Российская публицистика и историография о войне в Афганистане 1979–1989 гг.

скачать Автор: Пак А. В. - подписаться на статьи автора
Журнал: Историческая психология и социология истории. Том 19, номер 1/ 2025 - подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/ipsi/2025.01.08

Пак Александр Вадимович – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела Кореи и Монголии Института востоковедения РАН. fenixmirage@yandex.ru.

В 2025 г. отмечается 36-я годовщина вывода советских войск из Афганистана. В Афганской войне, как и в любой другой, было все: и трагедия, и воинская доблесть. К сожалению, тогда высшее политическое руководство страны не сумело своевременно и объективно оценить все риски ввода ограниченного контингента в Афганистан, что и привело
к трагическим итогам для десятков тысяч молодых советских граждан, погибших в этой стране.

Интернациональная помощь, оказанная афганскому народу, к сожалению, также оказалась невостребованной. Афганцы и в лице его тогдашнего политического руководства, и после того как власть перешла
к его идейным оппонентам в лице моджахедов, в ожесточенной гражданской войне с советскими войсками и друг с другом упустили свой уникальный исторический шанс – построить мирный, процветающий Афганистан. После ухода советских войск мирная жизнь там так и не нала-
дилась.

К сожалению, не только афганцы, но и мы не сумели воспользоваться историческим шансом переосмысления Афганской войны. Трагедия Афганистана не стала моментом истины и консолидации на ее основе советского общества. Мы вывели войска, но не извлекли уроков, трагические последствия Афгана не изжиты в полной мере до сих пор. Хватит ли
у нас мужества осознать этот трагический опыт в полной мере и передать его будущим поколениям – покажет будущее.

Ключевые слова: война в Афганистане, ОКСВА, НДПА, советские воины-интернационалисты, советские воины-афганцы, моджахеды, душ-
маны, советская публицистика об Афганистане.

Comparative and Cultural Anthropology

Alexander V. Pak. Russian Journalism and Historiography on the War in Afghanistan, 1979–1989 (pp. 127–155).

The year 2025 marks the 36th anniversary of the withdrawal of Soviet troops from Afghanistan. During the Afghan war, as in any war, there was everything: tragedy and military valor. Unfortunately, at that time, the country’s top political leadership failed to timely and objectively assess all the risks of sending a limited contingent to Afghanistan, which led to tragic consequences for tens of thousands of young Soviet citizens who died in that country.

Unfortunately, the international assistance provided to the Afghan people also turned out to be unclaimed. The Afghans, represented by their political leadership at that time, and after power was passed to ideological opponents in the form of the Mujahideen, missed their unique historical chance to build a peaceful and prosperous Afghanistan during a fierce civil war with Soviet troops and with each other. After the withdrawal of the Soviet troops, peaceful life has not improved there.

Unfortunately, not only the Afghans failed to take advantage of this historic opportunity to rethink the Afghan war, but so did we. The tragedy of Afghanistan did not become a moment of truth and consolidation for the Soviet society. We withdrew our troops, but we did not learn the lessons, and the tragic consequences of Afghanistan have not been completely eliminated to this day. The future will tell whether we have the courage to truly understand this tragic experience and pass it on to future generations.

Keywords: war in Afghanistan, OKCVA, NDPA, Soviet internationalist soldiers, Soviet Afghan soldiers, Mujahideen, Dushmans, Soviet journalism about Afghanistan.

В 2025 г. отмечается 36-я годовщина вывода советских войск из Афганистана. Больше 30 лет назад завершилась долгая и кровопролитная Афганская война, ставшая не только живым символом человеческой трагедии, но и памятной вехой в душах нескольких поколений жителей бывшего постсоветского пространства.

Много лет тема участия советских граждан в Афганской войне воспринималась российским обществом как ошибка тогдашнего советского руководства, приведшая к трагедии тех, кто так или ина-че принимал непосредственное участие в боевых действиях. С 2022 г. тема Афганистана стала подвергаться кардинальному переосмыслению. Причины лежат на поверхности. Сложная международная обстановка вокруг России в связи с началом СВО на Украине потребовала пересмотра одностороннего взгляда на советское прошлое.

Небезынтересно, как же собираются отметить эту историческую дату 19 февраля в сегодняшней России. Для того чтобы узнать это, достаточно открыть Интернет и ввести поисковое слово. Сразу же появится множество ссылок с характерными, говорящими названиями: «День памяти о россиянах, исполнивших служебный долг за пределами Отечества»; «Ты в памяти моей, Афганистан»; «Афганистан. Во имя павших, во имя живых». Патриотический час в Чебоксарах; патриотическая акция в Ленинградской области, посвященная дню памяти; программа «Афганистан – наша память и боль».

Для школьников по всей стране уже заранее подготовлены и выложены для использования готовые презентации ко дню празднования 36-й годовщины со дня вывода войск из Афганистана с та-кими вроде бы внешне правильными, но стандартно-официозными формулировками, как «Солдат войны не выбирает», «Солдаты Афгана жили долгом и верностью!», «Память о погибших живет в на-ших сердцах» и т. д. (Инфоурок… 2025).

Особенно поразил меня как современника давних афганских событий уже готовый сценарий встречи с воинами-интернациона-
листами, посвященный как раз 36-й годовщине со дня вывода советских войск из Афганистана с характерным названием «Незабытая доблесть». Вот текст, который должны проговаривать ведущие торжественного мероприятия:

С каждым годом уходит все дальше эхо Афганской войны, но народы России никогда не забудут воинов-интернацио-налистов. Минуло 36 лет со дня вывода советских войск из ДРА, но для каждого участника тех грозных событий это важные страницы судьбы. Для каждого гражданина страны, чье сердце наполнено любовью к своему Отечеству, афганцы навсегда останутся примером смелости и самоотверженности. На сегодняшнюю памятную встречу пришли благородные, отважные, сильные духом люди, для которых выполнение солдатского долга – важная составляющая человеческих ценностей. В зале молодое поколение, которое только начинает осознавать святые обязанности перед Родиной, для которых примеры воинов-интернационалистов укрепляют патриотическое сознание (Сценарий… 2025).

В связи с этим возникает закономерный вопрос: а так ли уж просто и однозначно воспринималась война в Афганистане 36 лет назад? Что и как изменялось в общественном сознании?

Практически сразу же после ввода Ограниченного контингента советских войск в Афганистане (ОКСВА) в 1979 г. наряду с телевизионной публицистикой стали выходить в свет и первые публикации о событиях в далеком Афганистане. В начале 80-х гг. XX в. советская печать, периодика и немногочисленные публикации по афганской проблематике во многом носили пропагандистско-про-
светительский характер, что было обусловлено негласными, но обязательными к исполнению жесткими цензурными ограничениями.

К одним из первых образцов подобной советской публицистики можно отнести небольшую информационно-пропагандистскую брошюру «Правда об Афганистане», опубликованную в 1980 г. издательством АПН. В ней, в частности, говорилось:

На долю афганского народа выпали тяжелые испытания. Рожденная по его воле в результате Апрельской революции 1978 г. Демократическая Республика Афганистан подверглась яростному натиску внешних врагов. Империалисты США, действуя сообща с пекинскими гегемонистами и при активной поддержке правящих режимов Пакистана и Египта, сразу же после революции стали плести заговор против молодой, еще неокрепшей демократической республики. Цель заговора – ликвидировать в Афганистане прогрессивный строй, реставрировать феодальные порядки, лишить афганский народ его независимости и свободы (Волков и др. 1980: 3).

Для большей наглядности и убедительности в брошюре приводились уже готовые данные статистики, а также официальные выступления тогдашних лидеров СССР и других стран социалистической направленности по Афганистану. По всей видимости, главной задачей этой книги было не столько объективное освещение того, что реально происходило в ДРА, сколько доведение до массового советского слушателя путем публичных лекций сути советской внешней политики на афганском направлении. Неслучайно данный материал активно использовался в то время лекторами Всесоюзного общества «Знание» (Абуталиева б. г.).

