизнестроения XXI в.
скачать Авторы:
- Ильин В. В. - подписаться на статьи автора
- Ильин К. В. - подписаться на статьи автора
- Родин П. Н. - подписаться на статьи автора
- Кяримов З. Х. О. - подписаться на статьи автора
Журнал: Век глобализации. Выпуск №4(56)/2025 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/vglob/2025.04.11
На широком социально-политическом фоне обосновывается несостоятельность проводимого атлантизмом агрессивного неоимпериалистического курса «The West against the Rest». Метафизику жизнестроения XXI в. отмечает не локализм соперничества, но универсализм союзничества; эпицентр философского оправдания планетарного праксиса представляет фокусировка на судьбе человечества в его родовой имплементации. Твердую почву всестороннего саморазвития человека и человечества представляет гуманистическая глобальная организация, тематизируемая категориями целесообразного жизнедействия, в котором уникальные персональные цели конституируются универсальными ценностями «земного всеединства».
Ключевые слова: глобальный мир, философия глобального мира, природо-, культуроподобные технологии, аксиологическая санация жизневоспроизводственной деятельности.
PHILOSOPHY OF THE GLOBAL WORLD:
METAPHYSICS OF LIFE BUILDING IN THE 21ST CENTURY
Against a broad socio-political background, the authors substantiate the inconsistency of the aggressive neo-imperialist course pursued by Atlanticism, “The West against the Rest”. The metaphysics of life-building in the 21st century is marked not by the localism of rivalry, but by the universalism of alliance; the epicenter of the philosophical justification of planetary praxis is the focus on the fate of humanity in its generic implementation. A solid foundation for the comprehensive self-development of an individual and humanity is represented by a humanistic global organization thematized by categories of expedient life action, in which unique personal goals are constituted by the universal values of the “earthly unity”.
Keywords: global world, philosophy of the global world, natural and cultural-like technologies, axiological reabilitation of life and production activities.
Статья продолжает цикл откликов-публикаций на вдохновительное интервью главного редактора журнала «Век глобализации» профессора А. Н. Чумакова
с руководителями Всемирной федерации философских обществ последних лет – профессорами И. Кучуради (Турция), У. Макбрайдом (США), Л. М. Скарантино (Италия) об участии философии в решении проблем мирового развития [Кучуради и др. 2025].
Во все и всякие судьбоносные, несущие великие испытания времена возрастает значение духовно наставляющего окормления. Не случайно апостол Петр как сопастырь и свидетель страданий Христовых умолял последующих пастырей пасти стадо Божие в духе просветляющей благодати первосвятителя [1 Пет. 5:2–4].
Уже в те стародавние трагические моменты всемирной истории открылась правда чудодейственного утверждения в настоящей истине, ниспосылаемой как благоволящий глас, пророческое слово с высоких небес.
По степени насыщенности тяготами, их густоты, не отличаясь от переломных времен всетерпения бывших, наше переломное испытательное время настоятельно жаждет обретения светильников в темных местах, восхождения утренних звезд в сердцах наших [2 Пет. 1:19]. Как и прошлые динамичные времена, переживаемое нами не недвижное, но измеряемое бурным движением время требует благодатного осветления, сообщающего понятие, используя мысль Хайдеггера, – не пришли ли мы слишком поздно, когда Боги уже ушли, и не слишком ли рано, когда Бытие еще не настало?
Будирующее экзистенциальное вопрошание обязывает отработать отчетливое представление о природе двух вещей:
– (А) характере современного мира;
– (В) характере рефлективного ресурса, производящего санацию (А).
(А) Согласно эвристичной методологии философской диатетики концептуализация существа современного глобального месторазвития покрывается контуром онтологически-онтической дилеммы «начал-концов», где на одной – первоприродной – стороне проблема физического вакуума (не в прямом – генологическом, составляющем предмет забот квантовой (флуктуация «ничто») и неквантовой (сингулярность) астрофизики, космологии, а в переносном – эсхатологическом смысле: конец существования высшей (обеспеченной антропным принципом
в сильной редакции) сферы мироздания с ее вселенским локалом); на другой – второприродной – стороне проблема метафизического вакуума: наведенного духовного самовыгорания человечества, предрешающего финализацию антропной цивилизации [Проблема… 1999: 175–188] как таковой.
Исходно, правда, указанная проблема «начал-концов» до придания ей вменяемых «космологическо-эсхатологических» толкований тематизировалась в языке «начал без концов» – в духе нескончаемого научно-технологического прогрессизма.
Соответственную апологетическую платформу артикулировал Вернадский, как теперь выясняется, достаточно беспечно утверждая: потенциал оседланного наукой инструментального разума не может в миротворчестве привести к результатам, противоречащим тому объективному процессу, созданием которого он является [Вернадский 1991: 21]. На данном резоне декларировалась конкордия биосферы-ноосферы: последующее, вырастая из предыдущего, образует с ним гармоничное целое.
