Природа новой виртуальной реальности
скачать Автор: Юровская К.Ю. - подписаться на статьи автора
Журнал: Философия и общество. Выпуск №4(117)/2025 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/jfio/2025.04.07
Юровская Катарина Юрьевна – аспирант кафедры философии языка и коммуникации философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. E-mail: katarina.yurovskaya@mail.ru.
Сетевая реальность, появившаяся в конце XX в., оказала сильное влияние на многие аспекты социальных отношений, трансформировала психологию индивидуума и коллективного человечества. Создание и распространение Интернета в конце XX – первой четверти XXI в., создание и развитие цифровых инструментов для работы, общения, развлечения и, как следствие, компьютеризация и цифровизация практически всех сфер жизни позволяют исследователям говорить об изменении онтологического статуса объективной реальности в восприятии человека и о трансформации самого человека.
В данной работе рассматриваются сущностные особенности новой виртуальной реальности, ее имманентные характеристики и основные свойства на современном этапе развития с опорой на практические примеры из крупнейших социальных сетей. Актуальность работы обусловлена новизной самой темы и симультанностью исследования и исследуемого. Объектом исследования выступает постоянно меняющееся, активно наполняющееся внешним содержанием поле бытования виртуальной реальности, предметом – конкретные формы сетевого бытия, проявляющиеся в работе сетевых платформ.
Ключевые слова: виртуальная реальность, пользователь, Сеть, ин-формация, виртуальная аудитория, социальная сеть.
The Nature of the New Virtual Reality
Yurovskaya K. Yu.
Network reality, which appeared at the end of the 20th century, had a strong influence on many aspects of social relations, transformed the psychology of the individual and collective humanity. The appearence and spread of the Internet in the late 20th – first quarter of the 21st century, the creation and development of digital tools for work, communication, entertainment, and, as a consequence, computerization and digitalization of almost all spheres of life allow researchers to talk about a change in the ontological status of objective reality in human perception and the transformation of human being himself.
This paper discusses the essential features of the new virtual reality, its immanent characteristics and basic properties at the present stage of development, based on practical examples from the largest social networks. The relevance of the work is due to the novelty of the topic itself and the simultaneity of the study and the subject. The object of the study is the constantly changing field of existence of virtual reality, actively filled with external content, the subject is specific forms of network existence, manifested in the work of network platforms.
Keywords: virtual reality, user, Net, information, virtual audience, social network.
Появившийся в 1960-х гг. термин «искусственная реальность» в действительности лишь структурирует и конкретизирует существо-вавшее с давних пор явление некоего особого бытования человеческой мысли. Виртуальная реальность, став крупнейшим достижением техники конца XX в., становится серьезнейшим фактором в развитии науки, техники и культуры. Уже сейчас виртуальная реальность заявляет о себе как о средстве преобразования объективной реальности [Закирова, Кашин 2012].
Междисциплинарный подход к изучению понятия «виртуальная реальность», интенсивно использующегося в технических нау-ках, множественность трактовок этого термина требуют системного философского осмысления и выявления его инвариантного смысла. Таким образом, отсутствие единой общепринятой трактовки понятия «виртуальная реальность» и все более расширяющееся влияние этого явления на жизнь общества актуализируют необходимость определения онтологического и мировоззренческого статуса виртуальной реальности. В связи с этим нам представляется важным выявить имманентные характеристики сетевой виртуальной реальности, проанализировать ее неотъемлемые свойства и прийти к выводу о характере ее природы.
I. Виртуальная реальность как пространство для построения новой картины мира
Жан Бодрийяр в своих работах, посвященных виртуальной реальности, формулировал ее свойства как «полицентризм, вариативность, плюральность» [Бодрийяр 2000: 121]. Сегодняшнее состояние развития виртуальной реальности позволяет говорить о том, что эти свойства из потенциального стали актуальным.
Одним из важнейших инструментов для формирования картины мира является институт журналистики. На протяжении всей своей истории трансформации форматов и носителей, начиная с венецианских аввизи XVI в. и заканчивая транснациональными телевизионными корпорациями, средства массовой информации давали не только информацию, но и ее трактовку, объясняя, синтезируя разрозненные явления объективной реальности. В виртуальной реальности журналистика получила цифровое воплощение и, что представляется наиболее важным, изменила свою суть. Сетевая жур-налистика не выполняет одну из важнейших функций традиционных СМИ – консолидирующую, объединяющую общество. Это связано с рядом факторов, качественно отличающих сетевой этап развития журналистики от всех предыдущих этапов:
1. Множественность и относительная автономность каналов распространения информации. Количество сетевых изданий, распространяющих информацию, предлагающих новости и их комментарии, несопоставимо велико по сравнению с количеством телеканалов, радиостанций или газет в прошлые эпохи.
