«Слово» и «цифра» на службе дипломатии
скачать Автор: Воронкова Л. П. - подписаться на статьи автора
Журнал: Век глобализации. Выпуск №4(56)/2025 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/vglob/2025.04.12
В дипломатическом дискурсе выработаны определенные правила вербального общения. С изменением международных взаимоотношений трансформируется и язык – инструмент дипломатии. Если традиционный язык дипломатии отличался «обработанностью» и строгостью формулировок, то сегодня в речи политиков и дипломатов появляются новаторские слова
и авторские выражения. Дипломатический дискурс, уже имеющий свои традиционные устные и письменные жанры, стремительно завоевывает просторы Интернета и новейшего виртуального мира. В статье рассматриваются особенности использования в дипломатической практике цифровых инструментов, что открывает горизонты для более быстрого и гибкого обмена мнениями и идеями, создавая новые форматы взаимодействия. Цифровые технологии выступают как инструмент и новая среда дипломатической практики. При этом возможности искусственного интеллекта, используемые для достижения задач дипломатии, будут только расширяться, формируя цифровую дипломатию. Показаны риски, стоящие перед цифровой дипломатией, в том числе такие как сохранение и обеспечение цифрового суверенитета страны.
Ключевые слова: цифровизация, международные отношения, дипломатический дискурс, искусственный интеллект, цифровая дипломатия.
“WORD” AND “DIGITISATION” IN THE SERVICE OF DIPLOMACY
Certain rules of verbal communication have been developed in diplomatic discourse. With the change in international relations, language, as an instrument of diplomacy, is also being transformed. If the traditional language of diplomacy was distinguished by its “processing” and strictness of wording, today innovative words and authorial expressions appear in the speech of politicians and diplomats. Diplomatic discourse, which already has its traditional oral and written genres,
is rapidly conquering the Internet and the newest virtual world. The article examines the features of using digital tools in diplomatic practice, which opens up horizons for a faster and more flexible exchange of opinions and ideas, creating new formats of interaction. Digital technologies act as a tool and a new environment for diplomatic practice. At the same time, the capabilities of artificial intelligence used to achieve the objectives of diplomacy will only expand, forming digital diplomacy. The risks facing digital diplomacy are shown, including such risks as preserving and ensuring the country’s digital sovereignty.
Keywords: digitalization, international relations, diplomatic discourse, artificial intelligence, digital diplomacy.
Цифровизация охватывает все больше различных сфер современного общества. В наше время «по существу глобализация и цифровизация – это два параллельных и в то же время тесно взаимосвязанных процесса планетарного масштаба» [Чумаков 2021: 39–40]. Влияние цифровизации обнаруживается во многих областях и имеет значительные последствия для международных отношений, что проявляется в переходе от традиционных дипломатических практик к современным цифровым технологиям. Такая трансформация, безусловно, оказывает влияние на дипломатические практики. Важно понять, как она сочетается с общепринятыми подходами в дипломатии.
Взаимодействие между государствами всегда представляло собой переплетение сотрудничества и острой конкуренции, нередко приводящей к кровопролитным столкновениям. История человечества – это не просто череда войн и конфликтов, но и многовековая история дипломатии, сложного и переменчивого искусства достижения согласия и мира. Порой истоки дипломатической деятельности усматриваются в Священных текстах Библии и Корана [Ламрауи 2018: 16]. Сама история показывает, что искусство дипломатии – это деятельность, которая уходит корнями в древнейшие времена, когда существовали договоры, скрепленные клятвами верности и символическими жертвоприношениями. Постепенно шло оттачивание протоколов ведения переговоров и формировался институт послов. Из исторических источников известно, самым ранним из сохранившихся документом о сотрудничестве государств считается Египетско-хеттский мирный договор, заключенный почти 3500 лет назад в 1296 г. до н. э.
Эволюция дипломатии в древних цивилизациях Ближнего и Дальнего Востока с их уникальными, отличающимися от европейской, традициями, показывает, что на определенных стадиях развития государства появляется потребность в дипломатах и дипломатическая практика представляла собой общечеловеческий, универсальный феномен. Во все времена и на всех континентах требовались посредники, которые с помощью переговоров и других форм общения стремились
к налаживанию связи с другими народами, выражению и защите интересов своего государства.
