Борьба курдов за независимость
скачать Автор: Кривец Е. А. - подписаться на статьи автора
Журнал: Историческая психология и социология истории. Том 19, номер 1/ 2025 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/ipsi/2025.01.05
Кривец Елена Алексеевна – кандидат исторических наук, научный сотрудник Института востоковедения РАН. hel-helena@yandex.ru.
Курды – один из древнейших народов в Малой Азии, обитавший в горных районах Малой Азии, принадлежит к числу коренных обитателей края. После турок, иранцев и арабов курды – самый многочисленный этнос Ближневосточного региона, который не имеет своей государственности. В статье рассматриваются государственные образования курдов в прошлом и те самобытные черты, которые влияют на этот процесс.
Ключевые слова: курды, хурриты, Малая Азия, племя, государство.
Comparative and Cultural Anthropology
Elena А. Krivets. Kurdish Struggle for Independence (pp. 91–104).
The Kurds are one of the oldest peoples in Asia Minor, who lived in the mountainous parts of this region, and belong to indigenous inhabitants of the region. After the Turks, Iranians, and Arabs, the Kurds are the largest ethnic group in the Middle East region, which does not have its own statehood. The article examines the state formations of the Kurds in the past and their distinctive features that influenced this process.
Keywords: Kurds, Hurrians, Asia Minor, tribe, state.
Курды – самый многочисленный этнос Ближневосточного региона, живущий компактно и занимающий территории современных государств Турции, Ирака, Ирана и Сирии. Ни одно из этих государств не представило точных данных о числе курдов на их территории. По разным данным, они составляют до 40 млн человек, половина которых проживает в Турции, 6–8 млн – в Ираке,
3–5 млн – в Иране, 1 млн – в довоенной Сирии, 0,6–1 млн – в стра-
нах Закавказья и среднеазиатских государствах (Оганян 2005: 143).
По данным 2016 г., численность курдов составляла уже до 45 600 000 че-ловек (The Kurdish... 2020).
Курды являются потомками одного из обитавших здесь в древности народов, о чем нам говорят материалы, накопленные востоковедами, генетиками и археологами, а также исторические источники и легенды самих курдов. Возраст курдского народа и его происхождение вызывают споры в научной среде. Однако историю курдского народа и его роль в жизни народов Малой Азии нельзя игнорировать после появления работ В. Ф. Минорского, А. Заки,
Р. Ясеми, Х. Хузни, В. П. Никитина, О. Л. Вильчевского и других востоковедов. Все они определяют курдов как изначальных жителей края.
Рис. 1. Карта расселения курдов
Источник: Анушевская 2015.
Востоковеды О. Л. Вильчевский и Н. Я. Марр полагают, что генетически курды принадлежат к коренному населению Малой Азии, подвергшемуся впоследствии «лингвистической иранизации» начиная со 2-го тыс. до Р. Х. (Вильчевский 1961: 69). Это обстоятельство они аргументируют фактами в социальном строе, духовной культуре и религиозных верованиях курдов, свидетельствующих об их близости к коренному населению Малой Азии и Закавказья.
Сложный многовековой процесс этногенеза курдского народа происходил на территории Северной Месопотамии. В 6–4-м тыс. до Р. Х. на территории от Сирии и Палестины до Средней Азии и Китая расселились племена, принадлежащие к так называемой культуре крашеной керамики, и Северная Месопотамия была одним из центров возникновения этой культуры. «Одним из характерных мо-ментов этой культуры было поклонение дубу и обычаи, связанные с желудями и т. п. До сих пор дуб в хозяйственной жизни курдов имеет большое значение. Прошлое курдов, таким образом, близко к прошлому народов Южной Европы и России, также имевших
в своей культуре культ дуба» (Вильчевский 1961: 9).
