Три основных аргумента против идеи прогресса
скачать Автор: Шиндяпин А. В. - подписаться на статьи автора
Журнал: Философия и общество. Выпуск №4(117)/2025 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/jfio/2025.04.06
Шиндяпин Антон Владимирович – аспирант кафедры социальной философии и философии истории МГУ имени М. В. Ломоносова. E-mail: shindiapin.anton@yandex.ru.
Статья посвящена анализу критики идеи прогресса в современной социальной философии. Отмечая явно преобладающую тенденцию к отрицанию и отвержению идеи прогресса, автор, тем не менее, считает целесообразным оценить силу аргументов, позволяющих делать то же самое. Таким образом, в фокусе внимания автора оказываются три наиболее распространенных аргумента против идеи прогресса (аргумент от редукции, аргумент от репрессивности и аргумент от пренебрежения к прошлому). Первый из них призван показать, что никакого прогресса объективно не существует, а существует лишь идея прогресса, в истинности которой убеждены успешные и уверенные в себе люди. Другие два аргумента призваны не столько показать ошибочность идеи прогресса, сколько указать на негативные последствия в случае, если данная идея становится руководством к действию. Проанализировав аргументы, автор приходит к выводу о том, что ни один из них не является достаточным основанием для признания идеи прогресса безнадежно устаревшей. В заключительной части статьи автор предлагает ряд соображений, позволяющих сделать обсуждение проблемы прогресса более продуктивным. Он считает, что ключевую роль в этом деле должны сыграть принятие различия между идеей прогресса в общественном сознании и идеей прогресса в философских спорах, а также стремление философов к строгому обсуждению проблемы прогресса.
Ключевые слова: идея прогресса, прогресс, проблема прогресса, аргумент от редукции, аргумент от репрессивности, аргумент от пренебрежения к прошлому, идея прогресса в общественном сознании, идея прогресса в философских спорах.
Three Main Arguments against the Idea of Progress
Shindyapin A. V.
The article is dedicated to the analysis of the criticism of the idea of progress in contemporary social philosophy. Noting the superior tendency to deny and reject the idea of progress, the author nevertheless claims it is important to estimate the strength of the defense allowing thinking so. Thus, the author is focused on three the most widespread arguments against the idea of progress (the argument from reduction, the argument from repressiveness, the argument from disregarding for the past). First of them claims that the progress does not exist objectively, but only the idea of progress exists, and many successful and self-confident people are fully convinced in it. Two other arguments do not so much show that this idea is false as indicate the negative consequences in case if people follow the idea of progress and use it as a framework for action. Analysing the arguments, the author concludes that none of them is a sufficient reason for claiming that the idea of progress is outdated. In conclusion, the author proposes several considerations allowing discussing the idea of progress more productively. The author claims that the distinction between the idea of progress in public consciousness and the idea of progress in philosophical debates, as well as the striving of philosophers for a rigorous discussion of the problem of progress, is crucial.
Keywords: the idea of progress, progress, problem of progress, the argument from reduction, the argument from repressiveness, the argument from disregard for the past, the idea of progress in public consciousness, the idea of progress in philosophical debates.
Введение
Сама по себе идея прогресса овеяна притягательным духом оптимизма. Однако если поместить ее в контекст современной социальной философии, то разделять этот оптимизм становится весьма затруднительно.
В 1980 г. в книге «Прогресс: история идеи» («History of the Idea of Progress») Роберт Нисбет пишет[1]: «Хотя XX век не лишен веры в прогресс, тем не менее есть серьезные основания полагать, что, когда историки со временем поместят наш век в итоговую классификацию, одним из главных признаков XX в. будет не вера, но, наоборот, отказ от веры в идею прогресса. Скептицизм в отношении прогресса, бывший в XIX в. уделом небольшой группы западных интеллектуалов, к последней четверти XX в. широко распространился и сегодня разделяется не только огромным большинством интеллектуалов, но и миллионами обычных жителей Запада» [Нисбет 2007: 475]. Спустя семь лет Юзеф Бохеньский назовет веру в постоянный прогресс «одним “из самых вредных заблуждений, унаследованных от XIX века”» [Бохеньский 1993: 120], которое отрицается «подавляющим большинством образованных людей в цивилизованных странах» [Там же: 121].