Как показал опыт функционирования вселенской мегатехнологической супермашины в первой четверти первого века третьего тысячелетия, это совсем не так: консолидированная (научно-технологическая, обеспечивающая рафинирован-ный индустриальный постав нещадным истреблением вещества природы) ноосфера не то, что согласованно-стройно, но и принудительно не вписывается в исконные циклы, ритмы, потоки биосферных процессов.
В преддверии глобального кризиса вполне четко осознано: с момента закрепления в неолите парадигмы покорения природы, где человек в ней – не слуга,
но властелин – господин – владетель – хозяин, наметился вирулентный хиатус между объективно логическими фигурами поддержания самодействия, самостояния естественного и искусственного ареалов существования.
Тревожным свидетельством о неблагополучии, растущем недомогании состояний, претенциозных модусов техногенной цивилизации несть числа. Ограничимся констатацией следующего:
– 60 % экосистем суши наиболее промышленно развитых регионов Северной Америки, Европы, Японии разрушено;
– по некоторым подсчетам, спустя четверть века, дабы прокормить разрастающееся человечество, потребуется две геобиомассы;
– на производство одной пищевой калории в США непроизводительно расходуется 10 калорий ископаемого топлива;
– вследстивие техногенно спровоцированного изменения климата – в частности повышения температуры атмосферы, таяния ледников – участились стихийные бедствия (наводнения, пожары, ураганы), приносящие колоссальный некомпенсируемый ущерб, страдания.
Между тем сказанное выглядит «детской игрой», отступая перед капитальным: паушальный продуктивный ресурс геобиосферы способен обеспечить проживание 9 млрд землян; расчетная цифра достигается к 2050 г. (в настоящий момент на Земле насчитывается 8 млрд далеко не безбедно существующих сапиентов). Подступает обязывающее: что дальше?
Как на данном тревожном и вполне отчетливом фоне воспринимать настойчивые глобально не выверенные управленческие установки добиваться устойчивого развития (УР), достигать стабильного экономического роста (ЭР)?
Мир вступил в турбулентную полосу дефицитного, ресурсно подорванного существования, рефлексия реалий которого с позиций включения здравомыслия востребует тщательной проработки первостепенного:
– (1) насколько осмысленны стратегии УР, ЭР в мировом масштабе;
– (2) каковы перспективы потребительно-истребительной индустриально-тех-
нической цивилизации;
– (3) почему прогресс «наук, технологий, искусств» оборачивается антипрогрессистским впадением в одиозное природоразрушительное варварство.
Какова доктринальная подкладка рассуждений, положительно снимающих озабоченности (1)–(3), метатеоретически фундирующая оптимизацию отнюдь не радужной ситуации, отличающей положение дел в (А)?
(В). Агенту духовного и практически-духовного производства невозможно было понять и принять максиму Сартра «мы не желаем смотреть на мир глазами грядущего», выдвинутую во второй половине прошлого века; теперь же – в первой половине века нынешнего – ее невозможно понять и принять и агенту праксиса.
Человек живет в живом времени, предуготавливающем разные сюрпризы,
в числе которых – раритеты жизненного ненастья, знаков беды. Текущий хронотоп идентифицируется как универсально кризисное время и – сильнее – время критически, катастрофически кризисное [Ильин 2023б], драматизирующее и проблематизирующее перспективы родового благополучия. В такие моменты истории не смотреть на настоящее «глазами грядущего» – верх неразумия. Как едино-цельная родовая манифестация ratio человечество обязано жизнедействовать с точностью до наоборот: вопреки сартровской максиме налаживать преходящее императивами предстоящего.
Вслед за Брехтом спросим: о чем поют в критические «темные» времена?
И его же словами ответим: в темные времена поют о «темных временах». Поют все, кроме тех, кому по долгу служения вменяется организация самосознания человечества во все – в том числе мрачные периоды его прозябания. Таковы в предельном функциональном выражении мифология, религия, эпика, философия как практически-духовные формы символического [Его же 2013].
Человек, существо имперфектное, творит мир по лекалам потребного – деонтологически направляемого перспективизма, целеориентирующие диспозиции которого семантизируются в терминах указанных практически-духовных форм мегамироосвоения. Общее в них определяет «теоретический» момент мироосвоения, сосредоточивающийся (через генерализирующие синтезы достояний культуры) на версификации миропонимания. Различное в них определяет «практический» момент мироосвоения, сосредоточивающийся на аппликации миропонимания. А именно: сверхцель миропонимания быть идейным ядром мироосвоения; иначе говоря: деятельности, подчиняющей человеческую инициативу решению сверх-ценных задач. С данной точки зрения мифология, религия, эпика, философия не единообразно трактуют потенциал человечности.
Первые три выхолащивают из него элемент активизма:
– миф погрязает в бывшем как неодействуемом всесбыточном;
– религия – в бывшем и настоящем как неодействуемым прологом к вечному;
– эпика – в катастрофизме разных времен как постороннему одействованию судьбоносному [Ильин В. В., Ильин К. В. 2025].