Дипломатия по сути своей ориентирована на поиск зон соприкосновения между народами, зачастую говорящими на разных языках, исповедующими различные религии и обладающими уникальными культурными кодами. Постепенно вырабатывался особый дипломатический язык, представляющий собой важнейший инструмент построения отношений на международной арене.
Особенности дипломатического языка
Исследованию дипломатического языка посвящено немало научных публикаций [Гудалов, Чернов 2020; Кузембаева, Хэ Ли 2022; Кравец 2017]. Заслуженным вниманием специалистов пользуется книга выдающегося советского и российского дипломата Анатолия Гавриловича Ковалева «Азбука дипломатии», впервые увидевшая свет в 1965 г. Акцентируя внимание на важности языка, автор книги подчеркивал, что будни современной дипломатии проходят не на дипломатическом паркете. «Без дипломатии за письменным столом нет и дипломатии за столом круглым, за столом переговоров» [Ковалев 1984: 35]. В одном из параграфов своей книги «Вес слова в дипломатии» А. Г. Ковалев на многочисленных исторических примерах иллюстрирует тот факт, что устное и особенно письменное слово становится действенным оружием дипломата. «Бывали и такие случаи, что слово это специально было рассчитано на привлечение внимания к определенной международной проблеме или ситуации, а то и на прямой международный скандал» [Там же: 70].
В отечественной традиции дипломатическому языку как одному из факторов развития международных отношений уделялось значительное внимание. Неслучайно в 2002 г. по указу президента РФ 10 февраля был установлен День российской дипломатии. Именно в этот день в 1549 г. вышло в свет первое письменное упоминание Посольского приказа, который стал основой для многих талантливых дипломатов России. Посольские и думские дьяки играли ключевую роль в осуществлении внешней политики страны. Одним из известных глав Посольского приказа был боярин Афанасий Ордин-Нащокин (1605–1680). Выдающийся отечественный историк В. О. Ключевский, отмечая заслуги Ордина-Нащокина, называл его не иначе как «говорун и бойкое перо» [Ключевский 2002].
Дипломатический язык, постоянно развиваясь, впитывал культурный контекст международных отношений. Овладеть тонкостями вербальной коммуникации на другом языке мало, для успешной международной коммуникации необходимо понимание историко-культурных особенностей как своего языка, так и языков других народов. Можно с уверенностью сказать, что российская дипломатия тонко реагировала на происходящие изменения в международных коммуникациях. В процессе эволюции дипломатической практики сформировался уникальный дипломатический язык, характеризующийся специфическим набором слов и выражений, соответствующим нормам и требованиям дипломатического протокола.
Важное место в дипломатическом общении занимает наличие особой силы убеждения и влияния, направленной на завоевание доверия и симпатии широких масс людей. Непринужденность и доступность поддерживаются использованием простых, повседневных выражений и фраз. При этом видимая простота сочетается с глубиной мысли, позволяющей создавать пространство диалога, пространство формирования позитивного общественного мнения.
Наряду с этим язык официальных документов дипломатии благодаря специальным терминам и профессиональным оборотам приобретает специфичность, при этом формируется официальный стиль со своей структурой и особенностями. В дипломатическом дискурсе вырабатываются определенные правила вербального общения. Дипломатический язык стремится к ясности и лаконичности, что позволяет коммуникантам выстраивать отношения, основанные на международных условностях, а также принципах вежливости, уважения и корректности.
В дипломатии при этом наблюдается стремление к завуалированности высказываний и политической корректности, что помогает избежать раскрытия истинного положения дел и минимизирует риск конфликтов и ненужных вопросов. Дипломатический язык становится эмоционально окрашенным, с проявлением смы-
словой неопределенности, дистанцированности и театральности, что часто связано с ходом политических коммуникаций.