Скептицизм в отношении идеи прогресса, которым был насыщен XX век, не спешит сходить со сцены истории и в век нынешний. Более того, скептицизм как исследовательская установка кабинетного ученого порой уступает место спектру недоброжелательных установок (приводящих к нескрываемой ненависти и уничижительным ярлыкам). В книге 2018 г. «Просвещение продолжается: В защиту разума, науки, гуманизма и прогресса» Стивен Пинкер предлагает следующую картину расхожих оценок идеи прогресса[2]: «Интеллектуалы ненавидят прогресс. <…> Если вы считаете, что знания могут помочь решить проблемы, вами движут “квазирелигиозные убеждения” и “слепая вера” в “отжившие суеверия”, “пустые обещания” и “миф” о “победном шествии” “неизбежного прогресса”. Вы “пропагандист” “вульгарной американской уверенности в успехе”, пропитанный духом “корпоративной идеологии”, “Кремниевой долины” и “торговых палат”» [Пинкер 2021: 59]. Менее мрачную, но все же далеко не обнадеживающую картину происходящего рисует К. Х. Момджян в статье 2016 г. «Гипотеза общественного прогресса в современной социальной теории»: «...ни для кого не секрет, что в современном обществознании популярность идеи прогресса существенно уменьшилась. Очевидной причиной этого стало массовое “разочарование в истории”, связанное с реалиями XX в. <…> Как следствие, все большее число теоретиков склонны согласиться с Ж.-Ф. Лиотаром, считающим, что наше время ознаменовалось “концом великих басен”, к которым относят “метарассказы” о прогрессе» [Момджян 2016: 37].
Однако признание масштабов критики, скептицизма и недоброжелательных установок отнюдь не означает, что все философы, пишущие об идее прогресса, солидаризируются с ее негативными оценками (например, Нисбет и Пинкер не только защищают идею прогресса, но и настаивают на том, что отсутствие веры в прогресс приводит к негативным последствиям, будь то приверженность широких масс популизму или неумение по достоинству оценивать достижения цивилизации). Более того, и среди критиков идеи прогресса не существует общепринятого способа борьбы с этой идеей. Не все готовы согласиться с цитированным выше Лиотаром. К при-
меру, Теодор Шанин отвергает как идею прогресса, так и постмодернизм в качестве ее альтернативы. Он считает необходимым
выработать новую глобальную концепцию: «Как часто случается, когда глобальная концепция начинает сдавать свои позиции, на смену ей не скоро приходит новое целостное видение <…> Те же, кто готовы понять и принять без паники крушение тотальной теории, которой человечество и мыслители, принадлежащие к разным лагерям, были привержены более двух столетий, должны, по-ви-димому, начать анализ заново, именно с точки распада этой метамодели: с вопросов человеческого содержания социальных структур и мировоззренческих позиций, то есть с вопросов личного выбора <…> Нам необходимо четко осознать пределы этих ограничений ради обретения орудий борьбы и самозащиты, ради реальной свободы» [Шанин 1998: 36].
Таким образом, мы имеем дело с философским перепутьем, где сталкиваются альтернативные ответы на вопрос «Является ли идея прогресса безнадежно устаревшей, либо мы имеем дело с важной проблемой, которую можно реанимировать и сделать достоянием плодотворных дискуссий?». На одной стороне выступают противники идеи прогресса, отличающиеся друг от друга степенью ра-дикальности (одни, как это делают Лиотар и его последователи, требуют полного отказа от данной идеи, а другие, как Шанин, на-мерены взять из нее лучшее). По другую сторону находятся защитники идеи прогресса, часть из которых настаивает на одной из существующих ее версий (например, на марксистской интерпретации поступательного развития), в то время как другие планируют разрабатывать новые подходы, позволяющие развить идею прогресса и защитить ее от разнообразных возражений (как это пытается сделать Пинкер). Исследователь, еще не знающий, к какой из сторон ему следует примкнуть, обязан тщательно взвесить приводимые аргументы. Поскольку формат статьи не рассчитан на то, чтобы исчерпывающе обосновать одно из имеющихся решений на фоне всех прочих, постольку я сосредоточу свои усилия на более скромной задаче. Я постараюсь обосновать то, почему идея прогресса не является безнадежно устаревшей, и предложить некоторые соображения, позволяющие сделать обсуждение проблемы прогресса более продуктивным.
