Сказка ложь, да в ней намек (интерпретация традиционного наследия в современной китайской детской литературе)
скачать Автор: Писцов К. М. - подписаться на статьи автора
Журнал: Историческая психология и социология истории. Том 19, номер 1/ 2025 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/ipsi/2025.01.03
Писцов Константин Михайлович – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН. pistsov-gmv@mail.ru.
На примере детской книги «Китайские традиционные предания» рассмотрен механизм привлечения традиционного культурного наследия для воспитания подрастающего поколения. В книге собраны китайские легенды различных эпох, изложенные в форме коротких рассказов. Тексты адаптированы с учетом особенностей детского восприятия. Иногда сюжет рассказа заметно меняется по сравнению с его изначальным источником. К каждому рассказу прилагаются специально сформулированные выводы, призванные привить юным читателям те или иные полезные качества или идеи. Данные выводы могут соответствовать оригинальной идее рассматриваемого произведения. В других случаях первоисточник, послуживший материалом для адаптированного рассказа, никак не связан с идеями, которые излагаются в выводах, но сами идеи вполне характерны для китайской традиционной системы ценностей. Таким образом, книга совмещает образовательную и воспитательную функции, хотя некоторым древним легендам придается в ней новое звучание.
Ключевые слова: детская литература, легенды, культурное наследие.
Social and Psychological Aspects
Konstantin M. Pistsov. 2025. A fairy tale is a lie, but it has got a hint (interpretation of traditional heritage in modern Chinese children’s literature) (pp. 73–77).
The mechanism of attracting traditional cultural heritage to the upbringing of younger generations is considered using the example of a children’s book containing Chinese legends from different eras, presented in the form of short stories. The texts are adapted to take into account the peculiarities of children’s perception. Sometimes the plat of the story is significantly changed compared to its original source. Each story is accompanied by specially formulated conclusions designed to instil certain useful qualities or ideals in young readers. These conclusions may correspond to the original idea of the work in question. In other cases, the original source that served as the material for the adapted story has nothing to do with the ideas that are outlined in the conclusions but the ideas themselves are quite typical of the Chinese traditional value system. Therefore, the book combines educational and training functions, although some ancient legends have been given a new meaning.
Keywords: children’s literature, legends, cultural heritage.
Предметом рассмотрения в настоящей статье станет изданная в 2017 г. в КНР книга «Китайские традиционные предания» (главный редактор Чжоу Хуань). Книга ориентирована на детей 3–10 лет. Сами издатели специально отмечают воспитательное значение кни-ги, ее нацеленность на всестороннее развитие ребенка (обогащение лексики, расширение кругозора, развитие мышления и т. д.) и одновременно на его приобщение к глубинам традиционной китайской культуры (Чжунго… 2017: 3).
В качестве материала для сборника использованы классические китайские тексты, включая как народные легенды и предания разных эпох (такие как «Хоу И стреляет в солнца», «Мэн Цзяннюй плачет у Великой стены»), так и авторские произведения (например, повесть танского писателя Ли Гунцзо «Сон о Нанькэ»). Само собой разумеется, что сюжеты произведений, вошедших в сборник, адаптированы для восприятия соответствующей возрастной категорией читателей (Там же: 3). Такая переработка типична для адресованных детям пересказов классических произведений и в отечественной, и в мировой литературной практике (Смирнова 1973; Lamb Ch., Lamb M. 1908). Другой особенностью издания является сопровождающее каждый рассказ приложение-разъяснение под за-головком «Маленький класс для чтения». Рассчитанный на юных читателей комментарий, поясняющий сюжет классического произведения для его адекватного восприятия детской аудиторией, сам по себе нельзя назвать принципиальной новацией. Подобный прием был использован, например, составителями собрания сочинений А. С. Пушкина, изданного в СССР в 1962 г. в серии «Школьная библиотека» (Пушкин 1962). В сборнике «Китайские традиционные предания» все приложения построены по одной схеме. Сначала еще раз предельно лаконично воспроизведен сюжет. Затем представлен вывод, который должен сделать из прочитанного читатель, своеобразная мораль.
Какие же идеи авторы сборника приписывают включенным в его состав произведениям, насколько они соотносятся с первоисточниками и какие принципы призваны привить подрастающему поколению? Рассмотрим эти вопросы на примере трех рассказов из сборника – «Мэн Цзяннюй плачет у Великой стены», «Сон о Нанькэ», «Ван-ди превращается в кукушку».
Легенда о Мэн Цзяннюй, по мнению детально исследовавшего этот сюжет Б. Л. Рифтина, восходит, вероятно, к эпохе раннего Средневековья (Рифтин 1961: 75–76). Мэн Цзяннюй так горько плакала на месте смерти мужа, погибшего на строительстве Великой стены, что стена обрушилась, после чего героиня смогла должным образом похоронить останки супруга. Сюжет легенды передан довольно точно. Сохранен даже мотив чудесного рождения героини (из большой тыквы), а финальное самоубийство Мэн Цзяннюй, бросившейся в море, смягчено уточнением, что она поселилась во дворце Царя драконов. Мораль сводится к тому, что следует «быть решительным в борьбе со злом» (Чжунго… 2017: 19). Такой вывод представляется логичным и согласуется с тем, что «протест против насильственного угона людей на строительство Великой стены составляет весь пафос сказания» (Рифтин 1961: 45).