Исключительно философия, внедряя в миропонимание будирующее мироизменение, возвышает его до деятельностного мироосвоения. (В контексте излагаемого выглядит сомнительной надуманная схема развертывания метатеоретического интеллектуализма Рорти, выделяющего несуществующие точки роста: религия – философия – литература. Литература [эпика] не может претендовать на роль универсальной в некотором терминальном отношении формы самосознания человечества по очевидной причине: таковую роль она не играет. Литературная [эпическая] деятельность ограничивается тематизацией мировой линии [судьбы] человека, семьи – на более широком предметном фоне – судьбы рода, мироздания [заходы в сопредельные порядки чего отличает творчество корифеев – коллективных авторов народно-фольклорных эпопей – легендарные «Авеста», «Слово», «Манас» и т. п., – ранних античных трагиков, Данте, Шекспира, Гете, Пушкина, Достоевского, Толстого] – но не более того. Специализированной, профессиональной разработкой сюжетов: Мир, Человек, Судьба, Истина, История, Добро, Красота, Польза, Жизнь, Будущее и т. д., – такой непосредственной амбициозной цели в качестве, так сказать, технического задания литературный опыт перед собой не ставит. Как точно излагает Бунин: художники – борцы за «вечные, Божественные основы человеческого существования» [Публицистика… 1999: 72], однако же самые эти «вечные, Божественные основы», открывающие «духовную даль», субъекты художественности в «чистом» виде не складывают. Последнее востребует специфического типа деятельности, предполагающего [по Платону] выход из «времени» в «вечное», что не составляет компетенцию литературы, не преодолевающей в «чистом виде» привязку к «временному»).
Словом, ни мифология, ни религия, ни литературная эпика не способны выступать метафизическим стилобатом гуманитарного зодчества, направляющим вселенско-родовое плодоношение. Не способны – ввиду тематической частичности, функционально-ролевой паллиативности. Если прибегать к квалификациям сильным, данные три формы практически-духовного (с позиций заявляемого угла зрения) в жанровом отношении узко драматичны с рельефно просматриваемым креном в трагедийное исполнение: на том резоне, что берут действительность в тенденциозном залоге «завершение»: как подчеркивал в «Поэтике» Аристотель, признак трагедии – развертывание действия до «полного выяснения». Апекс последнего в мифологии, религии – апелляция к фидеистическому; литературе –
к фатическому, берущему ответственность за перипетии бренной жизни лиц, семей (калейдоскопическая смена судьбических декораций в экзистенциальных треволнениях Каина – Авеля, Иосифа с братьями, Иова с сыном, Бориса – Глеба, Ореста, Медеи, Отелло, Гамлета, короля Лира, братьев Карамазовых, Анны Карениной и т. д. [Шкловский 1984]). И лишь философия берет высоты тематического универсализма, жанровой всеохватности, перенося фокус профессиональных забот с «завершения» на «совершенствование».
Верно: как и сопоставительные с философией формы символического, – она реализует содержательную финализацию, но апологетизирует не «развязку», а идеальную «завязку», не «трагедийный результат», а «оптимистичный процесс». Как и ее идейные гомологи, философия комбинирует понятием «абсолютного» «предельно единого», но, прибегая к традукции, – в редакции не «едино-неподвижного» Парменида, а «едино-подвижного» – Прокла. В этом дело.
Отсюда, – ретардируя хайдеггеровское, – проблему «начал и концов» философия тематизирует в створе сдвига с Теодицеи на Антроподицею:
– Боги «ушли»: место «Великого Архитектора» (Лейбниц) занял архитектор малый: с универсализацией родового праксиса две формы объективного процесса – природа и целеполагающая деятельность слились в синкресис антропо-техно-соционатурной тотальности с верховенством человеческого начала [Ильин 2018];
– Бытие не «наступило»: будучи не «тварью», а по образу и подобию «творением», человек, не довольствуясь быванием в «иметь», взыскует полноценного обретения подлинного пребывания в «быть», что обостряет исконное философское «что есть человек?»: колония клеток, биомасса, беспастушье стадо или «тростник мыслящий» духообремененный. В последнем единственно приемлемом исходе актуализируется сюжетика «просветления»: если Боги ушли, лишая творение высшего руководства, может ли настать Бытие из длани замещающей оригинал копии – человека богооставленного?
Здесь volens-nolens подступает вынужденное – нерв глобалистики в современной философской трактовке составляет забота: привитие человеческому миротворению высокой миссии Первосоздателя, – в ортодоксальной лексике – божеского; в секулярной лексике – гуманитарного. Ни больше ни меньше, – для практического исполнения ставится задача организации деонтологически выверенной глобалистики, в светском прочтении – аксиологически доброкачественной; в противном случае – безнадежный, некомпенсируемый подрыв родового перспективизма.