Однако советская публицистика не ограничивалась только этим. В научно-популярной литературе, например в ставших легендарными и памятными для многих советских читателей фотоальбомах издательства «Планета», выпущенных, кстати, совместно с афганским агентством «Бахтар», в той или иной степени повторялись все общие постулаты советской и афганской официальной пропаганды. Так, в популярном красочном фотоальбоме «Афганистан сегодня», который выдержал несколько переизданий на пяти иностранных языках, достаточно подробно говорилось о прогрессивных реформах Народно-демократической партии Афганистана (НДПА), всенародной поддержке коммунистических идей афганским народом и его борьбе с международным империализмом и силами реакции (Масуд, Сахаров 1983: 4). Там же нашлась и пара строк об участии СССР в оказании военной помощи Афганистану: «Нынешние и будущие поколения в Афганистане никогда не забудут огромную роль братской помощи, оказанной великой Страной Советов в деле безграничной поддержки революционного курса НДПА и ДРА, восстановления в ней революционных завоеваний и защиты ее целостности, независимости и национального суверенитета» (Спантгар, Гриб 1984: 7). В подтверждение этих слов в книге приводились красочные фотографии советских воинов, раздающих хлеб афганским крестьянам, советские врачи среди улыбающихся и благодарных афганских стариков и детей и, конечно же, советские «шурави», сажающие вместе с афганскими воинами деревья на аллее дружбы (Там же: 208–217).

Начавшаяся в 1985 г. перестройка в СССР лишь в малой степени повлияла на цензурные ограничения, касающиеся Афганистана. Несмотря на то что про подвиги и участие советских воинов писалось в те годы немало, по-прежнему запрещалось открыто говорить об участии советских войск в боевых операциях на его территории (Ляховский 1995: 296–298). Принятие этих «новых» пунктов, несмотря на некоторые «послабления» военной и идеологической цензуры, на деле вовсе не должно было привести к объективному освещению войны, которая шла на тот момент в Афганистане,
а было предназначено лишь для того, чтобы придать более реалистичный вид постулату государственной пропаганды о том, что Советская армия не участвует в полномасштабных боевых действиях на территории соседнего государства, а лишь «помогает» восстановить там мирную жизнь. Образ советского воина-афганца при такой идеологической подаче должен был приобрести (по замыслу авторов этих поправок) агитационно-плакатные черты, принимая форму идейной эстафеты от героев Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., от которых воины-афганцы, по замыслу авторов этой концепции, должны были практически ничем не отличаться. Все это не могло не отражаться на объективности советской публицистики даже конца 80-х гг. XX в., когда уже фактически стало «можно», но «в известных пределах» и не до конца.

К числу таких «идеологически правильных» публикаций того времени можно отнести книгу художественно-публицистических очерков «Путь на Саланг». Наряду с положительным моментом по-пуляризации подвигов советских солдат в Афганистане сама война подается в нем как место для некоего идеального сакрального подвига, становления настоящего мужчины, воина и гражданина (Ды-нин 1987: 6).

В связи с Афганистаном нельзя не упомянуть таких легендарных советских журналистов, как Артем Боровик и Виктор Верстаков. Однако, несмотря на то что оба они достаточно много и подробно писали об этой войне, пути их человеческой и журналистской судьбы не были схожи.

Артем Боровик родился в семье видного советского политического обозревателя, писателя и драматурга Генриха Боровика, детство провел в Америке (Артем… б. г.). Артем Боровик – человек, принадлежащий к творческой элите советского общества, и Виктор Верстаков – выходец из семьи потомственных военных (Виктор… б. г.). Две судьбы, два разных человека, которым было суждено оставить свои заметки об Афганской войне. У каждого из них был свой Афган, выстраданный и пережитый через личный опыт командировок в эту страну.

Артем Боровик прикоснулся к теме Афганистана уже в годы перестройки, когда эта тема стала популярной и злободневной для советского общества, жаждущего обновления. В своих документаль-ных повестях «Встретимся у трех журавлей» (1987) и «Спрятанная война» (1989) Боровик однозначно охарактеризовал войну
в Афганистане как трагическую ошибку советского руководства, показав ее грани не только через беседы с офицерами и солдатами ОКСВА, но и через откровенные интервью с перебежчиками – советскими военнослужащими, попавшими в плен и позднее уехавшими на Запад. Война в его очерках предстает как кровавое, жестокое и бессмысленное действо, в котором судьба человека не имеет никакой ценности. Говоря о ее итогах, он, в частности, писал:

Мы полагали, что приобщаем отсталую страну к цивилизации, воздействуя на нее при помощи цветного телевидения, современной бомбардировочной авиации, школ, новейших танков, книг, дальнобойной артиллерии, газет, новых видов оружия, экономической помощи и АК-47, но редко задумывались над тем, какое влияние оказывал на нас Афганистан, пропуская через себя сотни тысяч советских солдат, офицеров, а также десятки дипломатов, журналистов, ученых, партийных и военных советников.

Трудно определить, чему нам удалось научить Афганистан, однако значительно легче установить степень влияния Афганистана на советских людей, воевавших и работавших там. Старческим мановением брежневской руки они были бро-шены в страну, где подкуп, взяточничество, спекуляция, нар-котики были не менее обычны, чем у нас очереди в магазинах (Боровик 1994: 13).

Совершенно иначе оценил афганские события Виктор Верстаков, который попал туда почти сразу же после ввода советских войск. Начав писать свой дневник о событиях в Афганистане как специальный военный корреспондент газеты «Правда», он решил рассказать о войне не через политику или описания боевых действий, тем более что этого не позволяли жесткие цензурные ограничения, а через судьбы простых людей (Верстаков 2009: 58).

Это вовсе не означает, что Виктор, будучи военным корреспондентом, встал на сторону ортодоксов от официальной советской пропаганды. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать «Афганский дневник», который он начал вести практически с самого начала ввода ОКСВА в Афганистан в начале 80-х гг. XX в., а окончательно завершил его в 1991 г., уже в совершенно другой исторический период. В этом дневнике с заметками по истории Афганистана начиная с глубокой древности, которые были сделаны с военной точностью и краткостью, органично соседствуют описания жизни реальных людей, причем как советских военнослужащих, так и местных афганцев.

Говоря о войне, Виктор Верстаков вовсе не склонен к ее идеализации, однако его личная сопричастность событиям, профессионализм и честь офицера уберегли его от «модной» в годы перестройки тенденции подвергать армию огульному очернению. Вот как вспоминал он об одной из своих последних ночей на афганской земле накануне вывода наших войск:

Спать легли на рассвете и все равно не могли уснуть, курили, вздыхали, переговаривались. Было грустно, потому что песни напомнили о погибших друзьях, о том, что ни их,
ни нас многие в Союзе не понимают – порой даже близкие люди. Но грусть не была гнетущей, тяжелой. Рассказал Морозову (Игорь Морозов – офицер-разведчик в Афганистане, автор, поэт, исполнитель афганских песен. – А. П.) о встрече с афганцами на квартире Фарида Маздака, о том, как увидел, почувствовал в них настоящих революционеров, талантливых и увлеченных людей. Разве можно считать всего лишь ошибкой интернациональную помощь этим людям, их делу? Да, многое – и нами, и ими – свершалось не всегда так, как надо, с излишней горячностью, но разве контрреволюционеры, религиозные и феодальные фанатики были более сдержанны и правы? И разве наши солдаты, пришедшие в Афганистан, мечтали его завоевать, подчинить и обогатиться за счет афганского народа? Тогда чего нам стыдиться, в чем каяться?