Современная дипломатия постоянно трансформируется, меняется, что отража-ется в ее дискурсе. С изменением международных взаимоотношений трансформируется и язык – инструмент дипломатии. За последние годы отмечается рост популярности неологизмов, включая окказионализмы, отражающие новые реалии и вызовы, стоящие перед дипломатами. Если традиционный язык дипломатии отличался «обработанностью» и строгостью формулировок, то сегодня в речи политиков и дипломатов появляются новаторские слова и авторские выражения. Эти слова зачастую используются для воссоздания выразительности и образности речи, формируя уникальный стиль выступлений дипломатов, привлекающий внимание к обсуждаемым вопросам и к самим выступающим. Как полагают исследователи, окказионализмы могут выполнять оценочную функцию, а также функцию привлечения внимания и убеждения [Борисенко, Мкртчян 2020: 89]. Более того, окказионализмы становятся манипулятивной силой в арсенале дипломатического дискурса, способствующего яркому обозначению своей позиции посредством вербальных средств. При этом, отмечают исследователи, следует проявлять особую осторожность в использовании неологизмов и окказионализмов, поскольку
в современных условиях информационных войн они могут быть истолкованы по-разному.
На протяжении веков слово остается главным оружием дипломатии. Дипломатический язык постоянно обогащается новыми терминами и стилистическими приемами, отражающими реалии происходящей трансформации. Использование постоянно обновляющегося дипломатического языка в сочетании с невербальной коммуникацией, интонацией, жестами способно влиять на судьбы современного, динамично меняющегося мира. В этом контексте старые традиции сливаются с современными технологиями, создавая уникальный симбиоз, формирующий облик нового дипломатического дискурса и влияющий на его форму и содержание.
Процессы цифровизации, охватившие современное общество, неизбежно оказывают влияние на дипломатию, изменяя каналы дипломатических коммуникаций и деятельность представительских учреждений. Взаимодействие становится более многослойным, пронизанным различными нюансами, требующими от дипломатов искусной интерпретации и передачи информации.
Влияние цифровизации на дипломатическую практику
В нашем глобализированном и взаимосвязанном мире наблюдается не просто эволюция дипломатического языка, но и появление новых каналов и механизмов его распространения. Все более значимую роль в этой сфере начинает играет «цифра». Слово, уже имеющее свои традиционные устные и письменные жанры, среди которых дипломатическая переписка, международные переговоры, брифинги и публичные выступления, стремительно завоевывает просторы Интернета и но-вейшего виртуального мира. Подобное обогащение дипломатического языка открывает горизонты для более быстрого и гибкого обмена мнениями и идеями, создавая новые форматы взаимодействия.
Цифровизация открыла перед дипломатией большие возможности и горизонты. Академик А. В. Торкунов заметил, что цифровая эпоха – это не просто увеличение потока информации, а качественный скачок, позволяющий использовать цифровые технологии для сбора, анализа и распространения информации, а также для построения новых коммуникационных каналов [Торкунов 2024]. Это привело к появлению такого феномена, как цифровая дипломатия, известная также под названиями «электронная дипломатия», «интернет-дипломатия», «кибердипломатия» и даже «Твиттер-дипломатия», или «твитдипломатия»[1]. Последнее название связывают с ролью, которую сыграла эта социальная сеть в становлении цифровой дипломатии [Усачев 2018]. Однако стоит отметить, что эти термины лишь частично описывают феномен, ведь цифровая дипломатия – это не просто использование отдельных цифровых платформ, а комплексное применение информационно-коммуникационных технологий для решения широкого спектра дипломатических задач.
Обширная научная литература рассматривает различные аспекты цифровизации дипломатической практики, обращая внимание на то, что формирующаяся цифровая дипломатия способна изменить саму природу дипломатии [«Цифра»… 2024; Цифровые… 2023; Синчук, Каширина 2021; Bjola, Zaiotti 2020 и др.]
Одним из направлений применения цифровых технологий в дипломатии считается использование цифровизации как инструмента дипломатической практики. Созданные онлайн-платформы и социальные медиа, такие как Facebook, Insta-gram[2], Twitter (ныне сеть Х), стали неизменной частью дипломатического дискурса, обеспечив инновационные и эффективные средства для решения дипломатических задач. Необходимость и значение использования этих площадок обусловлено постоянным ростом их количества и числа посетителей. Ежегодно аудитория пользователей соцсетей растет, постоянно расширяется в среднем на 9,6 %
в год, и к 2027 г., по прогнозам, аудитория соцсетей должна составить примерно 5,85 млрд человек [Бегин 2025]. В настоящее время использование цифровых платформ, социальных медиа открывает возможности для обмена мнениями, выражения собственной позиции, адресованной широким слоям населения. Это позволяет сделать дипломатическую практику более открытой для различных групп людей, прессы и профильных специалистов, что приводит к более широкому охвату аудитории, продвижению в социальных сетях, а также укреплению сотрудничества с международными информационными структурами и медиаструктурами других стран. Кроме того, обширные ресурсы и инновационные стратегии позволяют быстро и адекватно реагировать на вызовы в современном информационном пространстве, противостоять фейкам и дезинформации [Лебедева 2021].