Известно, что народ может сохранить древнее название, язык, традиции и полностью заменить тип человека. Скорее всего, так было и с курдами: индоевропейский народ, населявший эти территории до 3-го тыс. до Р. Х., постепенно становится семитским по типу. Подтверждением тому служат генетические данные. Время появления исходного гаплотипа в курдской популяции – 4400 л. н.
и в целом согласуется с таким же турецким гаплотипом с его временем появления в турецкой популяции в Анатолии 4800 л. н. (Клёсов 2007).
Ассирийцы и арабы доисламской эпохи называли курдов карду, армяне – гуртух, а греческие и римские классики в середине 1-го тыс. до Р. Х. – кардухи и киртии, корди. В летописи основателя Сасанидской династии Ардаша Папакана в 226 г. говорится о курдах (Вильчевский 1961: 145).
По исследованиям дореволюционных, советских и зарубежных исследователей курды являются потомками хурритов (5–4-е тыс. до Р. Х.) или самими хурритами. Фонетические законы допускают сопоставление названий «курд» и «хуррит», когда глухие и звонкие согласные взаимозаменяемы, а гласные между ними могут варьироваться. Курды занимают ту же, чуть меньшую территорию в Малой Азии, что и современный курдский народ, с Северной Месопотамией в центре: от Александреттского залива в Средиземном море до Западного Ирана, от Армянского нагорья до Северного Ирака. Киркук (Аррапха – 4–3-е тыс. до Р. Х.), Эрбиль (Арпо-Ило –
5-е тыс. до Р. Х.), Сулеймания – города, в которых люди живут непрерывно с древнейших времен и до наших дней. И это район древнейшего обитания курдских племен, к которому так или иначе тянутся нити большинства курдских племен (Вильчевский 1961: 161). На северо-западе область распространения хурритов ограничивалась хребтом Западного Тавра, за которым жили уже хетты (Дьяконов 1968: 7). На востоке область озера Урмия была, по данным греческих авторов, населена кардухами (название хурритского происхождения), а само оно носило название Матианского (Мантианского), что тождественно названию хурритского государства Митанни.
Семитские племена начинают проникать на эту территорию в 3-м тыс. до Р. Х. с запада и юга. В Финикии, Сирии, частично в Северной Месопотамии жили западные семиты (ханаанеи и амореи), а вдоль Евфрата и Тигра – восточные семиты, или аккадцы, то есть ассирийцы и вавилоняне.
Общепринятым мнением стало то, что курды – индоевропейские племена. Индоевропейскими племенами курдов можно считать по языку, как и армян, этногенез которых происходил рядом с курдами. За 5 тыс. лет, занимая территорию на перекрестке перемещения народов, курды, усвоив индоиранский язык, постепенно из индоевропейских племен стали семитскими, сохранив в своей культуре наследие досемитского восприятия мира.
Хуррито-урартские народы занимали в 3-м и 2-м тыс. до Р. Х. всю территорию от холмистых равнин Северной Месопотамии до Центрального Закавказья. Это подтверждается лингвистическими данными: тесные языковые связи хуррито-урартской группы с северо-восточно-кавказскими (нахско-дагестанскими) языками, – особенно с их нахской (вейнахской) подгруппой, представители которой обитают ныне в центральных районах Большого Кавказа, преимущественно на его северных склонах (чеченцы, ингуши) (Янковская 1989). Хурритские элементы остались в названиях курдских племен современного Курдистана.
На территории проживания будущих курдов не раз формировались государственные образования. Самое известное из них – Митанни. Древнее хурритское государство XVII–XIII вв. до Р. Х. Митан-ни (Маитани или Митенни – в ранних текстах) занимало территорию Северной Месопотамии и прилегающих областей. Наиболее вероятной локализацией древнейших митаннийцев представляется также район около озера Урмия в Северо-Западном Иране, в области, которую еще греческие историки и географы второй половины 1-го тыс. до P. Х. называли Матиеной или Матианой. Войско Митанни смогло объединить мелкие хурритские племенные группы Месопотамии и подчинить семитские (аморейско-аккадские) города-государства на всем пространстве между Загросскими и Аманосскими горными линиями. Митаннийцам – людям хурри – подчинялись многие города восточной части полуострова Малая Азия, царства Алалах и Аррапха.