Но прежде чем перейти к основной части статьи, я сделаю несколько уточнений касательно используемых в ней дефиниций. Под «идеей прогресса» я буду иметь в виду идею о том, что «условия жизни людей улучшались на протяжении истории и будут продолжать улучшаться» [Meek Lange 2023], способствуя процветанию человеческого благополучия (human well-being), под «прогрессом» – реальный процесс такого улучшения и такого процветания, а под «проблемой прогресса» – философский способ рационально прийти к выводу либо о том, что идея прогресса истинна, либо о том, что она ложна. При этом термин «прогресс» я буду использовать как синоним «общественного прогресса» и «социального прогресса» (главным образом из-за соображений лаконичности и боль-
шей распространенности в социально-философской литературе).
Аргумент от редукции и аргумент от репрессивности
За всю историю философии против идеи прогресса было выдвинуто немало аргументов самой разной направленности. Любой выбор небольшого числа аргументов для обоснования того, что идея прогресса не является безнадежно устаревшей, будет до некоторой степени ограничен и произволен. Однако несомненно то, что идею прогресса следовало бы признать безнадежной, если бы она рухнула под натиском не самых сложных и утонченных аргументов, которые часто и в различных вариациях встречаются в социально-философской литературе. И напротив, если бы они не причинили ей существенного вреда, тогда мы могли бы утверждать, что она не безнадежна (хотя бы в каком-то минимальном смысле). Далее я собираюсь предложить идее прогресса тест из трех аргументов подобного рода.
Для обсуждения первых двух аргументов против идеи прогресса нам, прежде всего, потребуется уточнить некоторые предпосылки, из которых исходят ее сторонники в своих философских изысканиях. Первая предпосылка: улучшение условий человеческого существования и процветание человеческого благополучия не редуцируются к нашим представлениям об этом улучшении и об этом процветании. Отсюда следует, что если кому-то кажется, что условия человеческого существования плохи и вдобавок к этому ухудшаются, то это не обязательно означает, что они действительно плохи и вдобавок к этому ухудшаются (то же справедливо и в отношении ощущения, что эти условия хороши и вдобавок к этому улучшаются). Это, в частности, видно на примере того, как люди оценивают уровень преступности: «Практически каждый год с 1992-го по 2015-й – в эпоху, когда число насильственных преступлений резко упало, – больше половины американцев отвечали социологам, что уровень преступности растет» [Пинкер 2021: 60]. Вторая предпосылка: существует разница между более обоснованными утверждениями и менее обоснованными, которую необходимо учитывать при обсуждении проблемы прогресса. Например, утверждение «Прогресса не существует, потому что так сказал Никита Михалков в одном из своих интервью» менее обосновано, чем утверждение о существовании прогресса, защищаемое в кандидатской диссертации, получившей высокую оценку от ведущих специалистов в области социальной философии. Третья предпосылка: чтобы суждения о прогрессе имели как можно более надежные основания, исследователи должны делать свои представления о прогрессе более нюансированными. Сегодня, в отличие от XVIII и XIX вв., философы могут подключать к своим исследованиям статистические данные самого разного рода (рейтинг наиболее и наименее демократических стран, данные об уровне качества жизни и образования и т. д.), а не довольствоваться априорными аргументами и относительно правдоподобными обобщениями происходящего. Кроме того, они могут изучать когнитивные искажения людей при оценке положения дел в мире [Пинкер 2021]. Четвертая предпосылка: убеждение в благополучии должно опираться на объективные основания. Объективное основание – это такое основание, которое описывает нечто, что продолжит существовать (внутри или вне человеческих практик) даже тогда, когда люди будут это намеренно не замечать или отрицать. Кроме того, такое основание должно подразумевать, что (1) выдвигающий его человек знает о других людях и условиях их жизни то, чего они сами о себе не знают, что (2) оспаривающие это основание люди в определенный момент согласятся с этим основанием (если, конечно, они в достаточной мере честны с самими собой и компетентны для его понимания), что (3) существует различие между тем, что люди находят для себя приемлемым, и тем, что было бы для них объективно лучшим[3]. Игнорирование объективных оснований может приводить к хорошо известным последствиям, когда люди ставят перед собой цели, совмещение которых возможно лишь до поры до времени, а также выбирают малоэффективные или вовсе бесполезные средства для достижения своих целей (хотя им может казаться, что избранные ими средства являются наиболее подходящими для их ситуации).