И еще мы говорили в ту ночь о счастье. Война в Афганистане – точнее, наше участие в ней – подходит к концу, мы уже никогда не вернемся сюда полноправными участниками событий, друзьями наших друзей и врагами наших врагов. Хорошо ли это? Наверное, хорошо. Главное – перестанут погибать на здешней земле русские парни. Нам с Морозовым это особенно близко: ведь у нас растут сыновья, которым скоро идти служить в армию. Теперь-то мы знаем, что в Афганистан они не попадут. Радоваться за них? Конечно, мы рады. Они проживут более спокойную, более безопасную жизнь. Но пусть знают, что их отцы в Афганистане не только страдали, но и были счастливы. Почему и чем счастливы – это я уже пытался объяснить в своем дневнике. Если коротко повторить – потому что воины-интернационалисты сражались в Афганистане за правое дело на стороне справедливых, честных людей. И были этим честно, без оговорок счастливы (Верстаков 1991: 347).

Настоящим откровением об Афганской войне в конце 80-х гг. XX в. стала книга писательницы и журналистки Светланы Алексиевич. Ее выход стал настоящей сенсацией, вызвав шок и чувство отторжения у многих советских граждан. Впервые о войне заговорили не с точки зрения военной науки, истории или геополитики,
а с точки зрения простого человека. Собственно, сама книга и состоит из интервью солдат, жен, матерей и родственников, судьбы которых изменил Афганистан. В книге впервые показана война
с ее жестокостью и ничтожностью перед ней человеческой жизни.
По мнению Алексиевич, война в Афганистане не принесла добра ни афганцам, ни народам СССР, ибо она породила лишь взаимную ненависть, преступления, кровь, насилие, ложь и лицемерие. А значит, эта война была лишена смысла (Алексиевич 2023: 57).

Далеко не все в книге Светланы Алексиевич нашло свое официальное подтверждение в архивах и документах, но многие неприглядные факты пребывания ОКСВА, такие как гибель военнослужащих вследствие некомпетентных и преступных действий должностных лиц, жестокая дедовщина, факты взаимного насилия и беспредельной жестокости со стороны как душманов, так и советских воинов, факты пьянства, наркомании и дезертирства, имели место, что подтверждается более поздними мемуарами участников боевых действий.

На этом фоне выход в 1989 г. сборника издательства АПН «Афганистан в нашей судьбе» прошел достаточно обыденно. Тем не менее выход этой брошюры был важен не столько как анализ боевых действий (на тот момент военная цензура еще продолжала действовать), сколько как оценка самой Афганской войны, которая на тот момент изменялась под влиянием большей открытости советского общества и перемен, происходивших в СССР. Вот что писали авторы сборника об этой войне на пятом году перестройки:

Первых наших в Афгане встречали цветами и улыбками. Первым жали руки и приветствовали как друзей. Не всегда и не везде, но – в основном. Так родилась иллюзия: нам рады.

Вскоре, однако, война расколола народ на части. А затем и вовсе запутала ситуацию.

Парни из Союза обнаружили: наряду с преданными идеалам новой жизни афганцами появились те, кто мог предать. И предавал.

Солдаты убедились: из кишлаков, где жили мирные, пра-воверные люди, которых они прибыли защищать, в них, в со-ветских солдат, палят из всех видов оружия.

С быстротой молнии разносилась по армии молва о чудовищных надругательствах над убитыми, о зверствах, которые, увы, и в самом деле вершили фанатики ислама. Солдаты переставали понимать, где среди афганцев свои, а где чужие. Логика войны приводила в конечном счете к обоюдной жестокости. То, что вчера представлялось немыслимым, сегодня становилось будничным. Или, по крайней мере, не таким уж и немыслимым. В подобных делах, если уж влезли, обратного хода, как известно, нет (Ежова, Филатов 1989: 33–34).

В 90-е гг. XX в. процесс перестройки в СССР обрел стремительный и необратимый характер. Однако наряду с положительными результатами, такими как обретение большей свободы и открытости, критическое изучение и переосмысление уроков прошлого, в советском обществе при попустительстве со стороны новой правящей элиты, которая была занята борьбой за власть в стра-не, стали нарастать и разрушительные, негативные тенденции: усиление теневого сектора экономики, идеализация западного образа жизни, открытое нарастание сепаратизма и национализма в бывших советских республиках. Тема Афганистана накануне развала Советского Союза становилась все более конъюнктурной и политически ангажированной, вольно или невольно работая на популярность той или иной группировки, боровшейся за влияние в стране.

Одной из первых серьезных монографий по истории войны в Афганистане стала книга, подготовленная ведущими военными историками из Института военной истории Министерства обороны СССР. В ней была сделана попытка на научной основе, на базе рассекреченных и доступных на тот момент документов, а не только воспоминаний очевидцев и участников, дать общую картину событий в Афганистане. Книга была написана по следам событий, когда боль и скорбь той войны еще не успели стереться в памяти советских людей. Позднее появились и другие книги, но они были первыми, кто попытался честно и объективно проанализировать трагические события и опыт войны в Афганистане, дать оценку деятельности ОКСВА в этой стране.

Историки попытались раскрыть истоки афганских событий через события Апрельской революции, показать истоки советско-афганской дружбы, охарактеризовать силы оппозиции, которые вы-ступили против прогрессивных перемен в традиционном восточном обществе. Впервые была дана периодизация действий ОКСВА от ввода до дня вывода, а также подведены итоги пребывания огра-ниченного контингента советских войск в Афганистане.

С одной стороны, историки признали (и это как раз хорошо укладывалось в русло тогдашней политики перестройки в СССР), что ввод войск был ошибкой:

Советские регулярные войска, по существу, оказались неподготовленными к партизанской войне с мелкими, чрезвычайно мобильными группами и к самой партизанской тактике наступательных и оборонительных действий душманов. Попытки командования организовать наступление и преследование отрядов мятежников крупными войсковыми соединениями, по правилам классической войны, должного эффекта не приносили <…>

Однако главные причины военных неудач и даже определенного расширения масштабов партизанской войны лежали не в военной сфере, а в политической, так как стали складываться явные идеологические издержки ввода в страну регулярных войск соседнего государства, что придало новый импульс контрреволюции для укрепления социально-политической базы партизанского движения.

Советское правительство и командование не смогли выбрать благоприятного момента (а он был после первых успешно проведенных боевых действий) для своевременного вывода, как это и предполагалось при вводе ОКСВА, тем самым позволило втянуть его в гражданскую по сути войну (Пиков и др. 1991: 238–239).

С другой стороны, авторы, признавая все отрицательные стороны ввода войск в Афганистан, справедливо отмечали, что в ходе оказания интернациональной помощи были достигнуты и положительные результаты.

За период пребывания в Республике Афганистан ОКСВА выполнил свою задачу в той мере, в какой она соответствовала потребностям времени: способствовал укреплению народной власти и вооруженных сил республики, осуществлял охрану и оборону важных государственных и военных объектов, сопровождение колонн, перевозку продовольствия и предметов первой необходимости для мирного населения…

Много добрых дел сделали советские воины для простых людей Афганистана…

Сотни спасенных от разрушения населенных пунктов, тысячи вылеченных от различных болезней, избавленных от голода стариков и детей, бесчисленные километры разминированных дорог, тысячи тонн перевезенных и сопровожденных под обстрелом грузов – таков далеко не полный перечень задач, которые выполняли воины-интернационалисты
в Афганистане (Пиков и др. 1991: 354–355).

Гораздо дальше в плане критической оценки пошли авторы книги «Вторжение». По их мнению, советскому народу еще предстояло искупить вину за Афганистан. В доказательство даже приводились строки из произведений русского поэта, ссылаться на которого в годы перестройки стало своеобразным правилом хорошего тона: «“Пусть у врага винты, болты, и медь, и алюминий. / Твоей великой правоты нет у него в помине…” Пастернаковские строки всплывают сами собой, едва задумываемся об уроках Афганистана. Не было у нашей 40-й армии той великой правоты, что вливала силу в изнуренную кровопролитными боями нашу армию в 41-м и вела
к Берлину в 45-м. Не было, и в этом заключается печальная особенность Афганской войны» (Гай, Снегирев 1991: 3).