От современного дипломата требуется постоянная адаптация к меняющейся обстановке при быстром реагировании на стремительно увеличивающиеся потоки информации. Значение имеет и формирование новых навыков эффективного применения цифровых инструментов в своих целях. Необходим постоянный мониторинг восприятия информации общественным сознанием и с учетом его результатов корректировка принятия решений для продвижения национальных интересов. Это становится стандартной практикой для большинства внешнеполитических ведомств мира.
Министерство иностранных дел России является одним из пионеров создания персональных аккаунтов своих сотрудников для информационно-разъяснитель-
ной деятельности. По инициативе Департамента информации и печати МИД России созданы аккаунты министра иностранных дел и других российских дипломатов в соцсетях. Так, в Twitter на русском и английском языках еще в 2011 г. были созданы аккаунты МИД России, у которых на русском языке более 1,2 млн, а на английском около 200 тыс. подписчиков.
Второе направление использования цифровых технологий заключается в фор-мировании новой среды для дипломатической практики. Использование информационных технологий приводит к появлению и формированию виртуального пространства, часто определяемого как взаимосвязанная цифровая среда, в которой происходит общение с использованием Интернета, сетевых технологий и цифровых коммуникаций. Виртуальное пространство – это инновационная антропогенная среда, представляющая собой сложную взаимосвязанную систему технологических и гуманитарных компонентов. К настоящему времени виртуальное пространство превращается в одно из важных пространств коммуникации, в том числе и проведения повседневных встреч, деловых контактов дипломатов в гибридном формате. В отличие от реального мира, в котором контакты бывают ограничены географическими, геополитическими и другими факторами, виртуальное пространство позволяет объединять людей с беспрецедентной скоростью и качеством. Взаимодействие людей, организаций и государств происходит все чаще и интенсивнее в виртуальной среде.
Правительства, дипломатические структуры и международные организации активно внедряются в это пространство, меняя правила игры в международных отношениях. Виртуальный мир постоянно расширяется, и многие страны стремятся зафиксировать в нем свое присутствие [База… 2024]. Освоение интернет-пространства происходит по разным направлениям. Здесь возникают виртуальные страны, не отображенные на географических картах, формируя тем самым уникальные метавселенные. В аналитическом докладе «“Цифра” и искусственный интеллект на службе дипломатии», подготовленном в МГИМО, подчеркивается, что в этих метавселенных зарождаются новаторские формы «виртуальной» микрогосударственности, такие как Молоссия в Неваде и Либерленд в Юго-Вос-точной Европе. Эти виртуальные государства могут оказывать вполне реальное влияние на международную ситуацию. В этом смысле показателен пример Вейшнории, созданной для целей военных учений «Запад-2017» как выполнение функции условного противника Союза России и Беларуси, которая продолжила свое существование в виртуальном пространстве до сих пор со своей символикой, флагом, виртуальными паспортами и приемом в гражданство. Был зарегистрирован аккаунт Министерства иностранных дел этого виртуального государства. Вейшнория превратилась в своеобразную игру, политическую сублимацию [Веселов 2022].
В то же время виртуальные пространства способны служить платформами для цифровой дипломатии, создавая равные возможности для малых и крупных стран. Более того, активное виртуальное присутствие малых государств может заметно расширить их участие в международной политике [«Цифра»… 2024: 59].
Дипломатия начинает осваивать такую виртуальную интерактивную среду, как компьютерные онлайн-игры. Эти игры рассматриваются как перспективная платформа для цифровой дипломатии. Государственную поддержку этот сегмент виртуальной реальности получает, поскольку видеоигры обладают большой способностью влиять на молодых людей, которые составляют практически основной контингент игроков [Там же: 55]. Взаимодействие игроков в рамках игрового процесса способствует преумножению положительного опыта общения на межличностном и межкультурном уровнях.