«Чудесное обобщение, созданное самой реальностью» (А. Лежнев), состоит в генеральном неодолимом сознании ответственности обрядившегося в тогу мирового архитектора совокупного субъекта цивилизационного действия – за все и вся. За будущность не отдельных «просвещенных», «авангардных» – привилегированных единиц человечества, но человечества как носителя родовой человечности.
Не частичная, а целокупная – пангуманитарная точка зрения образует нерв аксиологически отягощенной глобалистики, концептуальное ядро которой представляет тезис Фейербаха: ложно то, что противоречит сущности рода. Профессиональный взгляд на глобальную философию современности, следовательно, только такой: она не может не быть всечеловечной и с rigor juris – вселенской, коннотацией чего выступает идеология добровольной всепланетарной солидарности, про-рабатываемая в терминах религиозных (экуменизм); полусветских (философия Соловьева); светских (философия науа, убунту, инков) и др.
Как видно, утвердительный пафос глобальной философии современного уров-
ня – противостояние духовному обмельчанию человечности на базе ценностного сплочения вокруг родового служения: пролонгации аутентичного существования, континуального вершения мировой истории.
Критический пафос ее нацелен на предотвращение саморазрушения человечности, опасность чего сулит отказ от своеобычных эволюционно высоко адаптивных правил жизневоспроизводства, – того, что ортодоксальный традиционализм именует богоотступническим попранием естественных устоев обмена деятельностью (ЛГБТ, child free, фурри, квадроберы, асоциальная персональная капсулизация и пр.), а светский методологизм – «разволшебствованием» (Вебер), деаксиологизацией (Мюрдаль) [Ильин 2020]. (В принципиальном плане не может быть поддержана заявленная Риккертом и далее Шелером неправомерная интенция на локализацию ценностей в постороннем человеческой деятельности автономном трансцендентном царстве, разваливающая самое директивную канву функционирования wertswelt как орудия самонастройки umwelt и lebenswelt.)
Совершенно очевидно: одного правового регулирования интеракции недостаточно; закон действен там, где опосредован законопослушным, то есть ценностно подготовленным духом, что, вопреки допущениям теоретиков «естественного права», обосновывал Августин в доктрине lex aeterna, обслуживающем град Божий.
Применительно к нашим Палестинам правильно высказать: метафизику жизнестроения первого века 3-го тыс. новейшего времени не может развертывать философия (слогом Гегеля), рисующая серым по серому, – пренебрегающая основополагающим salus animarum suprema lex.
Благо всех – в возрастании высот душ наших, – именно данный императив в идеале ассюрирует усилия глобальной философии. Философии всемирного общего дела.
До фактического воплощения ее в обозримом мироустроении, к несчастью,
не дошло.
Есть много способов забраться на Луну, но сделать это можно благодаря сотрудничеству, – устами Сирано повествует Ростан. Во главу угла, таким образом, и средствами литературы ставится акцентуируемое философией консолидированное сплоченное действие: добровольная солидарность.
Мировой опыт проектирования масштабной ответственной межчеловеческой коммуникации располагает немногими прецедентами налаживания широкоформатного союзничества. Здесь – планы:
(а) Екатерины II («греческий проект») на монопольное вершение Россией кон-тинентальных дел при равенстве европейских партнеров;
(b) Александра I, жертвовавшего дивидендами победы над французским аг-рессором, установить прочный – «Священный» – европейский мир;
(c) участников антигитлеровской коалиции учредить согласованный мировой порядок (МП);
(d) общеевропейского дома от океана до океана;
(е) гарантийного взаимодействия «Россия – НАТО» в постсоветский период взаимных сношений великих держав.
Ретроспективно обозревая бывшее, приходишь к неутешительному: намечаемые (а)–(е) достаточно вдохновительные возможности, проходя по части мечтательных дезидератов, оказались упущенными. Ни одна из моделей региональной – глобальной консолидации не получила какой-то внятной объективации.
Причина – местничество, возобладание эгоистичных (национальных, корпоративных) интересов, утрирование локального, воздвигающего плотину на пути согласованного общепланетарного действования.
Разодолжителен итог: современную политическую картину мира отличает:
– доктринально – частичность, идейно конституирующая приоритетность частного над общим (невзирая на сакраментальное юридическое: privatorum conventio juri public non derogat);
– прагматически – блоковость, силовым образом конституирующая приоритетность того же (невзирая на сакраментальное поэтическое:
pax una triumphis
innumeris potior)
Если б каждый и все с ним разделяли глобальную философию сотрудничества, человеческая история разрешалась бы благом; мощь единого духа, восставая против розной силы, радовала бы нас повсеместно и скоро [Гете 2017: 230], всегда, везде открывала «живую вечность» (Блок) бытия безмятежного. Пока, однако, мы не движемся не то что в сторону «света», но и «покоя».