Рис. 2. Древний Ближний Восток, 1400 г. до Р. Х.
Митаннийцы говорили на хурритском языке, исходя из текстов их договоров с хеттами и из писем египетским фараонам. Ученые называют хурритский язык Митанни митаннийским арийским языком (Кузьмина 1994: 190). Иранская арийская природа языка курдов Н. Я. Марром рассматривается как явление вторичное, навязанное коренному населению пришедшими племенами индоевропейцев не позже последних веков 2-го тыс. до Р. Х. (Вильчевский 1961: 70). Именно это решение удовлетворяет всем отличительным признакам «митаннийского арийского». Необходимо заметить, что индоиранизмы в культуре, языке и именах собственных обнаруживаются только у хурритов митаннийской группы: их нет в ранних хурритских надписях, нет ни в Алалахе близ устья реки Оронт (современная Турция), ни в Киццувадне, ни в богазкейском архиве, ни в Аррапхе (Янковская 1989: 174–197).
Ко 2-му тыс. до Р. Х. также относится древнее хурритское царство Аррапха (Аррапхэ), расположенное восточнее Ассирии и реки Тигр. Его одноименная столица – Аррафхэ (от хурр. «Город, принадлежащий Дающим»), или Ал-илани (акк. «Город богов») вблизи современного города Киркук в Ираке. В конце XIV в. до Р. Х., после разгрома Митанни (своего единственного союзника в регионе) Ассирией, Аррапха сначала оказалась под властью ассирийских царей, а затем – Мидии.
Европейский востоковед А. Гетце полагал хурритов, митаннийцев и урартов единым народом, который являлся представителем различных государственных образований (цит. по: Пиотровский 1944: 48). Страна Манна и страна кардухов находятся в пределах того обширного горного района на стыке Малой Азии и Ирана, где курды сегодня составляют абсолютное большинство (Вильчевский 1961: 58). Таким образом, хурриты – название народа, который объединялся в государства Митанни, Урарту (Арарат), Манна.
На западе с середины 1-го тыс. до Р. Х. господство семитских государств в хурритской среде меняется на греко-римское, в основном индоевропейское. Изменяется тип государственности, состав господствующего класса, но население в основе своей остается смешанным. В Северной Месопотамии население становится уже ближе к однородному семитскому, тогда как жители Урарту еще в
V в. до Р. Х. оставались коренными яфетическими ираноязычными племенами.
Рис. 3. Династия Марванидов (990–1085)
Курды не покорились арабам, оккупировавшим их территорию в VII–IX вв. В VII–XV вв., когда ослабевала власть халифов, образовывались курдские независимые княжества: в X–XI вв. – Хасанвайхидов в западном Иране и Верхней Месопотамии; в XI в. – Мерванидов (Диярбакыров); в X–XII вв. – династия Шаддадидов
в Закавказье и Восточной Армении; в XI–XVI вв. – княжество Шехризура. В XII в. курд из города Эрбиль Салах ад-Дин объединил многочисленные курдские племена в Сирии и основал Аюбидское княжество. В XIV–XVI вв. курдская летопись «Шереф-наме»** перечисляет три ветви джезирских князей, правивших независимо от турок (Жигалина 2012: 9).
С середины XIX в. по настоящее время продолжается непрерывная национально-освободительная борьба курдского народа за создание своего государства. В XIX в. курдский шейх Бадрхан-бей в районе Бохтана создал собственное независимое территориальное образование c центром в г. Джезире, став независимым от Порты правителем: он чеканил свою монету, имел свой флаг. В Восточной Анатолии попытка создания курдского государства, включая города Мосул, Ван, Амадия, Ревандуз, курдские районы Иранского Курдистана и части Азербайджана, под руководством шейха Обейдуллы закончилась покорением Курдистана Османской империей в 1834–1847 гг. (Базиленко и др. 2018: 219).