Перечисление данных предпосылок позволяет лучше понять несостоятельность описания прогресса, предложенного Зигмунтом Бауманом в книге «Текучая современность»: «…“прогресс” означает не качество истории, а самоуверенность в настоящем времени <…> единственное “доказательство”, которым мы можем руководствоваться, – это игра памяти и воображения, и именно наша самоуверенность или ее отсутствие определяет их направление. Для людей, уверенных в своей способности изменять положение вещей, прогресс – это аксиома. Людям, которые чувствуют, что вещи валятся у них из рук, идея прогресса не приходит на ум или кажется смехотворной. Между этими двумя популярными условиями нет места для обсуждения sine ira et studio (без гнева и пристрастия), уже не говоря о согласии» [Бауман 2008: 143]. То, что утверждает Бауман, противоречит первой, второй и четвертой предпосылкам и ведет нас если не к абсурду, то к неправдоподобному описанию действий сторонников идеи прогресса и их мотивов. Буквально ут-верждение Баумана означает, что когда Анн Робер Тюрго рассуждает о прогрессе человеческого разума, пытаясь выявить факторы (такие как разделение труда и воспитание), повлиявшие на то, что у одних народов этот прогресс заметнее, чем у других [Тюрго 1999], когда Жан-Антуан де Кондорсе пишет «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума» в тюрьме во время Террора [Meek Lange 2023], когда Дэвид Юм сравнивает влияние республик и монархий на прогресс искусств и наук [Юм 1996], когда кто-то, вслед за Пинкером, анализирует статистические данные по уровню преступности и пытается разобраться в том, как уровень преступности влияет на человеческое благополучие, мы всего лишь имеем дело с людьми, которые, как выражается Бауман, тщетно пытаются «онтологизировать» чувство доверия к членам общества и уверенности в себе [Бауман 2008: 143]. Впрочем, даже если предположить, что дела обстоят именно так, а не иначе, у нас нет оснований полагать, что другие философы обречены поступать подобным образом: 1) люди могут считать, что лично у них и их окружения дела идут в гору и этому положению дел вряд ли что-то грозит, но при этом они будут считать, что в стране в целом ситуация ухудшается; 2) с другой стороны, люди, у которых дела идут скверно и которые считают, что положение дел в их стране ухудшается, могут считать, что прогресс, тем не менее, существует; 3) философ, начинавший с уверенности в том, что идея прогресса скорее всего верна, может в конце своего исследования прийти к прямо противоположному выводу; 4) наконец, мы должны различать мотивы и основания: если в начале исследования у философа были интуиции, располагающие его к принятию идеи прогресса, и в конце исследования он принял эту идею, то это не означает, что ход его исследования был предвзят, а внутренняя логика аргументации не имела достаточной силы, чтобы определять направление его воображения и памяти. Что же касается того факта, что философы не всегда приходят к согласию по сложным вопросам и, пытаясь прийти к нему, в значительной степени полагаются на свои ощущения, а не на ясные критерии и строгую методологию, то его следует интерпретировать как последствие несовершенства их интеллектуальной подготовки, а также сложности исследуемого вопроса, но не как аргумент в пользу того, что мы можем редуцировать прогресс к представлениям о нем. Даже если последовательное проведение различия между более и менее обоснованными утверждениями не приведет философов к единодушному согласию по всем вопросам, разворачивающимся вокруг проблемы прогресса, они, тем не менее, смогут, от-бросив явные заблуждения, прийти к согласию там, где это возможно, и обозначить открытые вопросы, над которыми предстоит работать. Возможно, что при этом философы окажутся в ситуации, когда кто-то из них будет отрицать некоторое положение дел в силу своей предвзятости (подобно тому, как Джон Серл отрицает то, что его позиция может быть описана как дуализм свойств, и то, что «Китайская комната» является опровергнутым мысленным экспериментом), однако ничто не мешает философам зафиксировать это в качестве пункта, где, как им кажется, несогласие обусловлено либо отсутствием решающих оснований, либо интеллектуальным несовершенством философов, предоставив возможность рассудить этот спор потомкам.