Воспринимая сказанное как некую пропедевтику, выскажемся по артикулированному выше перечню редактирующих глобальную повестку, а с тем – определяющих гравировку планетарной истории, первостепенных тем.
(1) Глобальная обеспеченность политически ангажируемых стратегий УР, ЭР. Опираясь на ранее представленную аргументацию [Ильин 2022; 2025], признаем: ни одна, ни другая стратегия как мейнстрим глобального развития ресурсно, технологически, гуманитарно не обеспечена. Грядущее нельзя проектировать, как прежде, – отвлеченно – спекулятивным броском мысли в качественном залоге, минуя сдерживающие «полет фантазии» реифицирующие детализации. Так выстраиваются утопии-ухропии, повествующие о «нигде-никогда» – несбыточном.
Пионером разоблачения беспредметного спекулирования в созидании социально-политических фантасмагорий был Мальтус, впервые в культуре обостривший сюжет количественного наполнения провидений. Английский священник ошибся в оценке интенсивности роста народонаселения, но был абсолютно прав в предложении сообразовывать наращивание демографической массы с обеспечивающей ее проживание продуктивной мощностью среды обитания. До него в такой плоскости перспектива воспроизводства человечества как родового владетеля-пользователя-распорядителя геобиосферы не рассматривалась, не обсуждалась.
Вероятно, по данной причине на мальтузианство с грозными инвективами обрушился Маркс, отдававший отчет, что разрабатываемая им доктрина «научного» коммунизма несет родимые пятна коммунизма «ненаучного», – как и он, игнорирующая момент квантативизации рассуждений, а потому (как и он) допускающая трансцендентные (неверифицируемые) положения: «богатства польются полным (?!) потоком»; «от каждого по способностям, каждому по потребностям» (?!) [Его же 2009].
С вступлением человечества в зону острой нехватки (истощенность, истонченность) естественных средств жизнеобеспечения; усиливающейся борьбы за не ставшую историей географию (конкуренция за промышленно неразработанные территории, акватории), – призывы к руководствованию стратегиями УР, ЭР либо утопичны, либо империалистичны.
О первом. Более или менее рациональные трактовки УР, ЭР в нашем hoc loco – в семантике не «безудержный прогресс», а «предсказуемость, легальность, регуляризуемость». Современное проектирование будущего опирается:
– на выверенные visions, количественно удостоверяемое индикативное планирование, к чему пришли ресурсно бедные страны – Япония, Китай, Вьетнам, равно как Россия, экономика которой переходит на патронируемый государством холдинговый принцип организации державного производства;
– усиление государственного (!) (не либерально-рыночного) участия в отправлении макросоциальной, макроэкономической политики.
О втором. С учетом крайне непростой фазы державного, регионального развития стран Дальнего Юго-Востока (развивающийся мир), в большинстве своем получающих дотации, безвозмездные, льготные долгосрочные кредиты, субсидии, риторика УР (исключительно в семантике «самоподдерживаемость»), ЭР для них не актуальна.
Совокупный вестерн (ЕС + США), переживая не лучшие дни своей «блестящей» истории, не как прочие (перефразируя Григория Великого) – пускается
в соблазн, отступаясь от истины. Истина же такова: некогда процветающие цивилизационно продвинутые авангардные страны развитого мира ныне – патентованные банкроты: государственные, затратно обслуживаемые долги, составляют:
у США – 37 трлн долларов; Великобритании – 2,8 трлн фунтов стерлингов; Франции – 3,3 трлн евро; ФРГ – 2,9 трлн долларов.
На Abendland (прежде всего – Германия, Франция) как ядро ЕС тяжким бременем ложится забота содержать несамодостаточных новоевропейцев (прежде всего – страны Балтии), коррумпированную «черную дыру» Украину.
На фоне падения уровня жизни собственного населения, переобременения внутренними проблемами, краха социальной политики, продолжающейся рецессии, кризиса повседневности от снижения бытового комфорта возникает «великий соблазн» – использовать канонический прием – неоимпериалистическое порабощение, казалось бы, уже свободного мира.
Реставрация империализма – перезапуск колонизаторского предпринимательства, – срывая все и всякие маски благообразия, попирая целесообразные принципы выживания в агрессивной среде – «единством и трудом», «вместе сила», –
на полном серьезе полагает возможным снимать груз застаревающих проблем за счет других.
Стратегически анонсируется курс планетарной гегемонии: The West against the Rest. Тактически проводится нюансировка:
– закабаление (финансовое, информационное, цифровое, коммуникационное, логистическое, технологическое) развивающихся стран, России (совокупный вестерн);
– фронтальное ослабление геостратегических конкурентов ЕС, России, Китая (США: трампистская наступательная платформа “Make America great again”);
– уничтожение России (планируемый горячий конфликт на дистанции 5–7 лет при показной экспансионистской апатии США, – ЕС);
– доминирование в АТР (англосаксонский АУКУС). Etc.