2. Отсутствие барьеров для авторов и создателей информации. Диалектика сетевой свободы проявляется здесь в полном объеме: при кажущемся широком доступе к разного рода данным, отсутст-вии цензуры и административных границ для распространения информации в действительности ее референциальная функция низводится к минимуму. Иными словами, мы получили доступ не столько к информации, являющейся отражением реального мира, сколько к виртуальным симулякрам. И такого рода симулякры, создаваемые невежественными или корыстными пользователями, уравнены в виртуальных правах с информацией, распространяемой академическим сообществом, официальной медициной, властями или иными проверенными источниками информации [Закирова, Кашин 2012].
Эти факторы, являясь имманентными свойствами виртуальной реальности на данном этапе ее развития, делают невозможным создание единой картины мира (информационной, культурной, политической, аксиоматической). Мы можем констатировать, что сегодняшнее информационное пространство разорвано, развитие и дальнейшее внедрение виртуальной реальности внутренне разобщает общество при кажущейся консолидации.
Отсутствие целостной картины мира, невозможность ее построения, декларация и поддержка этой фрагментарности – одно из важнейших свойств виртуальности, обусловленное ее технологическими и системными особенностями. Стоит отметить, что это ведет к возникновению множественности онтологий, описанию которой посвящены многие работы современного венгерского философа Ласло Ропольи [2017].
Более того, в виртуальной реальности отражается и поддерживается не только реальная разность взглядов, мнений в обществе, но и искусственно создается и культивируется все новое и новое разделение, углубление разлома непохожести людей, их инакости. Марк Цукерберг, один из ярчайших проводников идеологии виртуальности, владелец компании Meta[1], провозглашает и отстаивает право людей на свою точку зрения (неважно, противоречит ли она законам физики или человеческой морали, она ценна сама по себе, просто потому, что она другая) [Верник 2019]. Даже интерфейс социальных сетей, крупнейших институтов виртуальной реальности, поддерживает индивидуализм и разобщение. Рассмотрим, как это проявляется на технологическом уровне. Алгоритмы социальных сетей создают для каждого пользователя персональную ленту, которая и является для него картиной сегодняшнего дня. Новости, рекламные предложения, публикации друзей и потенциальных друзей, предложения раздела «Вам может быть интересно» – все это индивидуально и субъективно. Все приложения заявляют, что эту картину создает для себя каждый из пользователей – своими подписками, своими лайками и комментариями (алгоритм анализирует, что оценивает пользователь, и часто старается показать подобное). Однако если бы пользователь создавал себе уютный закрытый мир, полный приятной для него информации, исходящей от единомышленников, в социальных сетях не было бы столько агрессии,
а их общественно-политическое значение не было бы столь велико. Для иллюстрации тезиса о влиянии социальных сетей на фрагментарность и дискретность информационной картины интересен пример Facebook[2], которая по-прежнему является крупнейшей в мире социальной сетью. В 2021 г. выяснилось, что алгоритмы намеренно и необъективно продвигали публикации, содержащие вражду и призывы к насилию в Эфиопии и Мьянме (в случае с этими двумя странами факт является доказанным, но, с учетом общественно-политического значения этой социальной сети во многих государствах мира, можно предположить, что данное явление наблюдалось и в других странах) [Akinwotu 2021]. Необъективное продвижение состояло в том, что алгоритм анализировал, что оценивают пользователи, и предлагал публикации с противоположным
смыслом, от противников, а не от единомышленников. Очевидно, что это способствовало дестабилизации уже не только виртуального, но и реального общества и привело к эскалации реально существующего в стране, а не сетевого конфликта.
Адепты «инакости», защищающие право каждого иметь свою точку зрения на все, не говорят о том, что в мире, населенном сторонниками тысяч религий и десятков тысяч разных общественных и политических течений, в мире, где у каждого свое мнение относительно всех вопросов, очень неуютно и некомфортно жить. Потакание развитию семантической полифоничности, многополярности точек зрения и мнений, «разноречию» только ведет к глобальному, тотальному одиночеству [Ван 2010].
II. Виртуальная реальность как пространство хаоса
Сегодня у исследователей есть все основания утверждать, что виртуальная реальность представляет собой хаос, носящий, однако, признаки управляемости и даже некоей однородности (хаос подчиняется правилам и объективным законам виртуальности) [Ропольи 2017].