Перейдем, однако, к рассмотрению второго аргумента, который я предлагаю называть «аргументом от репрессивности». Суть этого аргумента в следующем: идея прогресса, воспевающая человеческое благополучие, в действительности приводит отнюдь не к нему, а к репрессивным действиям ее сторонников, которые оправдываются этой идеей. Вариации данного аргумента будут отличаться друг от друга в зависимости от того, что берется в качестве недопустимого набора репрессивных действий (колониализм, сталинизм, глобализм и т. п.), и тем, к чему именно апеллируют люди, оправдывающие репрессивные действия с помощью идеи прогресса (к превосходству европейской цивилизации, к превосходству социализма, к превосходству либеральной демократии и т. д.). Рассмотрим одну из вариаций данного аргумента у Теодора Шанина: «В конечном счете идея прогресса превратилась в могущественную идеологию порабощения. Во имя ее вершились и вершатся акты поразительной жестокости, оправдываемые “великим будущим”, а потому допустимые, более того, мыслящиеся как прямые обязанности элит» [Шанин 1998: 36]; «...служение прогрессу превратилось в весомое основание для деятельности экспертов по развитию и политиков-реформаторов, считающих себя вправе игнорировать иные взгляды, иных людей, все противоречащее их собственному мироощущению, превращая большинство населения (ради его же блага, разумеется) в объект манипулирования. <…> Во имя прогресса и в интересах научного планирования большинство людей лишалось как права на выбор, так и ответа на то, почему их собственный опыт и взгляды все меньше берутся в расчет» [Там же: 35]. В вариации Шанина основной упор делается на то, что объективные основания, о которых я говорил выше, выступают главным инструментом для оправдания репрессивных действий.
Прежде чем ответить на это возражение, я бы хотел сперва привести два общих контраргумента, которые релевантны не только для вариации Шанина. Во-первых, внутри прогрессистского лагеря существуют менее репрессивные фигуры и позиции. Например, как мы знаем, далеко не все сторонники социализма согласны променять надежду выиграть демократические выборы на кровавую революцию, способную доставить их на верхушку власти с большей вероятностью, равно как далеко не все из них считают нормальным вводить жесткую идеологическую цензуру с угрозой репрессий для творческих профессий. Также вряд ли стоит ожидать поддержки колониализма, сталинизма и некоторых войн, которые начинали США, от Стивена Пинкера. Кроме того, не стоит забывать, что жестокие радикалы есть и в политических лагерях, которые не опираются на идею прогресса.
Во-вторых, мы можем провести различие между разновидностями идеи прогресса, в которых допускаются или даже поощряются репрессивные действия, и разновидностями, в которых ничего этого нет, но которые были использованы вопреки своему содержанию. Первые разновидности отсылают нас к предыдущему аргументу. Вторые разновидности требуют объяснения своей возможности. Поскольку формат статьи не позволяет углубиться в данный вопрос, я ограничусь общими соображениями. Для начала я считаю важным принять во внимание замечание Роберта Нисбета о том, что, помимо идеи прогресса, на свете были и существуют другие идеи и ценности, которые «применялись в порочных целях» [Нисбет 2007: 476]. В таком случае задача исследователей состояла бы в том, чтобы выявить причины и условия, способствующие использованию безобидных и благих идей в порочных целях. Зная об этих причинах и условиях, люди могли бы не допускать их появления, а также бороться с их последствиями. При выявлении этих причин и условий было бы полезно пользоваться юмовским различием между тем, что происходит благодаря случаю, и тем, что вытекает из причин [Юм 1996: 537–540]. Например, сталинские эксцессы с генетикой мы бы могли записать в то, что произошло благодаря случаю (а именно – благодаря пагубной самонадеянности Иосифа Виссарионовича, убежденного в своей научной компетентности), в то время как догматизм советской эпохи в целом мы бы считали тем, что вытекает из причин.
Сказанное во втором контраргументе можно уточнить применительно к аргументу Шанина в целом: философы должны выявлять причины и условия, способствующие злоупотреблению объективными основаниями, разрабатывать против них профилактические меры, а также бороться с их последствиями.
Аргумент от пренебрежения к прошлому
Наконец, мы переходим к рассмотрению последнего аргумента, способного оттолкнуть от идеи прогресса, аргумента от пренебрежения к прошлому. В общем виде его можно сформулировать следующим образом: идея прогресса строится на высокомерном пренебрежении прошлым человечества со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями. Ниже я рассмотрю две вариации данного аргумента.
Первая из них принадлежит Зигмунту Бауману: «Те, кто крепко держатся за настоящее, могут быть уверены в своей способности успешно вести дела в будущем и по этой причине имеют право игнорировать прошлое. <…> Прогресс не возвышает и не облагораживает историю. “Прогресс” – это декларация убеждения, что история не имеет значения, и решимости не принимать ее во внимание» [Бауман 2008: 142–143].