Становление сильных государств Турции и Ирана после Первой мировой войны вновь разделило Курдистан. Каждое из этих государств относилось и к курдам, и к самой территории, на которой жили курды, потребительски: ею пользовались для нужд всей остальной части страны и для нужд коренного населения. Более того, эти государства неустанно предпринимали попытки ассимиляции «этого неугомонного, упрямого национального меньшинства» (Оганян 2005: 301).
Такая ассимиляция самими курдами рассматривается как геноцид курдского народа (Жигалина 2012: 108). Так, например, мало кто знает о массовых ссылках курдов во время войны 1914–1918 гг. под предлогом наступления русских на востоке Турции. Целью этого переселения была ассимиляция курдов среди турок: расселение их по различным турецким селам и отделение их от курдских племенных вождей. 700 тыс. человек были депортированы, оставшиеся в живых вернулись обратно на свои земли (Оганян 2005: 162).
В 1926–27 гг. после подавления восстания курдского шейха Саида Пирани турки переселили около миллиона курдов в западную Анатолию (Оганян 2005: 38). Гонениям подвергались противники ассимиляции, утверждавшие культурную самобытность курдов.
Перед Первой мировой войной турецкое правительство готовило армянские реформы, в соответствии с которыми армянам должна была быть отдана курдская земля. Так, например, г. Нахичевань (древняя столица Мидийского княжества), населенная курдами, передавалась армянам (Базиленко и др. 2018: 402). Чтобы заставить Турцию отказаться от этих реформ, в 1914 г. курды подняли восстание. В результате гнев курдов турки перенаправили на самих армян.
В XXI в. в центре курдского компактного проживания турецкое правительство запланировало строительство плотины Ылысу. Электроэнергия будет передаваться в западную часть Турции, хотя дефицит электроэнергии испытывают прежде всего курды. Из-за недостатка электроэнергии и низкого напряжения предприниматели не могут вкладывать средства в экономику юго-восточной Анатолии, то есть в курдские земли. При строительстве этой плотины будут затоплены 15 курдских городов и свыше 50 сел площадью 300 кв. км, в том числе и г. Хасанкейф. История этого города насчитывает несколько тысячелетий, его считают древним центром курдской культуры и Древней Месопотамии, музеем под открытым небом. Этот город был восточным бастионом Малой Азии, с пещерным городом, центром византийского епископата, столицей курдской династии Аюбидов, здесь проходил Великий шелковый путь. Город стал священным местом, как и Иерусалим (Жигалина 2012: 142–143).
Бороться за свою независимость курдов заставляет сохранившаяся самобытная структура народа, которая скрепляет этнос и заставляет искать охранные формы своего существования. Религия, социальное устройство, традиции, язык и т. п. – это важные параметры самоопределения каждого народа, из которых и состоит духовная структура, в данном случае курдов, которая определяет способность нации создать свое государство. Каждый из перечисленных параметров относителен, меняется в течение истории народа, но в совокупности эти духовные опоры создают структурную самобытность народа.
Религия курдов менялась на протяжении тысячелетий. В тексте XIV в. до Р. Х. говорится о поклонении хурритов единому Богу,
о том, как 13-летняя митаннийская принцесса, будущая Нефертити (египетская царица, жена фараона Эхнатона – Аменхотепа IV) привезла в Египет вместе со своими спутниками единобожие (Оганян 2005: 167). Зороастризм, как отмечают исторические источники в некоторых областях Курдистана, сохранился и в XI в. (Базиленко
и др. 2018: 69).