Государственные структуры оценили онлайн-игры в качестве средств публичной дипломатии. Так, в 2003 г. была выпущена многопользовательская онлайн- игра Second Life, представлявшая собой интернет-сообщество с элементами социальной сети, у которой всего в мире насчитывается более 64 млн поклонников. Была попытка освоить мир этой игры государственными организациями, так, уже в 2007 г. на так называемом виртуальном дипломатическом острове (Diplomacy Island) появилось первое посольство Мальдивской Республики, а также посольства Швеции, Эстонии [В виртуальном… 2007]. С помощью этого острова планировалось исследование возможностей дипломатического взаимодействия, но проект не получил продолжения. В 2024 г. на поисковые запросы игра отвечает отсутствием данного острова.
Создание видеоигр с отечественным контентом позволяет противостоять искажению российской истории в западных видеоиграх и создаваемому там негативному образу нашей страны и ее граждан. За последние годы вышло немало ин-тересных отечественных видеоигр. Можно сослаться на такие видеоигры, как военный авиасимулятор «Ил-2 Штурмовик», созданный еще в 2001 г., ставший популярным в стране и за рубежом. Сегодня укрепление положительного имиджа страны и культуры становится ключевым в публичной дипломатии, позволяя минимизировать влияние зарубежных нарративов и усиливать национальные идеи.
Искусственный интеллект в дипломатической практике
Сравнительно новым феноменом цифровой дипломатии стал искусственный интеллект (ИИ), который представляет собой компьютерные программы, моделирующие мыслительные функции человека на основе использования баз больших данных, интернета вещей и связей нового поколения 5G. Раскрывая возможности искусственного интеллекта, специалисты различают три вида искусственного интеллекта: слабый (Narrow AI), сильный (AGI) и супер-ИИ (Super AI). Системы первого широко доступны, включают чат-боты, языковых переводчиков, «умных помощников», таких как Siri от Apple, Google Assistant, Alexa от Amazon, Алиса от Яндекса и др.
Сильный, или генеративный искусственный интеллект представляет собой компьютерную технологию, с помощью которой программы способны на простейшую креативную деятельность, редактируя или самостоятельно создавая тексты, художественные полотна, компьютерные программы. Предполагают, что к кон-цу века будет создан супер-ИИ, который по своим интеллектуальным возможностям превзойдет человека.
Одним из популярных вариантов генеративного искусственного интеллекта считается ChatGPT, разработанный американской компанией OpenAI. Аббревиатура GPT расшифровывается как Generative Pre-Trained Transformer, то есть «генерирующий натренированный трансформер». ChatGPT был запущен в ноябре 2022 г. и сразу получил мировую известность. Он обладает широкими возможностями: может вести с пользователями диалоги, в том числе и на русском языке, разрабатывать бизнес-планы и сочинять стихи, заниматься редактированием научных статей, переводить с одного языка программирования на другой, генерировать сценарии и многое другое. Значительных успехов в разработке нейросетей достигли Microsoft и Google. По словам digital-специалистов, в России также активно разрабатываются системы искусственного интеллекта, не уступающие продуктам Google, Amazon и других западных компаний. У Яндекса есть такие разработки, как линейка YandexGPT, которые могут решать сложные и разнообразные задачи. Специалисты Сбера разработали чат-бот GigaChat, по функционалу отчасти похожий на ChatGPT и работающий в режиме диалога. GigaChat может вести беседу на двух языках, но оптимизирован для работы с русским языком и, помимо общения в режиме чата, может создавать различный креативный контент. Успешным было появление на мировой арене китайской модели ИИ – DeepSeek-R1, ориентированной на рассуждения, решение задач, требующих логического мышления и самоанализа.
Развитие систем искусственного интеллекта раскрыло новые возможности для дипломатической практики. Дипломатические работники стали использовать искусственный интеллект для подготовки материалов, изучения того, как та или иная страна отражается в новых СМИ. Искусственный интеллект способен оказывать содействие в автоматизации генерации твитов, для планирования и моделирования сценариев ведения переговоров. Помощь, оказываемая искусственным интеллектом, заключается в обработке больших объемов данных, раскрывая в них последовательности и закономерности, в проведении мониторинга общественного мнения. Выполнение этих и других во многом рутинных операций позволяет дипломатам сосредоточиться на решении более важных, стратегических задач. Специалисты не сомневаются, что многие текстоцентрические задачи, такие как дипломатическая отчетность, будут автоматизированы искусственным интеллектом [Гришанина 2021].