Против сказанного можно выдвинуть два аргумента. Во-пер-вых, если под «игнорированием прошлого» иметь в виду игнорирование истории как науки или отсутствие интереса к изучению прошлого человечества, то обвинение в таком игнорировании в кор-не неверно, поскольку идея прогресса изначально разрабатывалась для объяснения многообразия, наблюдаемого в человеческой истории, а одним из важнейших вопросов проблемы прогресса является вопрос о существовании закономерностей и законов исторического развития и их природе. Кроме того, для успешного воспроизводства общественной жизни в соответствии с идеалами прогресса необходимо учитывать ошибки прошлого, что невозможно сделать в случае его игнорирования. Если же под «игнорированием прошлого» иметь в виду отказ от воспроизводства определенных традиций и практик, то людям, считающим такой отказ порочным, необходимо указать, в чем именно заключается его порочность и способствуют ли защищаемые традиции и практики человеческому благополучию.
Во-вторых, идея прогресса – один из возможных способов возвысить и облагородить историю: благодаря ей история предстает не как череда изменений, которую мы сухо констатируем, а как реализация возвышенных человеческих устремлений, улучшение условий человеческого существования и процветание человеческого благополучия; такая история делает более ценным настоящее, которое нередко приедается и воспринимается как что-то само собой разумеющееся. Альтернативами по отношению к истории с точки зрения прогресса обычно выступают национальные истории. Они тоже способны вдохновлять людей, однако избираемый ими ракурс направлен не на все человечество, а лишь на его часть, поэтому такие истории в меньшей степени способствуют солидарности между народами.
Вторая вариация принадлежит Николаю Федоровичу Федорову: «Для прогрессистов дурно все, что есть, а еще хуже все то, что было, что прошло» [Федоров 1982: 75]; прогресс есть «самовозвышение, возвышение самих себя» [Там же: 76]; восприятие прошлого как чего-то дурного, помноженное на возвышение над предшест-венниками, приводит к конфликту поколений и неуважению наибо-лее ранних из них. У Федорова, безусловно, имелись основания для подобных утверждений: русская интеллигенция очень критично оценивала то, что происходило в Российской империи, у философов-прогрессистов можно обнаружить пассажи про интеллектуальное и моральное превосходство представителей более прогрессивных обществ над представителями менее прогрессивных, конфликт отцов и детей обсуждался как в русской литературе, так и в русской философии. Тем не менее с Федоровым нельзя согласиться по следующим причинам. Прежде всего, помимо тех феноменов, существование которых прогрессисты (не только русские) считали и в самом деле дурными (будь то недостаточное развитие медицинских услуг, неравенство людей перед законом, неграмотность определенных слоев населения и т. д.), они обращали внимание на те стороны жизни, которыми имеет смысл гордиться (научные и технологические достижения, смягчение или отмена наказаний за некоторые преступления и т. д.). Кроме того, ставить представителей своего общества или поколения выше людей прошлого не означает не уважать последних или считать, что они во всем хуже. Для полноценного понимания достижений настоящего и воспроизводства жизни в соответствии с идеалами прогресса необходимо помнить о вкладе предшественников в прогресс и о тех, кто вносит его в настоящем. Наконец, приверженность идее прогресса необязательно приводит к конфликтам и неуважению (здесь применима аргументация того же рода, которая использовалась мною выше при обсуждении аргумента от репрессивности).
Как сделать обсуждение проблемы прогресса более продуктивным?
Иногда, приступая к исследованию новой философской проблемы, философы попадают в затруднительное положение: перелистывая книгу за книгой и переходя от одной статьи к другой, они не находят общепризнанной стартовой точки обсуждения проблемы, а вместо этого вынуждены довольствоваться относительно разрозненными точками локальных обсуждений. В такое положение попадают и философы, исследующие проблему прогресса. Далее я бы хотел предложить ряд предосторожностей, повышающих шансы сориентироваться среди точек локальных обсуждений.