В чем же проявляется хаотичный характер виртуальности?
1) В продуктах западной и российской виртуальной реальности нет интеллектуального фильтра, то есть алгоритма, проверяющего публикуемый контент на соответствие научным данным, общепризнанным нормам, правилам орфографии или, в конце концов, здравому смыслу. Подчеркнем, что такого рода фильтры отсутствуют как, например, в соцсети Telegram, провозглашающей свою анархичность, так и в жестко регламентированной Meta.
2) Сеть наполняется новой информацией ежесекундно, причем подавляющее большинство текстов, фотографий и видеозаписей, размещаемых пользователями, относится к категории бессмысленного контента, не является ни общественно значимым, ни даже интересным для самого близкого круга знакомых конкретного пользователя. Все платформы стимулируют людей оставлять как можно больше «следов» в Интернете – публиковать персональные данные, собственные записи и комментарии к чужим. Все это помогает анализировать пользователя и предлагать ему рекламу и тот контент, который оставит его в виртуальной реальности еще на бо́льшее время. Интерфейс, идеология и пользовательский конформизм призывают заполнять виртуальное пространство мнениями, оценками, словами, картинками.
В связи с этим явлением возникает вопрос – а возможно ли, хотя бы теоретически, создание и внедрение некоего интеллектуального фильтра, шлюза в виртуальной реальности? Ответ мы находим в продуктах китайской виртуальной реальности. Рассмотрим подробнее, как он работает на практике.
Все тексты и видеоролики проходят проверку перед публикацией или в первые минуты после опубликования. Отметим, что большинство видеопродуктов выходят с субтитрами на китайском языке, что значительно упрощает их проверку. Содержание каждого видеоролика проверяется алгоритмами искусственного интеллекта, при наличии сомнений в адекватности информации, содержащейся в видео, для более тщательной проверки привлекается человек (модератор). Публикации, которые, с точки зрения администраторов соцсети, могут ввести в заблуждение, распространяют недостоверную информацию или даже содержат «информацию, которой не стоит верить», обязательно помечаются специальными предупреждающими знаками или вовсе блокируются. Очевидно, что недопустимым является любой контент, критикующий историю и современность Китая, деятельность правительства, законодательство и коммунистическую партию. Однако получить предупреждение можно даже за размещение вполне безобидного контента, к примеру, за видеоролик с рассказом о гадании на ромашке (поскольку гадание не отвечает стандартам рационального мышления и не относится к категории доказуемых способов получения информации).
Тем не менее фильтр, отслеживающий бессмысленный контент, отсутствует и здесь. Остается открытым вопрос о том, является ли его отсутствие сознательной позицией владельцев и модераторов китайских соцсетей, или же создание подобного алгоритма на сегодняшний день непосильная задача для программистов. Но то, что не представляет никакой художественной, публицистической, познавательной, общественной или какой-либо другой ценности, пока продолжает бытовать в виртуальной реальности, превращая ее тем самым в бесконечный хаос.
III. Виртуальная реальность как пространство для переоценки традиционных человеческих ценностей
В виртуальности обесцениваются традиционные понятия человеческой философии и морали. Виртуальная реальность фактически отменила категории красоты, истины, добра и зла, породив ситуацию, когда феномены истины, адекватности, реальности перестают восприниматься в качестве онтологически фундированных и воспринимаются в качестве феноменов символического порядка [Бодрийяр 2000].
Виртуальность подарила миру новую «меру всех вещей», новое мерило – не «плохо и хорошо», не «добродетельно и аморально», даже не «красиво и безобразно», а «много лайков и мало лайков». Ценность имеет то, что отмечено большим количеством лайков (в случае с видеоконтентом – просмотров). И именно это является определяющим для многих пользователей. Но что кроется в глубине явления лайка? Чем он так важен для того, кто его получает, какова его суть? Что лежит в основе погони за лайками, охватившей миллионы людей? Многие исследователи подчеркивают достаточно очевидный факт: лайк – это показатель «социального одобрения» [Макеева, Вершинкина 2022], выражения «согласия с точкой зрения автора» [Ерофеева 2022]. Однако, оценивая уровень важности лайков для пользователей, мы можем говорить о том, что их наличие или отсутствие является иллюзорным виртуальным статусом и маркером всего – внешности, результатов деятельности, самой личности. И этот мнимый, но при этом абсолютно реальный в сознании людей статус важен людям не меньше, чем социальный статус в обычной жизни. Вполне легко объяснить, почему за лайками гонятся сомневающиеся в себе люди с психологическими комплексами, не находящие удовлетворения социальных потребностей в реальной жизни. Однако лайкомания или даже лайковая зависимость присущи также вполне уверенным в себе людям, посвящающим огромное количество времени, сил и денег погоне за лайками.