Рассказ «Сон о Нанькэ» основан на одноименной повести Ли Гунцзо (IX в.), герой которой в хмельном сне попал в некое царство Хуайань, где женился на дочери государя и много лет прослужил правителем одной из областей, называвшейся Нанькэ, а про-
снувшись, обнаружил неподалеку от своего дома муравейник, топографией и очертаниями в точности соответствующий приснившемуся ему государству (Ли Гунцзо 1955). При сохранении общей сюжетной линии (с незначительными вариациями) из детского пересказа полностью исключены не только некоторые мистические эпизоды, но и какие-либо упоминания о муравьях, вероятно, для большей ясности и композиционной стройности повествования – герой просто видит сон. В то время как в оригинальной повести сновидение героя определенно является чем-то бо́льшим, чем просто сон, – его астральная составляющая переносится в расположенный поблизости муравейник, среди обитателей которого и разворачивается его административная деятельность, закончившаяся с про-буждением. При этом вывод вполне предсказуем и соответствует оригинальной идее Ли Гунцзо о бренности мирских желаний: «роскошное богатство и властное положение похожи на сон» (Чжунго… 2017: 135).
Наибольшей деформации сюжет первоисточника подвергся в рассказе «Ван-ди превращается в кукушку». Сюжет этой древней легенды восстановлен по нескольким источникам в книге Юань Кэ «Мифы Древнего Китая» (Юань Кэ 1987: 183–185, 187, 328–329). Душа правителя царства Шу Ван-ди после его смерти превратилась в кукушку. Своим кукованием весенней порой душа Ван-ди, по одной версии, напоминает крестьянам о начале полевых работ, продолжая заботиться о бывших подданных, а по другой версии, оплакивает гибель родного царства Шу, сокрушенного в конце концов могущественным царством Цинь. В последнем случае предполагается, что кукушка причитает «Бу жу гуй цюй!» – «Лучше бы вернуться!», сокрушаясь, что не может вернуться в свое уже погибшее царство. Следует отметить, что именно такая интерпретация крика кукушки – жалоба на невозможность возвратиться в родные края – закрепилась в последующей литературной традиции. В рассказе же из детского сборника Ван-ди превратился в кукушку для того, чтобы напомнить следующему правителю царства Шу – Цун-ди –
о необходимости считаться с интересами народа, причем Цун-ди сразу же прислушался к наставлению. Поэтому крик кукушки весьма оригинально интерпретируется редакторами как «Минь гуй е!» – «Уважай же народ!» (Чжунго… 2017: 13). Из первоначального сюжета сохранен мотив любви Ван-ди к своему народу. Что же касается идеи, которую составители вложили в уста ставшего кукушкой Ван-ди, то она вполне типична для традиционной китайской доктрины власти (по крайней мере, в теории). Такая особенность неоднократно отмечалась исследователями: «В Поднебесной подданные – не механизм, инструмент исполнения желаний владельца… но организм, в жизнь которого нельзя грубо вмешиваться. Однако его реакции можно и нужно направлять в желательное русло, не только отражающее интересы элиты, но и являющееся компромиссом интересов различных слоев общества» (Кульпин 1993: 111). Тем не менее эта идея в первоисточниках легенды о Ван-ди отсутствует и фольклорной этимологии крика кукушки вовсе не соответствует. Урок же состоит в том, что не следует бросать начатое дело на полпути и «следует постоянно помнить о своих первоначальных намерениях» (Чжунго… 2017: 13). Подразумевается Цун-ди, который чуть было не уклонился от служения народным интересам, но, услышав кукушку, сразу исправился.
Таким образом, на примере трех избранных рассказов мы видим, как традиционный сюжет не только подвергается значительной трансформации, но может интерпретироваться в совершенно новом ключе, и древняя легенда используется для привития традиционных и, вероятно, объективно ценных, но никак не связанных
с первоисточником идей.
Знакомство с отобранными редакцией текстами, безусловно, приобщает юных читателей к традиционной культуре своей страны. Однако воспитание читателя и его приобщение к культурному наследию в ходе знакомства с книжкой не столь органично взаимосвязаны, как было бы, вероятно, при использовании традиционного толкования всех отобранных текстов, и иногда идут, скорее, как два параллельных процесса.
Литература
Кульпин, Э. С. 1993. Традиционный Восток: факторы стабильности / В: Иванов, Н. А. (отв. ред.), Феномен восточного деспотизма: структура управления и власти. М.: Наука, с. 88–114.
Ли Гунцзо. 1955. Правитель Нанькэ. Танские новеллы. М.: Изд-во Академии Наук СССР, с. 46–59.
Пушкин, А. С. 1962. Избр. произведения. М.: Гос. изд-во дет. лит-ры Министерства Просвещения РСФСР.
Рифтин, Б. Л. 1961. Сказание о Великой стене и проблема жанра в китайском фольклоре. М.: Изд-во вост. лит-ры.
Смирнова, В. В. 1973. Герои Эллады. Из мифов Древней Греции. М.: Дет. лит-ра.
Юань Кэ. 1987. Мифы Древнего Китая. М.: Гл. ред. вост. лит-ры.
Чжунго чуаньтун (Китайские традиционные предания). 2017. Цзинань: Изд-во изящных искусств Шаньдуна (на кит. яз.).
Lamb, Ch., Lamb, M. 1908. Tales from Shakespeare. London: J. M. Dent & Co; New York: E. P. Dutton & Co.