Прежде всего, было бы полезно различать идею прогресса в общественном сознании[4] и идею прогресса в философских спорах. Это различие стоит принять во внимание в силу следующего соображения. На пике своей популярности «идея прогресса со всем ее понятийным аппаратом, системой ценностей и представлений не была исключительной принадлежностью ученых мужей, а пронизывала все слои общества, войдя в общепринятый обиход мышления» [Шанин 1998: 33], а в эпоху своей критики пусть и потеряла в актуальности, но все же осталась достаточно известной. Существование этого различия дает философам разные предметы и отправные пункты исследования. В одном случае философы будут изучать распространение идеи прогресса, ее трансформации и ее восприятие публикой за пределами узких интеллектуальных кругов, а также подвергать критике ее вариации, закрепившиеся в общественном сознании. В другом случае они будут искать ответы на фундаментальные вопросы, критиковать своих предшественников и распространенные в академической среде стереотипы о прогрессе. Использование данного различия также позволяет философам выдвигать новые интерпретации текстов других философов и исследователей (например, позволяет, разумеется, не бесспорно, истолковать критикуемые выше пассажи Баумана как описание вульгарной версии идеи прогресса, которую разделяли люди, далекие от профессиональной академической среды, вроде Генри Форда). При этом было бы ошибочно воспринимать данное различие как противопоставление явных заблуждений и исключительно проницательных рассуждений с небольшими помарками. Философы, обсуждая проблему прогресса, не всегда адекватно реконструируют взгляды других философов и погружаются в важные детали обсуждаемых вопросов; не всегда они и открыто ссылаются на тексты других философов, которых критикуют. К примеру, упоминаемый выше Николай Федоров критикует представления о прогрессе Герберта Спенсера, приводя лишь одну цитату из его работы и опуская стоящие за ней нюансы аргументации.
Впрочем, чтобы более полно оценить недостатки рассуждений философов о прогрессе, я предлагаю перейти к другой важной предосторожности. Она касается обдумывания философами своего дискурса о прогрессе или того, как устроено обсуждение проблемы прогресса между философами. На мой взгляд, существует достаточно серьезное различие между тем, чтобы обсуждать проблему, и тем, чтобы обсуждать некоторое множество текстов, где фигурирует термин «прогресс». В первом случае мы строго фиксируем круг обсуждаемых вопросов и тщательно собираем возможные ответы на них, чтобы выяснить, какие из них ближе к истине. Фиксация интересующих нас вопросов может, в частности, осуществляться благодаря различию между вопросами, поставленными пионерами идеи прогресса («Чем объясняется культурное многообразие?», «Почему существует столь значительное неравенство в прогрессе человеческого разума?», «Способствуют ли свободные политические институты научному прогрессу и процветанию гениев?» и т. д.), и вопросами, поставленными всерьез относительно недавно («Чем опасны современные технологии?», «Сможет ли человечество преодолеть экологический кризис?», «Грозит ли нашей планете перенаселение в случае дальнейшего прогресса?» и т. п.). Философам предстоит определить, какие из этих вопросов фундаментальны, какие актуальны, а какие в целом являются достоянием прошлого (с которым, тем не менее, важно ознакомиться). Также им предстоит определить, в каком смысле мы можем утверждать, что некоторый философ – прогрессист и что у некоторого философа есть решение интересующего нас вопроса. Кроме того, обсуждение проблемы прогресса можно было бы дополнить стремлением философов заниматься философией более систематично. Это могло бы выражаться в выстраивании связей между проблемой прогресса и другими важными философскими проблемами (такими как природа человека[5], общечеловеческие ценности, конструирование социальной реальности, роль сознания в деятельности людей, кризис фрагментации в современной социальной философии и т. д.) и междисциплинарном характере исследования некоторых вопросов[6]
(например, вопроса об экологии). Во втором случае нам предлагается либо обсуждать случайным образом сформированную литературу
о прогрессе, либо следить за использованием термина «прогресс» в различных философских текстах («Что философ X понимал под “прогрессом”, и что интересного он сказал в связи с этим?»); оба варианта могут принести определенную пользу, но все же они недостаточно продуктивны для развития философии.
Заключение
Итак, выше я рассмотрел три аргумента против идеи прогресса. Аргумент от редукции прогресса к представлениям о прогрессе оказался явно ошибочным; аргумент от репрессивности идеи прогресса и аргумент от пренебрежения к прошлому оказались верными лишь отчасти. Это позволяет заключить, что ни один из аргументов не является достаточным основанием для признания идеи прогресса безнадежно устаревшей. Далее я предложил несколько предосторожностей, касающихся различия между идеей прогресса в общественном сознании и идеей прогресса в философских спорах, а также различия между обсуждением проблемы прогресса и обсуждением некоторого множества текстов, где фигурирует термин «прогресс». Учет этих предосторожностей, по моему убеждению, позволяет сделать обсуждение проблемы прогресса более продуктивным.