Важно то, что искусственный интеллект может развиваться, отвечая потребностям пользователей. Несомненно, перечень возможностей искусственного интеллекта будет постепенно расширяться, став неотъемлемой частью дипломатической практики, что позволит сформировать стратегии использования и технологии функционирования в эпоху цифровизации.
Риски цифровизации дипломатии
Цифровизация дипломатии не только приносит очевидные преимущества,
но и ставит вопрос о рисках этого пути. Информационная безопасность становится важнейшим компонентом международного взаимодействия в этой сфере. Согласно Докладу о глобальных рисках за 2023 г. [The Global… 2023], опубликованному Всемирным экономическим форумом (ВЭФ), к числу топ-10 рисков глобальной стабильности были причислены и риски в области цифровизации, такие как рост киберпреступности и кибернетическая незащищенность. В предыдущих докладах, опубликованных Всемирным экономическим форумом, среди рисков выделялись необходимость усиления контроля над цифровой сферой и проблема цифрового неравенства. Неравномерный доступ к информационно-коммуникаци-
онным технологиям (ИКТ) создает асимметрию в информационном пространстве и провоцирует цифровой разрыв, который представляет собой комплексную проблему, затрагивающую «все уровни социально-экономического неравенства в современном мире, а также приобретает международно-политическое измерение, ста-новится важным фактором международной информационной безопасности» [Зиновьева 2021]. Для обеспечения стабильности важно понимать, что профиль рисков, с которыми сталкивается общество, может меняться, но риски цифровизации только углубляются.
Одним из рисков в виртуальной среде является сохранение и обеспечение цифрового суверенитета, добиться которого в цифровой среде достаточно сложно. Интернет построен по сетевому принципу, и это определяет цифровую взаимозависимость его пользователей. Генеральный секретарь ООН Антониу Гуттериш в 2020 г. представил «Дорожную карту по цифровому сотрудничеству», оп-ределившую пробелы и вызовы неотложного характера в области цифрового сотрудничества. В этом документе отмечается, что «цифровые технологии не существуют в вакууме – они обладают мощным потенциалом конструктивных преобразований, но они также могут углубить и усилить существующие противоречия и обострить экономическое и иное неравенство» [Дорожная… 2020]. В «Дорожной карте» определены приоритетные направления цифровизации, среди которых обеспечение всеобщего подключения к Интернету к 2030 г., поддержка глобального цифрового сотрудничества в области искусственного интеллекта и укрепление доверия и безопасности в цифровой среде. Особо подчеркивается, что в области искусственного интеллекта остаются нерешенные проблемы, и одна из них заключается в недостаточной разработанности нормативно-правовых документов и необходимости более строго государственного регулирования в этой сфере.
«В настоящее время во всем мире насчитывается более 160 сводов этических принципов и принципов управления в области искусственного интеллекта, принятых конкретными организациями, странами или согласованных на международном уровне. Однако общей платформы для объединения этих отдельных инициатив не существует» [Там же]. Все более актуальным и значимым становится вопрос о разработке единых правовых аспектов использования цифровых технологий в профессиональной деятельности.
Примечательно, что люди, стоявшие у истоков создания нейросетей, одними из первых осознали опасности разработки супермощных нейросетей вплоть до ка-тастрофических последствий для человечества. Одним из них был Илон Маск, до 2018 г. входивший в состав руководства компании OpenAI. Позднее на сайте некоммерческой организации Center for AI Safety («Центр безопасности ИИ») ведущие эксперты в области систем нейросетей, представители крупнейших технологических компаний, занятых разработкой систем искусственного интеллекта, такие как Google, Microsoft, OpenAI, а также специалисты ряда ведущих западных университетов выступили с заявлением о том, что «снижение риска вымирания из-за ИИ должно стать глобальным приоритетом наряду с другими рисками социального масштаба, такими как пандемии и ядерные войны» [цит. по: Правила… 2023]. Все сильнее осознается потребность в международном сотрудничестве по регулированию технологий виртуальной реальности, по разработке своеобразного международного этического кодекса цифровой дипломатии.