Отметим также, что за обитателями виртуальной реальности плотно закрепилось название «пользователи» («users», «юзеры»).
В этом слове заложено несколько смыслов. С одной стороны, это характеризует временность и отсутствие прав – человек лишь пользуется тем, что ему предлагают, тем, что ему не принадлежит.
С другой – человек пользуется продуктами виртуальности и получает некую пользу, некий результат. Но что это за результат? «Юзер» меняет свое время на информацию, извлеченную из виртуальной реальности. Полезная ли это информация, приятная ли, нужная ли? А вот это как раз и определяется в Сети количеством отметок «нравится».
Интересно, что в азиатской части мира распространено другое название пользователя – «нетизен» (англ. netizen, житель Сети, образовано от net – Сеть и citizen – гражданин, житель), по-русски можем сказать «сетянин», то есть житель виртуальной реальности. В китайских и корейских социальных сетях сетяне являются мощной и опасной силой, поскольку их консолидированность и готовность открыто выражать свое недовольство способны изменять общественное мнение и в конечном счете принуждают правительство или бизнес-структуры к активным действиям.
Вернемся к явлению лайков. Если бы лайк был действительно объективным показателем общественного интереса к тому или ино-му материалу, признания виртуальным социумом его значимости, понятности, полезности, если бы большое количество лайков набирали публикации, вызывающие реальный общественный резонанс, это не было бы столь разрушительно для системы ценностей как структуры, позволяющей человеческому обществу функционировать многие тысячелетия. Ведь действительно в некоторых случаях виртуальная реальность позволяет без обращения к социологическим опросам понять и проанализировать, что интересно людям, что востребовано, причем в самых разных сферах жизни человека: развлечения, политические предпочтения, поиск работы, психологические проблемы и т. д.
Однако зачастую лайк вовсе не означает, что пользователю на самом деле понравился материал, что он вызвал сильную эмоциональную реакцию, что человек согласился с его пафосом и поддерживает автора. Плывущие в нескончаемой ленте эклектичные по своему характеру материалы притупляют внимание, и пользователь нажимает «нравится» практически автоматически. Пользователи лайкают публикации своих «френдов», то есть сетевых друзей, пользователи оценивают посты знаменитостей, на которых они подписаны (просто так, просто потому, что это опубликовал известный человек), лайкают материалы из-за понравившейся картинки (в Сети даже есть такое понятие – «картинка для привлечения внимания», то есть к текстовому посту прикрепляется фотография, имеющая своей целью остановить зрительское внимание и заставить поставить лайк). И при этом такие симулякры с нулевым значением являются мерилом успеха и значимости.
Более того, почти сразу в Сети возникли возможности получить, приобрести лайки искусственным путем, причем за не очень большие деньги. Таким образом, сложилась парадоксальная ситуация: кроме того, что естественным образом лайки и просмотры не всегда набираются на самых качественных, профессиональных, достойных, высоконравственных и интересных материалах, теперь мы никогда не можем знать наверняка, является ли та или иная зрительская реакция естественной или «накрученной». Критерии общественного интереса оказались разрушены самой системой сетевых общественных отношений.
Дальнейшее усугубление этой ситуации произошло несколько лет назад, когда предприниматели-инноваторы догадались, что популярные блогеры – это выгодное вложение финансов. Большинство «раскрутившихся» за последние годы блогеров (обладателей миллионов лайков) – это проекты целых компаний, корпораций. Рассмотрим, как происходит процесс производства сетевой звезды на примере приложения TikTok и широко известных дрим-хаусов[3]. Компания производит набор по определенным, но не разглашаемым критериям. По результатам их деятельности мы можем предположить, что этими критериями является не талант, быстрый ум или выдающиеся сценические способности, а готовность на все, что им предлагается. Это проект, сделанный профессиональными сценаристами, режиссерами, операторами, гримерами и специалистами по продвижению и превращению заурядных молодых людей в звезд (обладателей большого количества лайков и просмотров, а следовательно, и приносящих много денег).
IV. Виртуальный мир как искаженная референция мира реального
Виртуальная реальность отражает действительность, отношения реального мира в кривом зеркале. Виртуальность разрушает понятия «общественный интерес», «всенародно признанный», «уважаемый в обществе», поскольку у каждого пользователя теперь есть свои кумиры и свои общественные интересы: тот, к кому прислушивается, на чье мнение опирается при принятии важнейших решений один человек, другой, живущий в том же социуме, может даже не знать.