Незатейливая калькуляция демонстрирует: самый несговорчивый оппонент положительной теории и практики глобальных взаимодействий – вестерн, – marte, non arte, вступающий в намеренную конфронтацию со всем далеко не актерствующим миром, разыгрывающий авантюрную карту цивилизационного сепаратизма, мир-системного монополизма.
(2) Перспективы природозатратного инструментально-потребительного постава. Грядущее нещадной некомпенсируемой утилизации природного тела, продуктивной планетарной оболочки для поддержания открытого неолитом хремастичного хозяйственно-культурного типа, говоря словами поэта, – «иль пусто, иль темно». Интересующий нас прагматический разворот темы перебирает минимальный и – небезупречный набор вариантов, подчиненных «оптимальному» вхождению в точку сатурации – геобиосферного ресурсного ступора 2050 г. как результата неспособности естественного остова существования Homo выдерживать давление на него искусственного антропогенного пресса. В кругу атрибутивных «рабочих программ»:
– анонсированная саммитом в Глазго широкоформатная «зеленая» энергетическая повестка, концептуально приемлемая, но технологически (во всяком случае пока!) должным образом не проработанная (свидетельство чего – расконсервация ранее закрытых угольных разрезов в ряде европейских стран);
– сообразно неомальтузианским необузданным рецептам – наведенное прорежение популяции истребительными инструментами пандемии, этнических пикировок, региональных конфликтов, державных стычек, – в популярном ныне полукриминальном лексиконе, – тактикой «летучих» зачисток переобременяющего «балласта». В таком ключе правомерно толкование инспирированных вестерном горячих противостояний Украина – Россия, Израиль – Иран, нацеленных на вы-бивание славянской группы в центрально-европейской части Евразии; мусульманской группы в ближневосточной, азиатской части Евразии (точнее – от Магриба до Пакистана); не упоминая инициацию сплошной нестабильности в Южной Аме-рике, на Карибах, в Африке, АТР, Юго-Восточной Азии;
– перевод трофики на синтетику задействованием прорывного авангардного комплекса NBICS, гидропоники, массовизации эрзацев, суррогатов, генных модификатов. Проблему, однако, составляет пикантный нюанс: кто-нибудь где-ни-будь просчитал, как потенциально повлияет на геномику смена питательной базы жизневоспроизводства? [Ильин 2022];
– промышленное освоение околоземного пространства. Космизм как ближай-шая цивилизационная диспозиция доктринально заманчив, но индустриально не полномочен; располагается в плоскости «благословенно благословляющего».
В качестве рационального паллиатива, перефразируя Горация, хоть бы и для оттягивания наступления «суровой зимы», имело бы смысл включить консолидирующие рычаги выживания согласно тацитовскому commune periculum concordia propulsandum;
– законодательное отчуждение участков поверхности Земли (до 6 %) под рекреацию;
– законодательный – под гарантии универсальных жесточайших санкций – запрет на развязывание войн;
– обязательное отчисление доходов стран гудланд в бюджеты стран бедланд на преодоление отсталости (Всемирный фонд развития) [Там же];
– введение потолков рождаемости для стран с 2 % и более ежегодным демографическим ростом. Etc.
На деле же – игра не по всемирному праву, а по атлантистским правилам – sine jure – без доброй совести и справедливости – по понятиям сильного – obturpem causam навязывать злую волю, как говорил Вергилий, odora canum vis, – то pax Americana, то pax Britannica, то pax Romana, то pax Teutonica… Главное – в попрание духа философии глобализма – mundus occidentalis взамен взыскуемого mundus totus [Ильин 2025].
(3) Досадный хиазм: почему цивилизационный прогресс имплицирует недопустимый геобиопланетарный регресс? Причина коллизии, говоря фигурально, – несовершенный принцип жизнестроения по оксюморонному «всеобщее невсеобщее».
Как излагал Светоний: лисица шерстью линяла, да нрав не меняла.
Неолитический фазовый переход первого рода открыл опасную страницу при-родопотребительской производительной цивилизации, интенсивное наступление которой на среду обитания знаменовалось вехами: промышленная революция; массовый конвейерный постав; товарная колонизация Старого Света; территориальная колонизация Нового Света; либерально-рыночная глобализация. Просто
и непривлекательно.
Мизансцены меняются, спектакль неизменен: всеобщее торжество нерепрезентирующего всеобщее техногенно-политического империализма.
Между тем и колосья не жнет серп неразумно устроенного.
Непреодолимое фиаско мирового империализма во всех ипостасях – в безвыходно-безысходных тупиках антигуманизма, манифестируемых провалами консьюмеризма, техницизма, пауперизма.
Паушально – человеческого измельчания. В прямом (а) и переносном (b) смыслах.
(а) Взять ситуацию в ядре вестерна – США, – ее отличает стремительное гражданское расслоение с ростом обездоленных: в период 1979–2019 гг. доходы
1 % богатейших возросли на 160 %, тогда как доходы беднейших – на 24 %; доходы черных в 2021 г. составляли 61 % доходов белых; 1 % наиболее состоятельных владеет 32 % всего богатства страны, в то время как 50 % беднейших – 2 % его же.