Между тем нельзя не отметить, что опровержение некоторых аргументов против идеи прогресса само по себе не вернет доверия к этой идее. Как у интеллектуалов, так и у среднестатистического человека найдется еще достаточно поводов, чтобы погрузиться в скептицизм: общество потребления, массовая культура, тщетность идеи прогресса («В отличие от христианства, она оставляет людей без конечной цели, мы просто нескончаемо движемся куда-то “вперед”!»), шаткость международного права и т. д. Возможно, все это когда-нибудь заставит философов-прогрессистов пойти по пути Юзефа Бохеньского и написать «Сто суеверий о прогрессе человечества», однако несомненно то, что им понадобится и позитивная программа, описывающая достоинства и прикладное значение идеи прогресса (быть может, ядром этой позитивной программы станет представление об идее прогресса как о лучшем способе возвысить и облагородить человеческую историю). Что касается проблемы прогресса, то, возможно, одна из причин недостаточно серьезного отношения к ней заключается в том, что идея прогресса долгое время была чем-то само собой разумеющимся, существующим на уровне здравого смысла, из-за чего интеллектуалы не считали нужным обсуждать ее более строго; отсутствие же строгости является нелегкой преградой на пути актуализации проблемы. Для преодоления этой преграды необходима тщательная систематизация материала: анализ дискурсов о прогрессе (например, в русской философии и марксизме), очерчивание вариантов постановки проблемы и локализация дискуссионных пунктов. Смогут ли философы справиться со всеми этими вызовами, сказать трудно, однако им наверняка стоит попытать удачу.
Литература
Бауман З. Текучая современность. СПб. : Питер, 2008.
Бохеньский Ю. Сто суеверий: Краткий философский словарь предрассудков. М. : Прогресс – VIA, 1993.
Дубровский Д. И. Проблема идеального. Субъективная реальность. М. : Канон +, РООИ «Реабилитация», 2002.
Момджян К. Х. Гипотеза общественного прогресса в современной социальной теории // Вопросы философии. 2016. № 10. С. 36–46.
Нисбет Р. Прогресс: история идеи. М. : ИРИСЭН, 2007.
Пинкер С. Просвещение продолжается: В защиту разума, науки, гуманизма и прогресса. М. : Альпина нон-фикшн, 2021.
Рассел Б. Похвала праздности; Скептические эссе. М. : АСТ, 2022.
Тюрго А. Р. Прогресс человеческого разума (План второго рассуждения) // Философия и общество. 1999. № 3. С. 160–167.
Федоров Н. Ф. Соч. М. : Мысль, 1982.
Шанин Т. Идея прогресса // Вопросы философии. 1998. № 8. С. 33–37.
Юм Д. О возникновении и развитии искусств и наук / Д. Юм // Соч.:
в 2 т. Т. 2. М. : Мысль, 1996. С. 537–560.
Meek Lange M. Progress [Электронный ресурс] : The Stanford Encyclopedia of Philosophy / ed. by E. N. Zalta, U. Nodelman. 2023. URL: https:// plato.stanford.edu/archives/sum2023/entries/progress/ (дата обращения: 10.06.
2024).
[1] Примечательно, что в статье «Прогресс» из Стэнфордской философской энциклопедии за 2023 г. XX век характеризуется как «эпоха критики» (“the era of critics”) [Meek Lange 2023].
[2] Стоит отметить, что Пинкер не просто упоминает в своей книге о масштабах отрицания идеи прогресса, но посвящает обсуждению этого положения дел целую главу под названием «Прогрессофобия».
[3] Данное различие я беру из работы Бертрана Рассела «Необходимость политического скептицизма» [Рассел 2022: 270–285], которое он вводит для того, чтобы объяснить, почему на английских выборах побеждают политики, чья программа подхватывается на ура среднестатистическим человеком, а не политики, чья программа содержит наиболее адекватные решения имеющихся в обществе проблем.
[4] Под «общественным сознанием» я понимаю «совокупность идей, представлений, ценностных установок, нормативов мышления и практической деятельности» [Дубровский 2002: 165], широко распространенных в определенном обществе или в определенную эпоху.
[5] В прошлом сторонники прогресса считали человеческую природу неизменной и достаточной для того, чтобы прогресс продолжался безгранично. Однако сейчас мы можем обсуждать вопрос о ее изменении.
[6] Что во многом удалось сделать Стивену Пинкеру, который в процессе написания своей книги активно взаимодействовал с учеными из разных областей.
Размещено в разделах