В книге исследуются малоизвестные аспекты войны в Афганистане начиная с апрельского переворота 1978 г. и заканчивая выводом советских войск в феврале 1989 г. С опорой на богатый фактический материал, такой как свидетельства советских дипломатов, военных, работников спецслужб, высокопоставленных партийных функционеров, а также первых лиц из числа афганских политических и военных деятелей, была сделана попытка объективно разобраться в причинах и итогах войны. Несомненным новшеством авторов стало введение в книгу главы о советских людях, которые по той или иной причине не поддержали идею ввода войск в Афганистан.

Мнения офицеров, приведенные в этой книге, особенно ценны, так они лично воевали в Афганистане и наблюдали за трагически разворачивающимися событиями на месте. Вот что писал еще в 1984 г. генерал Л. И. Шершнев в своем личном письме на имя тогдашнего Генерального секретаря ЦК КПСС К. У. Черненко: «Операции при-обрели характер полицейских, карательных мер, в результате мы втянулись в войну с народом, а она бесперспективна. Антигуманные действия советских войск в отношении мирного населения носят массовый и систематический характер и проявляются в грабежах, неоправданном и необоснованном применении оружия, разрушении жилищ, осквернении мечетей…» (Гай, Снегирев 1991: 207).

Большим достоинством книги является то, что ее авторы Давид Гай и Владимир Снегирев не обошли еще одну тему войны – положение советских военнопленных. В одной из глав есть рассказы как о перебежчиках и дезертирах, так и о военнослужащих, подняв-
ших восстание в пакистанской крепости Бадабер (Там же: 241–249).
Не осуждая первых и не восхваляя подвиг вторых, авторы книги попытались донести до массового читателя, что война – это особое состояние жизни, где каждый человек вынужден делать свой собственный нравственный выбор.

Рассказ о военной публицистике конца 1980-х – начала 1990-х гг. был бы неполным, если бы мы обошли своим вниманием фотоальбомы, в которых так или иначе касались темы Афганской войны. Первым был посмертный альбом корреспондента газеты «Известия» Александра Секретарева, погибшего во время обстрела на пе-ревале Саланг в 1988 г. В память о погибшем советском журналисте в 1989 г. и был выпущен фотоальбом «Александр Секретарев. Последний репортаж». Символично, что сам альбом был выпущен легендарным издательством «Планета», тем самым, которое в на-чале 1980-х гг. выпускало красочные фотоальбомы о новом социалистическом Афганистане, в котором (как мы тогда думали) победили прогрессивные идеи Апрельской революции.

Альбом сделан в черно-белой стилистике, цветных фотографий в нем очень мало, что придает ему именно характер живого репортажа с места событий. Не митинги, партийные собрания и организованные демонстрации интересовали журналиста, а простые люди, их жизнь, заботы и чаяния. Сам альбом состоит как бы логически из двух частей: фотографии советской жизни (жизнь горожан, молодежь, играющая в футбол, русская природа, архитектурные памятники, молодая мама, гуляющая с ребенком в парке, таинство церковного богослужения и т. д.) и внезапно, как переход в совершенно иной мир, – Афганистан. Страна гор, песков и диких скал,
и афганцев, живущих как бы одновременно в современности и в то же время в далеком Средневековье. Мудрые восточные старцы, без-мятежные и одновременно рано повзрослевшие афганские дети, молодой пастух с открытой улыбкой, идущий вдоль утренних гор, запах утренних свежеиспеченных лепешек и внезапно разрушенная древняя каменная стена, БТР около полуразрушенного дома, советские солдаты, уходящие в рейс шоферы «наливников», раненый боец на руках своего товарища, уличные дети-инвалиды – вот незримая граница между миром и жестокой войной (Секретарев 1989).

В 1991 г. увидел свет уникальный фотоальбом «СССР: хроника десятилетия», которому было суждено стать первым советским бесцензурным альбомом. В одной книге были собраны все наиболее значимые события с 1981 по 1990 г.

Этот альбом – не книга радужных успехов и мнимых достижений, она оказалась первой (и, к сожалению, последней!) попыткой осмыслить наиболее значимые события нашей истории. И потому в нем светлые и радостные моменты соседствуют со страшными, горькими и трагическими событиями. Достижения советской науки и дерзновенные открытия талантливых ученых и сталинские репрессии, великие музыканты, артисты и кинорежиссеры и молодые ребята, искалеченные войной в Афганистане, новые прогрессивные явления в культуре и бунты заключенных, дерзновенное народное творчество и трагические жертвы кровавых межнациональных столк-новений, герои покорения Космоса и трагедия Чернобыля.

Афганистану в ней посвящена лишь пара страниц, где показаны лишь наиболее значимые фотографии – рыдающая мать у гроба единственного сына и горящие цистерны «наливников», сожженных душманами (Проскурин 1991: 61–63).

Последней и наиболее значимой из фоторабот начала 90-х гг., посвященных войне в Афганистане, можно без преувеличения считать легендарный фотоальбом «Афганская война: как это было» издательства «Планета». В нем его авторам и составителям удалось показать всю жестокость и бессмысленность войны, не впадая в излишний натурализм. Скудный быт и жизнь простых афганцев и пос-тупь Апрельской революции, первые реформы новой власти и боевые выходы советских солдат, караваны с оружием из соседнего Пакистана и суровые будни ограниченного контингента под палящим зноем Афганистана, военные базы, пограничные дозоры, мед-санбаты с ранеными бойцами и самолеты-транспортники, «черные тюльпаны», несущие скорбный «груз 200», ожидание «дембеля» и, наконец, через почти 10 лет – долгожданное возвращение в Союз.

Один из авторов текста к фотоальбому – Александр Проханов, единственный, кто наконец сумел выразить в 1991 г. в двух словах то, что безуспешно пытались выразить в годы перестройки другие журналисты:

Войска пересекали границу, уверенные, что их поход – бла-го для сопредельной страны, освящен долгом, этикой, традицией прежних походов. Войска, входившие в Тарагунди и Хай-ратон, принимавшие караваи от горбоносых старцев и цветы от белозубых с красными галстучками юнцов, шли спасать ре-волюцию, защищать бедняков, отбиваться от грозного, владевшего половиной мира соперника.

Было удивительно, ошеломляюще после цветов и подарков получать вероломный выстрел в спину, удар гранаты в борт, подрываться на рукодельной мине, находить товарища, изу-родованного ножами, как кабанья туша. Сопротивление мод-жахедов, их ловкая, упорная, навязанная армии тактика порож-дала встречный отпор, ненависть и жестокость. Поход, пона-чалу казавшийся почти экзотическим путешествием среди восточной архитектуры, иноплеменных нравов, азиатской природы, этот поход превратился в кровавую войну, требующую от солдат и офицеров предельного напряжения, полного использования военных средств.

Постепенно, от кишлака к кишлаку, от кладбища к кладбищу, от одного затоптанного гусеницами поля к другому,
от одного разоренного гнездовья к следующему, возникало угрюмое понимание, что война ведется не за народ, а с народом, что банды, за которыми охотились на вертолетах, гонялись на быстроходных бронемашинах, – это крестьянские партизанские отряды, умирающие за свои мечети, колодцы, могилы святых, гончарные стены с намалеванными цветами и птицами, за высокие туманные ледники и рыжие пустыни (Платонова 1991: 5–6).