На этом фоне важно помнить, что использование искусственного интеллекта в дипломатической сфере требует ответственного подхода и тщательного соблюдения всех мер предосторожности. В дипломатических кругах осознают опасности, которые раскрываются масштабным использованием нейросетей для распространения дезинформации и пропаганды. Технические возможности искусственного интеллекта позволяют подделывать изображения, голоса людей и видеомате-риалы. Некорректное применение искусственного интеллекта способно принести серьезные репутационные потери стране, порождая потоки обмана и манипуляций в виртуальном пространстве. Вот почему важно проверять достоверность информации в Интернете, для чего создаются многочисленные компании как инструменты для оценки надежности и прозрачности сайтов. Так, одна из них – News Guard Technologies – опубликовала отчет, согласно которому с мая 2023 г. количество веб-сайтов, публикующих фейковые статьи, созданные с помощью искусственного интеллекта, возросло более чем на 1000 % [ИИ… 2023]. Переход к цифровой дипломатии подразумевает не только использование инновационных информационных технологий, но и понимание их влияния на международные отношения.
Заключение
Цифровая дипломатия, основываясь на традиционных практиках, модифицирует формы коммуникации, но дальнейшее развитие цифровой дипломатии, интеграция искусственного интеллекта в дипломатическую практику возможны на основе формирования цифровой компетентности специалистов-международни-
ков, выработки навыков использования искусственного интеллекта как дополнения к творческой деятельности дипломатов. Как подчеркнула официальный представитель МИД России М. В. Захарова, «цифровая дипломатия в условиях развернутой “коллективным Западом” гибридной войны против нашей страны выступает важнейшим каналом взаимодействия с внешним миром и каналом трансляции объективной информации» [«Цифра»… 2024: 5]. Цифровая дипломатия открывает возможности для решения сложных вопросов современного мира [Цифровой… 2023]. От того, насколько дипломатические ведомства и правительства смогут адаптироваться к реалиям цифровизации, сохраняя при этом принципы этики и от-ветственности, зависит наше будущее.
Литература
База данных веб-сайтов посольств и консульств по всему миру. 2024 [Электронный ресурс]. URL: https://embassies.org/ru (дата обращения: 22.11.2024).
Бегин А. Статистика соцсетей в мире. 2025 [Электронный ресурс]. URL: https:// inclient.ru/global-social-networks-stats/ (дата обращения: 11.01.2025).
Борисенко В. А., Мкртчян Т. Ю. Окказионализм как манипулятивная речевая единица в политическом дискурсе // Гуманитарные и социальные науки. 2020. № 6.
С. 85–96.
В виртуальном мире открыто первое настоящее посольство [Электронный ресурс] : Лента.ру. 2007. 24 мая. URL: https://lenta.ru/news/2007/05/24/embasy/ (дата обращения: 22.01.2025).
Веселов Я. Себе на уме: феномен виртуальных государств и микронаций [Электронный ресурс] : РБК. 2022. 18 октября. URL: https://trends.rbc.ru/trends/social/ 634e62769a794711b65adaa3 (дата обращения: 22.01.2025).
Гришанина Т. А. Искусственный интеллект в международных отношениях: роль и направления исследования [Электронный ресурс] : Вестник РГГУ. Сер.: Политология. История. Международные отношения. 2021. № 4. С. 10–18. URL: https://cyber leninka.ru/article/n/iskusstvennyy-intellekt-v-mezhdunarodnyh-otnosheniyah-rol-i-napravle
niya-issledovaniya/viewer (дата обращения: 22.01.2025).
Гудалов Н. Н., Чернов И. В. Роль языка в реалистической традиции изучения международных отношений // Полития: Анализ. Хроника. Прогноз. Журнал политической философии и социологии политики. 2020. Т. 96. № 2. С. 54–66.
Дорожная карта по цифровому сотрудничеству: осуществление рекомендаций Группы высокого уровня по цифровому сотрудничеству. 2020 [Электронный ресурс]. URL: https://documents.un.org/doc/undoc/gen/n20/102/53/pdf/n2010253.pdf2020 (дата об-
ращения: 09.01.2025).