Христианство. Источниками по христианству среди курдов являются сирийские церковные хроники, жития святых и постановления поместных соборов. «История Адиабенской церкви при Парфянах и Сасанидах» VI в. рассказывает о первой общине христиан в парфянском княжестве Адиабена со столицей в Арбеле (совр. Эрбиль), которая появилась в начале II в. В 224 г. численность крупных христианских общин равнялась 20, из них шесть объединяли христиан Северной Месопотамии и соседних курдских районов (Там же: 69). В деяниях несторианских соборов V–VII вв. нередко фигурируют представители высшего духовенства от областей, насе-ленных курдами. Упоминаются епископы областей Карду (Бет-Кар-ду) – региона в верховьях Тигра; Картавайе (Кардавайе) к востоку от реки Малый Заб, севернее Эрбиля; Машкена-де-Курду. Митрополиты Адиабены и области Бет-Гармай с центром Карка-де-Бет-Селох (современный Киркук) представляли на несторианских соборах сирийцев, этнических иранцев и курдов. Синджар (район к западу от современного Мосула), где сейчас обосновались езиды, в V–VII вв. славился обилием монастырей. Около десятка монастырских школ существовало в областях с курдским населением: в Кордуэне, Адиабене, в Бет-Гармай и ее административном центре Карка-де-Бет-Селох. Процесс христианизации курдских районов облегчался тем обстоятельством, что наиболее успешными проповедниками новой веры выступали этнические иранцы, знавшие язык и обычаи (Там же: 71). В XIII в. венецианец Марко Поло, описывая Мосул, рассказывал, что «в здешних горах живут курды; христиане – несториане и яковиты, но есть среди них и мусульмане. То люди храбрые и злые, ограбить купца они не задумаются» (Поло 1955: 58). В 1985 г. в Курдистане отмечено 14 % христиан (Абдулла 1996: 24).
Ислам. Большая часть курдов в настоящее время исповедует ислам суннитского толка. Незначительная часть курдов следует шиизму.
Религиозное чувство курда не направлено к теоретизированию и углубленному толкованию догматов правоверного суннизма. Несмотря на то что у курдов имеются сочинения, трактующие ислам, для курдов-мусульман более характерен мистицизм и инакомыслие вообще. В работе Дж. Р. Драйвера «Религия курдов» говорится, что «в большинстве случаев это особая форма ислама, зараженного язы-ческими суевериями и чуждыми ему обрядами, многие из которых близки зороастризму и различным языческим культам» (Оганян 2005: 180).
Турки говорят про курдов, что если нет рядом мусульманина, то и курд – мусульманин. Также резким отличием от суннитского ислама в среде курдов является положение женщины, которая уважаема в курдском обществе и наравне с мужчинами имеет право участвовать в бесконечных курдских войнах, пасти отары овец, руководить племенем.
Курду ближе не новые идеи, но древнее мироощущение независимого горца. Он живет в постоянной борьбе со всеми силами, проникающими извне, из долин, он упрямо сопротивляется всякому стремлению подчинить его, навязать ему неприемлемые для него условия (Там же: 174). В междоусобных войнах курдских племен противники не останавливаются ни перед чем, их воинственный гнев не щадит ни мечети, ни муллу, ни даже Коран враждебного племени. Тут ясно можно проследить, насколько интересы племени сильнее, нежели любые соображения о духовной общности, мусульманском братстве и тому подобном (Там же: 180).
Такая религиозная ситуация среди курдов, возможно, связана со сменой типа религиозного культа – с солнечного (языческое единобожие, христианство) на лунный (ислам).
В социальном плане курды смогли сохранить на всем протяжении своей истории социально-политические структуры и хозяйст-венные механизмы, которые были характерны именно для них самих. Древний тип общественной жизни курдов, родоплеменная организация, позволил им сохранить передачу знаний из поколения
в поколение, а высокогорный в основном образ жизни защитил от вторжений и различных культурных влияний других народов, которые бы сломали или расшатали их тип социума.