В середине 90-х гг. XX в. интерес к афганской тематике постепенно сошел. Наступили времена дикого капитализма, перехода на новые рыночные отношения, в 1991 г. распался Советский Союз
и прежде братские республики в одночасье превратились в отдельные суверенные государства, представители советской интеллигенции, а также офицеры Советской армии, когда-то бывшие при СССР средним классом, оказавшись за бортом новой жизни, были вынуждены переключиться на иные виды деятельности: занялись торговлей на рынках, отправились «челноками» за границу, стали заниматься бизнесом, начался открытый передел государственной собственности, сопровождающийся криминальными разборками, вырвались наружу многочисленные межнациональные конфликты, начались войны в Приднестровье, в Грузии, а в 1994 г. вспыхнула Первая чеченская война.

В этой ситуации неудивительно, что тема Афганистана постепенно сместилась из центра на периферию общественного сознания. Тем не менее даже в этот непростой для России период продолжали выходить работы, посвященные Афганистану. К числу серьезных стоит отнести монографии генерал-майора А. А. Ляховского, который долгое время служил в Генштабе ВС СССР и на завершающем этапе ОКСВА являлся ближайшим помощником генерала В. И. Варенникова, который, в свою очередь, был советником президента ДРА Мохаммада Наджибуллы.

В одной из первых своих работ «Трагедия и доблесть Афгана» А. А. Ляховский впервые на основе ранее секретных и малоизвестных документов сделал попытку изучить причины, побудившие тогдашнее советское руководство ввести войска в Афганистан,
а также сам ход боевых действий, в результате которых Советская армия оказалась одним из участников гражданской войны. Относясь негативно к выводу ОКСВА, автор как военный, как историк
и как непосредственный участник этой войны утверждает, что Советская армия не потерпела поражение в Афганистане. По его мнению, советские солдаты в Афганистане в эпоху перестройки попали под несправедливую конъюнктуру времени, когда все, что происходило в прошлом, принялись безоговорочно осуждать, а то, что свершалось в настоящем, – восхвалять (Ляховский 1995: 617).

«Афганцам» не в чем каяться, и оправдываться им тоже не за что. На мой взгляд, участие наших солдат в Афганской войне нельзя трактовать иначе, как честно и до конца исполненный воинский долг перед Отечеством и народом. Их ли вина в том, что они сами стали жертвами неверной оценки ситуации в Афганистане и ошибочной политики? Кому было выгодно сделать армию ответственной за результаты Афганской войны? Очевидно, тем, кто был причастен е ее развязыванию. Солдаты же выполняли воинскую присягу, нередко ценой своей жизни и потери здоровья (Ляховский 1995: 622).

В следующей своей книге «Пламя Афгана» Александр Ляховский уже более подробно говорит о политических и военных ошибках ввода ОКСВА.

К числу ошибок следует отнести, по мнению военного историка, следующие:

1) Апрельский верхушечный военный переворот 1978 г., в результате которого НДПА пришла к власти, стал результатом авантюристских, волюнтаристских действий сравнительно небольшой группы людей. Он привел к нарушению баланса сил в стране, который складывался долгие годы. Декларация новоявленных афганских руководителей о приверженности коммунистическим идеям и выборе социалистического пути развития была расценена американцами как усиление позиций Советского Союза и угроза их интересам в этом регионе.

2) Со стороны советского руководства была допущена явная переоценка собственного могущества и недооценка способности афганцев к сопротивлению.

3) В Афганистане мы имели дело с конфликтным столкновением нескольких цивилизаций. В основе религиозности афганцев лежит не классический ислам, а бытовой. И очень многие вещи, которые пытались провозгласить и ввести в оби-ход с нашей подачи партийцы НДПА, афганцами не воспринимались.

4) Цели, которые ставились афганскими коммунистами, были благими и прогрессивными, однако для реального проведения реформ не было ни социальной базы, ни объективных социально-экономических предпосылок. К тому же их не поддерживала и основная масса простых афганцев.

5) Вмешательство в гражданскую войну в Афганистане третьей силы (советские войска в лице ОКСВА) повлекло за собой не затухание, а еще большую эскалацию конфликта.

6) В конце 1979 г. фатальной необходимости ввода войск в Афганистан не было. И здесь решающим оказался субъективный, «личностный» фактор.

7) Решение советского руководства ОКСВА было принято без соответствующего анализа обстановки и прогноза развития ситуации, оценки причин, характера, масштабов
и способов разрешения конфликта, а также без четких общеполитических и стратегических целей.

8) Советские войска были введены в Афганистан вовсе не для отражения внешней агрессии, как было заявлено на словах, а для отстранения от власти Х. Амина, который был на тот момент достаточно самостоятелен и неугоден Москве, и поддержки просоветского режима во главе с более лояльным к ней Бабраком Кармалем. Однако последний как политик и руководитель оказался неспособным к управлению собственной страной и не пользовался поддержкой и уважением со стороны большинства афганского народа (Ляховский 1999: 563–568).

В 2009 г. в свет выходит совместная монография А. А. Ляховского и С. Давитая «Игра в Афганистан», где его авторы выдвигают версию осознанного манипулирования советских партийных деятелей афганским руководством в своих личных интересах. Однако гораздо более важным было то, что в этой книге впервые был поднят вопрос личной ответственности тогдашнего лидера СССР
М. С. Горбачева и его ближайшего окружения за ничем не оправданные жертвы среди военнослужащих ОКСВА и мирных жителей Афганистана.

Это показано на основе одного локального эпизода (лишь одно-
го из многих) – вероломного нарушения уже заключенного перемирия на последнем этапе вывода советских войск из Афганистана
в 1989 г. Именно тогда между отрядами полевого командира Ахмада Шаха Масуда и тогдашним командующим 40-й армии генералом
Б. В. Громовым при активном посредничестве советского посла
в РА Ю. М. Воронцова и руководителя ОГ МО СССР в Афганистане генерала армии В. И. Варенникова была достигнута твердая до-говоренность беспрепятственного прохода колонн советских войск через перевал Саланг (зона ответственности моджахедов Масуда)
в Советский Союз (Ляховский, Давитая 2009: 558).

Однако тогдашнее афганское руководство в лице его лидера Мохаммада Наджибуллы, для которого Ахмад Шах Масуд оставался непримиримым противником, прибегло к посредничеству Москвы в решении вопроса по Салангу в свою пользу. Результатом стало нанесение 23 января 1989 г. внезапного авиационного и артиллерийского удара по Панджеру, в результате которого погибли не только моджахеды из дружественных на тот момент к ОКСВА отрядов Масуда, но и мирные жители. Ожесточенные боевые действия продолжались на перевале Саланг около трех суток (Ляховский, Давитая 2009: 568).

После окончания боевых действий Ахмад Шах прислал в советское посольство в Кабуле достаточное сдержанное и дипломатичное по форме письмо, в котором осудил вероломные действия советских войск, нарушивших все предварительные договоренности. Советские офицеры, находившиеся в Афганистане, включая
и командующего 40-й армией генерала Громова, также пытались оспорить глупый и ненужный приказ, исходивший от высшего руководства страны. «Но все было тщетно. У власти в то время находились безнравственные люди, для которых чужая жизнь не стоила и гроша. Военное командование, многие генералы, офицеры, сержанты и солдаты ОКСВА уже тогда понимали: им не нужен этот “последний и решительный бой”. Им, “шурави”, незачем больше бороться с оппозицией». Но приказ был отдан, и они, будучи верными воинской присяге, его выполнили ценой гибели мирного населения и своих боевых товарищей, которые не дожили до долгожданного возвращения на Родину (Ляховский, Давитая 2009: 570).