(b) Словно предчувствуя собственный мир-системный «закат», вестерн готовится к принятию мер демпфирующих, попустительствуя самоперерождению человечности. Только в таком свете получают интерпретацию шаги, нацеленные на пестование нового «подведомственного» человека без анцестральных свойств – существа с отсутствующими аутентичными качествами – без лица. С невыразительно-податливой личиной – дериватом «5Т»: трансгендерность – утрата полового самопризнания; трансгенность – утрата натуральных зачатков вследствие ЕТ (enchantment technologies) вмешательств с потенциальным серийным выпуском управляемых киборгов, аватаров; транснациональность – утрата национальной принадлежности в привитии антипатриотизма, космополитизма; трансперсональность – утрата самоидентификации с эрозией «Я-концепции»; транскультурность – утрата духовно-традиционной связи с питающей миросознание соотечественной почвой.
Проводя критико-аналитическую оценку исторического материала, Бьюкенен связывает крах империй с крупнейшими мегасоциальными потрясениями: крах Германской, Австро-Венгерской, Османской, Российской империй по итогу Первой мировой войны; крах возрожденной Третьим рейхом Германской империи, Британской, Японской империи по итогу Второй мировой войны; крах возрожденной СССР Российской (шире – социалистической) империи по итогу третьей мировой холодной войны [Бьюкенен 2003]; в настоящий момент правильно фиксировать крах объединенной западной империи (вестерн, атлантизм – ЕС + США) – итог фронтального банкротства международного империализма по итогу упрочения многополярного полицентричного мира с антигегемонистской энергетикой взаимодействия.
С фиаско вестерна как имперо-цивилизационного проекта, похоже, начинает смиряться утратившая наступательные кондиции Европа, фактически брошенная своим заокеанским патроном в недомерное субконтинентальное плавание. Но не смиряются США, играющие мускулами вселенского домината. Обновляемая версия всепланетарного монополя в северо-американском издании: господство в сфере искусственного интеллекта; оседлание криптовалютной финансовой политики; оцифровка международных властных потоков в нужном направлении; контроль интернациональных коммуникационных, торговых артерий (Суэцкий, Панамский каналы, Северный морской путь, Шелковый путь), etc.
С целью давления на международное сообщество США вышли из Соглашения по климату, ВОЗ; в духе корыстолюбия шантажируют деятельность интернациональных институтов – ООН, МАГАТЭ, МОК и др.
В контуре рефлексии обсуждаемого важно не упускать главного: недопустимости неоимпериалистической платформы добывания собственного благополучия за счет ограбления других.
Плохой в сущности – плох всегда. Объединенная Европа уже пожинает несъедобные плоды невыращиваемых ею урожаев. С тем же столкнутся и США,
которые в скором времени испытают на себе восстание возмущенных масс под водительством антиамериканской лиги: The Rest against USA.
Диспозиция: кто завтра будет пастухом, получит все стадо, – становится безнадежным пережитком прошлого. Становится им и нерасчетливая диспозиция империалистического прогрессизма: вселенское благополучие «золотого миллиарда» всесторонне оплачено. Оплачено чем? Как говорил Ювенал, – кормлением кусками с чужого стола?
В преддверии вселенского момента истины 2050 г. современный глобальный мир не может не жить по современной глобальной философии; в свою очередь современная глобальная философия, о которой вовлеченно рассуждали И. Кучуради, У. Макбрайд, Л. М. Скаратели, А. Н. Чумаков, не может не артикулировать жизнеоснования современного глобального мира.
Содержательный эпицентр современного философского глобализма – не онтолого-гносеологический перспективизм, но перспективизм антропологический: будущность человечности в свете не частичности (индивидуальной, страновой, региональной), а тотальности: ядро философствования образует судьба человечества как такового – в его родовой имплементации.
Антропологический поворот в философии тематически ассистируется аксиологическим поворотом [Ильин и др. 2024]. Единство родового призвания прошлая философия конституировала утрированием то космизма, то теизма, то рационализма и т. д.; современная философия осуществляет это утрированием аксиологизма: если на кон ставится «жить!» – ex definitio упраздняется любой (персональный, групповой) уникализм, вытесняемый родовым универсализмом: «жить человечеству!».
В такой стереоскопии формулируется закон самовозрастания человечности, предотвращающий гибель человекоотчужденного мира.
В животном царстве средством предотвращения дисбалансов, дисфункций, диспропорций, деформаций служит саморегулирующий механизм естественного отбора; в человеческом царстве подобным средством служит регулирующий механизм автоадаптации на базе природо-, культуроподобия [Ильин 2019].
И одно, и другое комбинирует высокоэффективными технологиями ресурсосбережения, добиваясь оптимальности, достижительности, эргономичности обмирщаемых инициатив, преобразовательных актов.