Зиновьева Е. С. Международно-политическое измерение цифрового разрыва. 2021 [Электронный ресурс]. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/ana lytics/mezhdunarodno-politicheskoe-izmerenie-tsifrovogo-razryva/ (дата обращения: 18.01. 2025).
ИИ как инструмент дезинформации: развитие технологий вызвало 1000 % рост фейков в Интернете. 2023 [Электронный ресурс]. URL: https://www.securitylab.ru/ news/544718.php (дата обращения: 19.01.2025).
Ключевский В. О. Курс русской истории. Лекция LVII. 2002 [Электронный ресурс]. URL: http://www.spsl.nsc.ru/history/kluch/kluch57.htm (дата обращения: 09.01. 2025).
Ковалев А. Г. Азбука дипломатии. 4-е изд., перераб. и доп. М. : Международные отношения, 1984.
Кравец Т. Н. Дискурсивные особенности современной дипломатической коммуникации // Теоретические и прикладные аспекты изучения речевой деятельности. 2017. Т. 12. № 5. С. 54–63.
Кузембаева А. Б., Хэ Ли. Влияние языка на международные отношения [Электронный ресурс] : Известия. Сер.: Международные отношения и Регионоведение. 2022. Т. 48. № 2. URL: https://bulletin-irr.ablaikhan.kz/index.php/j1/article/view/193/147 (дата обращения: 09.02.2025).
Ламрауи М. Н. Особенности языка русской дипломатии // Вестник магистратуры. 2018. № 3–1(78). С. 15–18.
Лебедева О. В. Роль социальных сетей в дипломатической практике России [Электронный ресурс] : Международная жизнь. № 3. 2021. С. 20–27. URL: https:// inte-raffairs.ru/jauthor/material/2482 (дата обращения: 09.02.2025).
Правила наши, контроль – за вами: зачем создатели ИИ просят себя ограничивать. 23.06.2023. URL: https://www.forbes.ru/tekhnologii/490276-pravila-nasi-kontrol-za-vami-zacem-sozdateli-ii-prosat-seba... (дата обращения: 09.02.2025).
Синчук Ю. В., Каширина Т. В. Перспективы и возможности цифровой дипломатии [Электронный ресурс] : Журнал политических исследований. 2021. Т. 5. № 2.
С. 87–101. URL: https://naukaru.ru/ru/nauka/article/45291/view (дата обращения: 09.02. 2025).
Торкунов А. В. «Цифра» позволяет решить насущные проблема человека. И дипломатии тоже [Электронный ресурс] : Российская газета – Федеральный выпуск. 2024. 16 апреля. URL: https://rg.ru/2024/04/15/chto-u-nas-v-diplomate.html (дата обращения: 09.02.2025).
Усачев В. Твиттер-дипломатия – новое слово в глобальной политике! 2018 [Электронный ресурс]. URL: https://strah.mirtesen.ru/blog/43011117680/Tvitter-diplomatiya-%E2%80%94-novoe-slovo-v-globalnoy-pol...! (дата обращения: 15.01.2025).
«Цифра» и искусственный интеллект на службе дипломатии: аналитический доклад / под ред. Е. С. Зиновьевой. М. : МГИМО-Университет, 2024.
Цифровой поворот в международных отношениях: как новые технологии меняют мировую политику и науку о ней / под ред. М. А. Сучкова, И. В. Болговой. М.: МГИМО-Университет, 2023.
Цифровые международные отношения: в 2 т. / под ред. Е. С. Зиновьевой,
С. В. Шитькова. М. : Аспект Пресс, 2023.
Чумаков А. Н. Глобализация и цифровизация: социальные последствия кумулятивного взаимодействия // Вопросы философии. 2021. № 8. С. 36–46.
Bjola C., Zaiotti R. Digital Diplomacy and International Organisations: Autonomy, Legitimacy and Contestation. London : Routledge, 2020.
The Global Risks Report. 18th ed. Insight Report. 2023 [Электронный ресурс]. URL: https://www.eticanews.it/wp-content/uploads/2023/01/WEF_Global_Risks_Report_ 2023_ compressed.pdf (дата обращения: 08.02.2025).
[1] Социальная сеть Twitter (Х) принадлежит организации Meta, признанной в России экстремистской.
[2] Социальные сети Facebook и Instagram принадлежат организации Meta, признанной в России экстремистской.
Размещено в разделах