Начало XXI в. и приход к власти нового политического руководства ознаменовали собой не только провозглашение новой социально-экономической и общественной парадигмы развития российского общества, но и более объективную оценку событий войны в Афганистане. Не случайно в одном из своих ранних выступлений 15 февраля 2004 г. президент России В. В. Путин отмечал:

Прошло пятнадцать лет с тех пор, как последний батальон Советской армии был выведен из Афганистана. Но события Афганской войны еще долго будут волновать и ученых-историков, и политиков, вообще гражданское общество, военных. А те, кто был их участником, кто потерял на этой войне своих близких, мужей, детей, будут помнить об этом всегда.

Через Афганскую войну прошло более полумиллиона советских солдат и офицеров. И мы не вправе забывать: военные люди шли на нее, следуя присяге. И тысячи военнослужащих отдали свои жизни, выполняя свой солдатский, свой армейский долг. Мы не вправе никогда забывать об этом.

Война в Афганистане отразила все противоречия, всю сложность той эпохи. И она сама была подлинно «горячей» частью длительной «холодной войны». Однако при принятии решения в вводе войск никто тогда не подумал, как решать экономические проблемы одной из самых беднейших стран мира. Было проигнорировано и то, что межнациональные и межклановые противоречия в Афганистане обострились на-столько, что приблизили страну к гражданской войне.

Да, руководство Советского Союза далеко не сразу приняло решение о вводе войск в Афганистан. И положение дел в этой стране регулярно обсуждалось в Политбюро, в Генштабе. Одновременно из самого Афганистана постоянно шли просьбы оказать военную помощь. И в результате в декабре 1979 г. такое решение было принято.

Конечно, не последнюю роль сыграло стремление советского руководства обезопасить наши южные рубежи. Афганистан был крайне нестабильным, непредсказуемым соседом. И сегодня мы видим, что там происходит.

Должен сказать, что советские военачальники – хочу на это особо обратить внимание, именно военные люди, – ссылаясь в том числе на трудности ведения боевых действий
в особых условиях, были против этой операции. Об этом говорят и документы, и ветераны, которые были задействованы тогда в этих процессах.

Однако десятки лет супердержавы и их союзники находились в условиях глобальной конфронтации и действовали в соответствии с логикой этой конфронтации, действова-
ли сообразно своему пониманию геополитических интересов того времени.

В свое время перед вторжением во Вьетнам именно этими соображениями руководствовались США. Из существовавшего в тот период времени понимания геополитических интересов Советского Союза исходило и советское руководство.

Однако, как бы ни проходил процесс принятия решения, итог очевиден: Советский Союз оказался втянут в бесперспективную войну, войну, которая растянулась почти на 10 лет.

И сегодня мы обязаны анализировать и учитывать уроки Афганской войны, смотреть при этом правде в глаза.

Афганская война подтвердила, что никто не имеет права вмешиваться в жизнь другой страны и что ни коммунизм,
ни демократию, ни рынок нельзя насаждать силовыми решениями, невозможно ввести это на броне танков и нельзя оп-равдать никакими идеологическими соображениями… (Добров и др. 2011: 371–372).

В начале 2000-х гг. в свет выходило множество самых разных публикаций, посвященных самым разным аспектам этой войны.
В основном эти темы были интересными лишь для военных историков и специалистов. Например, такие как «Бомбардировщики Су-24 в Афганистане» (Марковский 2006), «Опасное небо Афганистана» (Жирохов 2015), «Перевал Саланг в истории Афганской войны» (Прямицын 2022) и др.

В череде узкоспециализированных работ выгодно выделяется монография «Человек и фронтовая повседневность в войнах России XX в.». Написанная коллективом Института российской истории РАН, она является первой научной работой, которая пытается рассмотреть войну в Афганистане не только с точки зрения военной антропологии, но и через призму разницы цивилизаций. А она, эта разница, сразу же бросалась в глаза тем советских военнослужащим, кто пересек границу Афганистана в составе войск ограниченного контингента.

Абсолютно все побывавшие в Афганистане отмечали разительные контрасты местной жизни: эта страна существовала одновременно как бы в двух измерениях – в темном Средневековье и в «просвещенном» XX в., причудливо сочетая признаки и того и другого. «Конечно же, нашей первой точкой оказался базар. Мы словно попали в века минувшие: дехкане в рваных халатах, совсем нет женщин, около дуканов на корточках сидели то ли нищие, то ли хозяева этих магазинчиков… Но когда мы взглянули на прилавки дуканов, то убедились, что это век будущий. Наимоднейшие шмотки, которые несколько недель назад были сшиты на какой-нибудь американской или английской фабрике. Рядом с ними беспорядочно лежали японские магнитофоны и телевизоры…» (Сенявская и др. 2017: 351).

Другой советский военнослужащий вспоминал: «Было парадоксальное впечатление. В то время в СССР купить магнитофон (особенно импортный) было почти невозможно. Они, конечно,
в магазинах встречались, но стоили очень дорого. А советские магнитофоны очень плохо работали… То есть хороший японский
магнитофон – это была просто вожделенная мечта для многих ребят моего возраста, 18–20 лет. А там [в Афганистане] мы вдруг увидели, что все это продается. Кругом лавки, где продаются эти японские магнитофоны. И, что запомнилось, – очень характерная сцена, когда работает крестьянин с мотыгой в поле, а рядом стоит
у него этот японский магнитофон, и из него льются какие-то напевы непонятные. Сочетание казалось немыслимым. У нас такой магнитофон был бы признаком очень приличного социального статуса и дохода, а там какой-то бедный крестьянин… Но при этом работал он мотыгой – ни трактора, никакой техники. То есть если убрать магнитофон, то все остальное выглядело примерно так, как по их календарю: там у них был, кажется, 14-й век» (Сенявская и др. 2017: 352).

Именно отсюда, из глубокого средневекового менталитета, про-исходил своеобразный национальный характер народов, населяющих Афганистан: глубокая приверженность своему племени, обычаи кровной мести, религиозный фанатизм и жестокость по отношению к пленному врагу, особенно к «кафиру» (представителю иной веры, то есть немусульманину). Справедливости ради следует отметить, что по отношению к своим соплеменникам и к самим себе,
к своим собственным бедам и страданиям афганцы были столь же безжалостны.

Вот как вспоминал о встрече двух цивилизаций боевой вертолетчик Николай Харин, воевавший в 80-х гг. XX в. в Афганистане. Однажды он попал в военный госпиталь с воспалением легких.

Подробность эта не стоила бы внимания, если бы не встре-ча с афганским мальчишкой. Было ему лет двенадцать. У нас бы назвали такого ребенком, а там это уже самостоятельный труженик. Он работал подмастерьем у артельщика, что-то оторвалось от станка и угодило ему в голову… Срезанная, завернутая на всей голове кожа и белая кость наружу. Но каково поведение мальца. Во все время, пока ему натягивали скальп на череп и зашивали, ни потом на перевязках я не видел на его лице ни слезинки, не слышал даже подобия стона. Он приходил, садился по привычке на корточки и терпеливо ждал своей очереди. Все боли сносил стоически, зажав в зубах клок рубахи. Это ж какую силу воли надо иметь! Честно скажу: тихое мужество этого пацана что-то во мне перевернуло, я впервые подумал: а что мы вообще знаем об этом на-роде? Что для них хорошо и что плохо? Наша военная миссия здесь – во благо или во вред? И моя рука, поверь, больше не поднималась косить людей без разбору налево и направо… (Бабий 2013: 119–120).

Не случайно известный советский тележурналист Владимир Мукусев, которому в 1988–1990 гг. было суждено стать одним из популярных телеведущих программы «Взгляд», после своего визита в эту страну позднее отметил: «Мы воевали в Афганистане не с душ-манами, а с афганским народом. Мы вторглись не просто в другую страну, мы вторглись в иную цивилизацию, живущую по совершенно иным, непонятным для нас законам, и победить ее, конечно же, было невозможно!» (Самолет… 1987).