Можно возразить, что в далекие исторические времена, за сотни лет до объявленной глобализации и сближения всех со всеми люди ничего не знали о других жителях Земли, кроме своих ближайших соседей. Взаимообогащение культур, языков, технологий шло крайне медленно, и подавляющее большинство социума не участвовало в этом процессе. Однако отличие современной раздробленности от архаичной в том, что раньше люди не были разделены внутри одного социума, на одной территории была одна культура, они исповедовали одни ценности, имели одни жизненные установки. Сетевая же раздробленность тотальна, потому что каждый человек отделен от миллиардов других. Единомышленники далеко, а чуждая культура постоянно вторгается в личное пространство пользователя.
Итак, если обобщать основные свойства новой виртуальной реальности, гиперреальности, поддержанной техническими средства-ми, то будет очевидна их связь с базовыми свойствами мышления человека конца XX – начала XXI в. – постмодернизма. Новая виртуальная реальность появилась и стала развиваться в период, который характеризуется расцветом постмодернизма как творческого и философского метода. Мы рассмотрели четыре важнейших свойства виртуальной реальности XXI в., и перекличку всех четырех мы можем найти в постмодернистском мышлении:
1. Постмодернизм отрицает наличие целостной картины мира и декларирует его фрагментарность.
2. В основе постмодернизма лежит парадигма «мир – это хаос».
3. Постмодернизм деконструирует большие нарративы – понятия красоты, истины, добра.
4. Постмодернистская картина мира лишена референциальной функции, то есть больше не отражает действительность [Цендровский 2015].
Подведем итог. Новая виртуальная реальность, оформившаяся в конце XX в. благодаря достижениям научно-технического прогресса, в данный исторический момент находится в фазе становления, однако уже сейчас можно сформулировать ее базовые свойства. Ими являются: невозможность построения единой картины мира, разрушение системы общечеловеческих ценностей, раздробленность и атомарность сетевого общества. Свойства нового типа виртуальности во многом совпадают с признаками постмодернизма как философии третьего тысячелетия, поскольку новая виртуальная реальность сформировалась в период расцвета постмодернистской философии и продолжает находиться под ее влиянием и по сей день.
Литература
Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. М. : Добросвет, 2000.
Ван Ч. Существует ли универсальная этика? // Китайское книжное обозрение. 2010. № 8. С. 149–178 (на кит. яз.).
Верник М. Марк Цукерберг выступил с речью о важности свободы слова. Его раскритиковали. 2019 [Электронный ресурс]. URL: https://kod.
ru/vystuplieniie-zuckerberg (дата обращения: 10.06.2024).
Ерофеева М. Роль «лайка» в жизни человека // Стратегические коммуникации в современном мире: от теоретических знаний к практическим навыкам: cб. материалов по результатам научно-практических конференций. Саратов : Саратовский государственный университет, 2022. С. 28–32.
Закирова Т. В., Кашин В. В. Концепция виртуальной реальности Жана Бодрийяра // Вестник Оренбургского государственного университета. 2012.
№ 7. С. 28–36.
Макеева Н., Вершинкина Н. Проблема влияния социальных сетей на процессы общения и самоидентичности молодежи // Молодежь и государство: научно-методологические, социально-педагогические и психологические аспекты развития современного образования: cб. XI Всероссийской научно-практической конференции. Тверь : Тверской государственный университет, 2022. С. 113–116.
Ропольи Л. Вперед, к философии Интернета // Информационный бюллетень Американской философской ассоциации. 2017. № 2. С. 40–49.
Цендровский О. Культурно-мировоззренческие основания глобального сетевого общества XXI в. // Человек и культура. 2015. № 5. С. 1–57.
Akinwotu E. Facebook’s Role in Myanmar and Ethiopia under New Scrutiny [Электронный ресурс] : The Guardian. 2021. October 7. URL: https:// www.theguardian.com/technology/2021/oct/07/facebooks-role-in-myanmar-and-
ethiopia-under-new-scrutiny (дата обращения: 10.06.2024).
[1] Признана экстремистской организацией Верховным судом РФ, ее деятельность на территории России запрещена.
[2] Социальная сеть, принадлежащая запрещенной в России организации Meta.
[3] От английского dream house, дословно – «дом мечты», проект, создающий развлекательный сетевой контент.
Размещено в разделах