Темпоральный строй современности – не трехвременность, а единовременность – всеобщий родовой эон пролонгации собственного вершения собственной суверенной истории. С генеральной интенцией – не «больше» (невыверенные УР, ЭР), но «лучше». Лучше же – ближе к аутентичной первой и второй природе, структурные, композиционные, функциональные паттерны которых отмечены со-вершенством гармонии (пропорциональность, минимакс, фрактальность):
– природоподобие: технологией наносборки «снизу вверх» позволяет генерировать потребные (!) комплексы антропо-вещной среды;
– культуроподобие: технологией аналектики (консенсуальность, толерантность, открытость) позволяет генерировать потребные (!) комплексы антропосоциаль-
ной среды.
Кто прав и к цели твердо ведет, того
Ни гнев народа, правду забывшего,
Ни взор грозящего тирана
Ввек не откинут с пути.
Во всем прав говорящий так, наставляющий нас из древности Гораций, правоту которого упрочает правота современной глобальной философии, сподвигающей на разрешение кардинальных проблем планетарного масштаба и значимости в духе спасительного гуманизма – искренности, взаимоуважения, паритета, человеколюбия.
Как всякую идеально-типическую форму современную глобальную философию отмечает некий флер абстрактности, атрибутивный классическим широкоформатным философским конструкциям, рефлективно представляющим рационально оформленные реалистичные тенденции. Смыслозначимость последних – двоякая:
– подобно традиционным идеальным моделям (идеальная паровая машина) репрезентировать изучаемые явления в «чистом» канонически-сущностном, не искажаемом влиянием флуктуаций виде;
– подобно традиционным устремительным моделям (теории пределов, экстремумов) – репрезентировать изучаемые явления в «совершенном» канонически-эталонном, не искажаемом влиянием рандомизаций виде.
С гносеологического угла зрения идеально-типическая философия глобализма генеалогически выстраивается по отнесению к человеческим ценностям, визируя тем самым свою «живую» анропологически-аксиологическую «вечность». Без, так сказать, «пятен… неизбежных в природе людской» (Гораций).
С социологического угла зрения она выстраивается как реалистичная «утопия», в устремлении на терминальный апекс в мысленном выражении доводящая до предельного воплощения собственные изменения.
Консолидированная гносеолого-социологическая точка зрения вводит деонтическое пространство возможного мира W, коррелированное с фактическим пространством действительного мира W0 отношением неограниченного приближения. В наиболее простой и явной понятийной экипировке существо дела передает фигура «направление», обеспечивающая сближение подверженного изменению явления с неким финальным, интерпретируемым в качестве «чаемого», «потребного» состояния пунктом изменения.
Литература
Бьюкенен П. Смерть Запада. М. : АСТ, 2003.
Вернадский В. И. Научная мысль как планетарное явление. М. : Наука, 1991.
Гете И. В. Малое собр. соч. СПб. : Азбука, 2017.
Ильин В. В. Мир Globo: вариант России. М. : КДУ, 2009.
Ильин В. В. Теория познания. Симвология. Теория символических форм. М. : Изд-во Моск. ун-та, 2013.
Ильин В. В. История и философия науки. М. : Проспект, 2018.
Ильин В. В. Теория познания. Критика инструментального разума. Spisiosa miracula: тотальный мировейник. М. : Проспект, 2019.
Ильин В. В. Аксиология. М. : Проспект, 2020.
Ильин В. В. Метафилософия. Поэтика философии. М. : Проспект, 2022.
Ильин В. В. Российская империя. Отжившее и живое. М. : Проспект, 2023а.
Ильин В. В. Философия кризиса. Человечество в эпоху катастрофических перемен. М. : Проспект, 2023б.
Ильин В. В. Россия и Запад: борьба миров. Actio popularis. М. : Проспект, 2025.
Ильин В. В., Ильин К. В. Археология творчества: потенциал ноэзиса (Статья 1) // Вестник Тверского государственного университета. Сер.: Философия. 2025. № 2(72). С. 32–43.
Ильин В. В., Кокоева И. А., Родин П. Н. Шафигуллина Т. В., Яловенко Я. В. Философия глобализма: сценография homo aestimator // Век глобализации. 2024. № 1(49). С. 22–34.
Кучуради И., Макбрайд У., Скарантино Л. М., Чумаков А. Н. Философия перед лицом мировых проблем XXI в. // Век глобализации. 2025. № 1(53). С. 3–24.
Проблема ценностного статуса науки на рубеже XXI века / отв. ред. Л. Б. Баженов. СПб. : РХГИ, 1999.
Публицистика русского зарубежья (1920–1945) / сост. И. В. Кузнецов, Е. В. Зеленина. М. : СоюзПолиграфПром, 1999.
Шкловский В. Диалоги с прошлым // Новый мир. 1984. № 1. C. 233–240.
Размещено в разделах