Об этой главной ошибке, поневоле совершенной тогдашним советским политическим руководством, говорит и другой известный российский телеведущий, писатель и журналист – Артем Шейнин, который в 1984–1985 гг. служил в Афганистане. Тогдашние кремлевские идеологи, привыкшие к размеренной советской жизни, всерьез полагали (хотя и не озвучивали открыто своих на-мерений), что наилучшим вариантом для развития нового Афганистана будет пример советского Узбекистана.

Мы просто тогда не понимали, насколько мы не правы. Афганистан – это не советская Средняя Азия. Это была глав-ная наша ошибка. Все реформы, которые проводила местная власть по советскому образцу, – раздача земли, освобождение женщин, борьба с религией, – все это для афганцев было чудовищным вмешательством в их жизнь, в их веру, в их ми-роустройство.

Переломным моментом для меня стала поездка в Афганистан к Ахмаду Шаху Масуду в 99-м году. Прошло тринадцать лет с тех пор, как я вернулся «из-за речки», и я уже совсем другими глазами смотрел на прошлое. Я сильно рефлексировал перед этой поездкой, реально «накрыло» – ведь я лечу к человеку, который был много лет одним из главных наших врагов. В боях с которым погибли мои друзья. Мы прилетели из Душанбе в Талукан на «вертушке». Талукан – это центр провинции Тахар. И мы приземлились на «вертуш-ке», открывается дверь. И там стоит «Тойота» с прицепом,
а перед ней четыре человека в пакулях, в платках, с автоматами. Я подавал аппаратуру ребятам и сначала не увидел их. А потом поднимаю глаза, вижу их, и у меня рука сразу к бедру, где раньше был автомат… Враги! И вот эти несколько секунд – я их на всю жизнь запомнил. А потом – «тынц!» Понимаю, что эти люди приехали меня встречать, меня защищать, что я их гость, и, самое главное, я сейчас их единственный союзник. Потому что Россия на тот момент, как ты понимаешь, была единственной союзницей Ахмада Шаха против Талибана. И я вышел из «вертушки», подошел к ним, и мы поздоровались…

Потом я много разговаривал с ними. Двое воевали против нас. И мы честно говорили о том, что было. Кто как на кого смотрел. Вот тогда я и осознал окончательно, что у этих людей была своя правда и какова цена политических ошибок. Что они не воевали против нас, как против СССР или русских, а они воевали за свой образ жизни, за право жить по своим законам (Шурыгин 2017).

К числу наиболее необычных и интересных из числа множества публикаций об Афганистане можно отнести и фотоальбомы, которые обычно при минимуме авторских комментариев сами по себе являются бесценным историческим источником и наилучшим на-
глядным пособием, способным превратить сухие формальные факты и цифры в осязаемые вехи человеческой судьбы.

Одним из таких шедевров военной фотографии, созданным
в ностальгически-человеческом жанре, является фотоальбом А. М. Ды-шева «Назад в Афган. 20 лет спустя» (Дышев 2009). Книга практически целиком построена на личных воспоминаниях Андрея Дышева, который служил в Афганистане в 1983–1984 гг. Главный движущий мотив фотоальбома – ностальгия, которая закономерно посещает ветерана далекой войны через 20 лет после ее окончания.

Не случайно тематически альбом как бы разделен на две части: в одной – Афганистан 80-х гг. XX в. с фотографиями однополчан, знакомых офицеров, уходящих на боевые задания, медсестер, продавщиц военторга, чумазых афганских детей, а в другой – Афганистан современный с домами, гостиницами, рынками, базарами и следами той, минувшей войны.

В этой книге также нашлось место для анализа встречи сразу трех цивилизаций: Запада, Востока и Советского Союза – и ее человеческих итогах спустя 20 лет после окончания Афганской войны.

Я не могу не сравнивать поведение в Афганистане коалиционных сил во главе с США и нашего контингента. Это происходит непроизвольно, помимо моей воли. Так вот, американцы выглядят в Афганистане как абсолютно чужеродное тело, как космонавты на Луне, – нулевой контакт со страной, народом, с воздухом, с запахами Афгана. По улицам они про-носятся на своих бронетранспортерах и «Хаммерах», упакованные в бронежилеты, каски, очки, закрытые с одной стороны стальным люком и с другой – мощным казенником пулемета. Они не останавливаются, не спускаются с брони на землю, не ходят по улицам и не общаются с афганцами. Они относятся к местному населению, как первые европейцы к островным туземцам, – надменно и брезгливо. Их не интересует эта стра-на, ее культура, быт, кухня, обычаи. Их, наверное, вообще ничего не интересует, кроме Америки. Мы были другими по отношению к Афгану и афганцам, мы вели себя иначе. Мы-
с восторгом открывали для себя этот таинственный, непохожий на нас мир. Мы чувствовали себя первооткрывателями. Мы всему удивлялись, мы с удовольствием окунались в афганскую среду, учили труднопроизносимые слова: «ташакур», «хубасти», «салам», «инжибе»… А уж «бача» и «бакшиш» вообще превратились едва ли не в русские неологизмы – настолько повсеместно их использовали. Мы, как завороженные, изучали этот сложный мир, заходили в дуканы, как во дворцы, кланялись, прикладывали руки к сердцу, охотно пожимали руки толпам мальчишек, обменивались «бакшишами». Я помню, как с офицерами политотдела первый раз в жизни посетил афганское кафе – я испытал трепетный восторг от прикосновения к столь натуральной, неподдельной восточной экзотике. И были митинги дружбы наших воинов и жителей кишлаков и поселков, и совместные субботники, и совместные посадки «аллеи дружбы»… Вот потому нас помнят, несмотря на все ужасы войны, добрым словом… (Дышев 2009: 218).

В конечном счете время все расставило по своим местам. Не случайно спустя десятилетия после ухода СССР из Афганистана не только простые афганцы, но и бывшие враги из стана непримиримой оппозиции отдали должное советским людям. Вот, например, как писал об этом В. П. Киселев – журналист, много лет проработавший фотокорреспондентом АПН СССР в Афганистане:

Не так давно один из журналистов в беседе со мной привел весьма показательное мнение. Его коллега, побывавший в Афганистане уже в наши дни, разговорился с местным жителем. И вот что тот сказал: «Когда русские уходили в 89-м, я зарезал десять баранов. Сейчас, если русские вернутся,
я зарежу двадцать баранов». Получается, что наш авторитет за эти годы вырос там, за речкой, ровно в два раза…

Как легко, но точно простой человек высказывается о том, что политики или дипломаты не могут сформулировать до сих пор. Это и есть та самая сермяжная правда жизни. К нам ведь и тогда очень многие афганцы относились тепло и по-доброму. Несмотря на то что они же считали Советскую армию агрессором. Но ведь не могли же эти люди не видеть, что эти самые «агрессоры» строят дороги, прокладывают водопровод, создают рабочие места, обучают некоторым специальностям. Мы ведь передали афганской стороне 184 полностью укомплектованных военных городка, на десятки мил-лионов тогдашних, равных доллару, рублей различной техники и коммунального оборудования (Киселев 2019: 5).

И все-таки не следует забывать, что война в Афганистане была именно войной, а не турпоездкой в экзотическую страну, как сейчас пытаются представить иные журналисты. В Афгане не было видимой линии фронта, мирного и немирного населения, враг был повсюду и одновременно нигде, вчерашний друг мог легко выстрелить тебе в спину, а враг мог совершенно неожиданно стать другом. Моджахеды были жестоки по отношению к пленным советским воинам, но и Советская армия в своих действиях далеко не всегда руководствовалась принципами гуманизма, активно применяя и обкатывая в Афганистане самые современные на тот момент образцы оружия, такие как танки, бронетранспортеры, современные артиллерийские системы реактивного огня «Град» и «Ураган», самоходная артиллерия, мощные минометы, боевые вертолеты, реактивные самолеты и т. д.