Скотоводческое кочевье проявило себя в Курдистане не воплощением хозяйственной и социальной отсталости, а хранителем производственных сил в экстремальные периоды истории. Если бы курды были только земледельческим народом, завоеватели могли сразиться с курдами, выиграть сражение, сжечь и разрушить города, но горное кочевье и кочевое мобильное племя покорить было практически невозможно. Влиять на труднодоступные горные территории, куда уходили курды, без диалога с политическими лидерами курдов тоже было невозможно. Каждое столетие курдской истории отмечено восстаниями и готовностью поддержать любые выступления, направленные против центра (Базиленко и др. 2018: 220).
Курдские племена можно охарактеризовать как социально-по-литические и административно-хозяйственные комплексы, построенные на идеологии родства. Структура курдского племени охватывала все сферы его жизнедеятельности: хозяйственно-производящую и военную. Пастбища принадлежали всему племени и являлись его коллективной собственностью, как и территория для зимнего проживания. Право на миграционный путь с указанием всех мест расположения и проживания племени в разные времена года также было достоянием всего племени (Там же: 230).
Для внешнего мира была очевидна в первую очередь военная мощь племени, и именно с нею был связан его образ как полувоенного сообщества в постоянном состоянии частичной мобилизации. Хозяйственные функции всегда оставались на втором плане по отношению к военным, а военные воспринимались как единственные и определяющие. Курды-кочевники не только занимались скотоводством, но и выполняли функции воинов. Курдское племя было готово в любой момент защитить себя и нанести удар на опережение. Военная мощь племенного сообщества всегда была востребована окружающими государствами во все времена (Там же: 231).
Осуществляя защиту извне и поддерживая правопорядок внутри, племя вело себя как государство. Вот почему так трудно было объединить курдские племена, всегда независимые и противостоявшие центру. Надстроечные институты внутри племени до крайней степени облегчены и упрощены, все сведено к жизненно необходимому минимуму (Там же: 231). В результате верховная власть воспринималась как «первый среди равных». Палатка вождя служила и судилищем, и местом исполнения приговора.
Курдское племя имеет иной уровень усложненности, а не более низкий уровень развития. Кажущаяся простота таит в себе иной уровень организации, основанной на традиционных устоях жизни, органичных курдскому социуму (Там же: 231). Племя является социально-политической структурой – с четкой централизацией власти и ее передачей сословию бекзаде (дети беков), с вполне различимой бюрократией в виде штата помощников, заместителей и секретарей при вожде племени. Политическая и социальная жизнь
в Курдистане протекала при тесной взаимосвязанности двух структур: эмирата и племени. Традиционное уважение к собственным (не навязанным извне) структурам власти неизменно сочеталось с неприятием любых регламентаций извне (Базиленко и др. 2018: 233).
Племенная структура не накладывалась на все курдское общество. В некоторых областях Курдистана большинство населения составляли курды, не принадлежащие к племени. Неравенство в кочевье было разным: одна часть, пришлые наемные работники, эксплуатировалась больше, так как была вне племени, вторая же, бедные соплеменники, находилась под защитой отношений родовой взаимопомощи.
Характерная для курдов родоплеменная структура соответствует тем формам родового строя, какие были характерны для коренного населения (Вильчевский 1961: 106), – хурритам, халдам, касситам, манейцам, и в течение тысячелетий наследовалась поколениями.
Может быть, отсутствие государственности объясняется географическими особенностями земель, где курды проживают, – высокогорье, раздельность племенного существования. Однако из истории курдов видно, что они объединялись в княжества, даже несмотря на внутреннюю междоусобицу. Общественное устройство тоже может стать причиной невозможности объединения в современных условиях. Но мы видим пример современного Курдистана – фактически независимой области Ирака, имеющей собственное автономное управление.
Самым главным качеством курдского народа является стремление к свободе, независимости. Большая жертвенность ради такой свободы существовала среди всех слоев населения. В связи с этим они ведут непрерывные войны за свои земли. Непривязанность к благоустроению своей жизни, стремлению к обогащению и материальному богатству – это все признаки, характеризующие чувство предпочтения свободы любому другому чувству. Курдов считают дикарями, неспособными к прогрессу. Но в основе такой непрогрессивности лежит стремление к независимости, а не отсутствие способности быть цивилизованными.
Характерной чертой курдов является воинственность, из этого складывается такое обстоятельство, как неспособность племен жить в мире между собой: не могут курды договориться между собой. Их племенная раздробленность препятствует образованию курдского государства, которое бы объединило все курдские роды. Однако враждебность между родами во все века не была настолько высокой, чтобы роды уничтожили друг друга в борьбе за власть
и племенных конфликтах.
Курды не смогли создать единого государства после Р. Х., несмотря на свою многочисленность и многотысячелетнюю историю. Из века в век курдские территории входили в состав государств и империй и принимали активное участие в политической жизни региона. Можно привести много примеров, основываясь на «Шереф-наме», когда курдские вожди присоединялись то к турецкому султану, то к иранскому шаху, растрачивая свои силы, служа разным правителям во имя чужих интересов. Но курдский мир не позволил себе раствориться в этом мире других народностей.
В настоящее время курды надеются на помощь и давнее обещание США – создать курдское государство на всей территории проживания курдов.
Литература
Абдулла, Г. И. 1996. Курдистан. Население и административно-территориальное деление. Стокгольм: Б. и.
Анушевская, А. 2015. Карта расселения курдов. Инфографика. Аргументы и факты 1 октября. URL: https://aif.ru/dontknows/infographics/kar ta_rasseleniya_kurdov_infografika.
Базиленко, И. В., Васильева, Е. И., Вертяев, К. В., Воднева, О. А., Зайцев, И. В., Иванов, С. М., Колесников, А. И., Магомедханов, В. М., Маринин, А. А., Наумкин, В. В., Плотников, Н. Д., Попова, И. Ф., Раванди-Фадаи, Л. М., Раш, К. Б., Юсупова, З. А. 2018. Курды. Легенда Востока. М.: ИВ РАН.
Вильчевский, О. Л. 1961. Курды. М.; Л.: АН СССР.
Джалил, О., Джалил, Дж., Джалил, З. 1989. Курдские сказки, легенды и предания. М.: Наука.
Дьяконов, И. М. 1968. Предыстория армянского народа (история Армянского нагорья с 1500 по 500 г. до н. э.: хурриты, лувийцы, протоармяне). Ереван: Изд-во АН АССР.
Жигалина, О. И. (отв. ред.). 2012. Курды Западной Азии (ХХ – начало ХХI в.). Проблема курдского самоопределения: сб. статей. М.: ИВ РАН.
Клёсов, А. 2007. Самаритяне, арабы Аравийского полуострова, палестинские арабы, бедуины, курды, а также лемба и банту. URL: https://berko vich-zametki.com/2007/Zametki/Nomer7/Klyosov1.htm.
Кузьмина, Е. Е. 1994. Откуда пришли индоарии? Материальная культура племен андроновской общности и происхождения индоиранцев. М.: Калина.
Оганян, Р. (сост.). 2005. Курды в пламени войны. М.: Грифон.
Пиотровский, Б. Б. 1944. Урарту. Ереван: АН ССР.
Поло, М. 1955. «Книга» Марко Поло. М.: Географгиз.
Янковская, Н. Б. 1989. Лекция 8. Ашшур, Митанни, Аррапхэ. В: Дьяконов, И. М., Неронова, В. Д., Свенцицкая, И. С. (ред.), История Древнего мира. 3-е изд., испр. и доп. Т. 1, с. 174–197. М.: Наука.
The Kurdish Population. Institutkurde.org. URL: https://www.institutkurde. org/en/info/the-kurdish-population-1232551004.
** Единственная историческая работа, которая есть у курдского народа, написанная на персидском языке в конце XVI в., дополненная в 1938 г. М. Эмин Зеки на курдском языке.