До сих пор не решен до конца вопрос о точном числе погибших и пропавших без вести в Афганистане. Сначала число безвозвратных потерь составляло 13 813 (Ляховский 1995: 717), затем оно возросло до 14 000 (Ермаков 2014: 242), затем численность павших дошла уже до 15 000 человек (Новиньков 2009: 435), чтобы, наконец, в 2013 г. остановиться на цифре 27 000 (Соколов 2013: 444). И до сих пор даже эта цифра видится ряду объективных историков не окончательной, так как точный подсчет наших потерь на этой войне был затруднен многими обстоятельствами, в числе которых одним из ведущих был фактор политической конъюнктуры.

Однако больнее потерь были предательство и забвение, которые ощутили воины-афганцы после возвращения на Родину. Они, до конца выполнившие на земле Афганистана свой воинский долг, остались верны своим друзьям и погибшим товарищам, но Советский Союз, в который они вернулись, – изменился. И в этой новой стране (которая после развала СССР в 1991 г. распалась на множество независимых государств) им, как осколкам прежней советской жизни, уже не было места. Кто-то, устав от жестокостей прошедшей войны, окончательно ушел на гражданку, уволившись из рядов ВС, кто-то, не сумев устроиться в мирной жизни, ушел в качестве наемника на многочисленные локальные войны, вспыхнувшие на территории бывшего СССР, другие подались в политику и бизнес. Старые фронтовые заслуги в новой мирной жизни никак не могли помочь и не давали особенных привилегий.

Война в Афганистане, окончившаяся 36 лет назад, оставила неизгладимый след в исторической памяти. По многим параметрам эта война была особенной. Она была локальной, но оказалась самой длительной по времени, продлившись почти десять лет –
с 1979 по 1989 г. Несмотря на свою локальность, Афганская война была по сути лишь частью не только большого глобального противостояния между Западом во главе с США и СССР в контексте
холодной войны, но и противостояния сразу трех цивилизаций: мирового Запада в лице США и других стран НАТО, которые поддерживали афганских моджахедов оружием и современными технологиями, Советского Союза и тех стран Востока, кто духовно и политически был чужд западному миру, например таких, как Китай и Пакистан, которые осознанно присоединились к афганской оппозиции и западной коалиции, преследуя при этом свои цели.

Положение в Афганистане усложнялось тем, что приход туда ОКСВА привел к еще большему усилению гражданской войны, на-чавшейся из-за политики местных коммунистов из НДПА, которые не пользовались авторитетом и глубокой поддержкой среди своего собственного народа, но при этом всецело рассчитывали на помощь, в том числе и военную, со стороны Советского Союза.

Советские военнослужащие в составе ограниченного контингента пересекли границу и внезапно оказались в совершенно ином мире, о котором они практически ничего не знали. Здесь не было четко выраженной линии фронта, как на обычной войне, но при этом любой иноземец с оружием в глазах простых афганцев однозначно воспринимался как захватчик и оккупант, с которым следовало бороться. Из-за размытости идейных установок и отсутствия четко поставленных задач армия оказалась в сложном положении. Советские военнослужащие, официально призванные для оказания помощи в строительстве социализма в Афганистане и защиты завоеваний Апрельской революции, внезапно оказались посреди жестокой гражданской войны, ведущейся в стране, на календаре которой еще стоял 14-й век, но при этом она велась самыми современными средствами и вооружением со стороны как СССР, так и афганской оппозиции при активной помощи со стороны США и их союзников.

При этом в самом СССР эта война была долгие годы ограждена от народа стеной военной цензуры и глухого молчания, которое затем, позднее, уже в годы перестройки, сменилось осуждением и огульной критикой действий ОКСВА. И в этом, наверное, заключалась самая большая трагедия Афганской войны: в том, что практически с самого ее начала погибшим на ней даже отказывали в праве на память (Варенников 2023: 808), а позднее столь же быстро постарались предать ее осознанному забвению (Радишевская 2019: 206).

Какой же останется Афганская война в исторической памяти? Как уже было сказано выше, она останется особенной. В ней, как и в любой другой войне, было все: и трагедия войны, и воинская доблесть. Были ошибки высшего руководства, личные и карьерные ин-тересы лиц, наделенных властью принимать решения, но была и бескорыстная интернациональная помощь со стороны СССР афганскому народу, с которым нас изначально связывали прочные дружеские отношения. К сожалению, тогда высшее политическое руководство страны не сумело своевременно и объективно оценить все риски ввода ограниченного контингента в Афганистан, что и при-вело к трагическим итогам для десятков тысяч молодых советских граждан, погибших в этой стране.

Интернациональная помощь, – кстати, не только военная, но и экономическая, – оказанная СССР афганскому народу, к сожалению, оказалась невостребованной. Афганцы в лице и его тогдашнего политического руководства, и после того как власть перешла к его идейным оппонентам в лице моджахедов, в ожесточенной гражданской войне с советскими войсками и друг с другом упустили свой уникальный исторический шанс – построить мирный, процветающий Афганистан. После ухода советских войск мирная жизнь там так и не наладилась, напротив, война продолжилась с еще большим ожесточением и человеческими жертвами. Может быть, потому сегодня сами афганцы, даже из числа бывших «непримиримых», вспоминают период советского присутствия в этой стране как самый счастливый для афганского народа.

К сожалению, не только афганцы, но и мы не сумели воспользоваться историческим шансом переосмысления Афганской войны. Трагедия Афганистана не стала моментом истины и местом для консолидации советского общества. Мы вывели войска, но не извлекли уроков, трагические последствия Афгана не изжиты в полной мере до сих пор. Хватит ли у нас мужества осознать этот траги-ческий опыт в полной мере и передать его будущим поколениям – покажет будущее.

Литература

Абуталиева, С. Б.г. Роль журналистики в развитии цивилизации. Всесоюзное общество «Знание». URL: https://svoboda.tilda.ws/znanie.

Алексиевич, С. 2023. Цинковые мальчики. М.: Время.

Артем Боровик. Б.г. URL: https://biographe.ru/politiki/artem-borovik/.

Бабий, Л. Н. 2013. Афганская исповедь: свидетельства участников войны, о которой мы знали так мало. М.: Правда Севера.

Боровик, А. 1987. Встретимся у трех журавлей. Советские воины-интернационалисты в Афганистане. М.: Правда. 1994. Спрятанная война. Повести. Киев: Заповит-Трамвай.

Варенников, В. И. 2023. Неповторимое: в 3 т. Т. 2. Ч. IV–VII. М.: Центрполиграф.

Верстаков, В. 1991. Афганский дневник. М.: Военное изд-во. 2009. От «Правды» до «Свободы». М.: Военное изд-во.

Виктор Верстаков – о поэте. Б.г. URL: https://www.livelib.ru/author/514057-viktor-verstakov.

Волков, Ю., Геворкян, К., Михайленко, И., Полонский, А., Светозаров, В. (сост.). 1980. Правда об Афганистане. Документы, факты, свидетельства. М.: Изд-во АПН.

Гай, Д., Снегирев, В. 1991. Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны. М.: СП «ИКПА».

Добров, А. П. и др. 2011. Афганистан. Тема на два голоса. СПб.: Коста.

Дынин, И. М. (сост.). 1987. Путь на Саланг. М.: ДОСААФ СССР.

Дышев, А. М. 2009. Назад в Афган. 20 лет спустя: История войны и мира в фотографиях. М.: Эксмо.

Ежова, Г., Филатов, Ю. 1989. Афганистан в нашей судьбе. М.: АПН.

Ермаков, В. Ф. 2014. Афганский зной. М.: Эксмо.

Жирохов, М. А. 2015. Опасное небо Афганистана. Опыт локального применения советской авиации в локальной войне. 1979–1989. М.: Центрполиграф.

Инфоурок. Маркетплейс методических разработок. 2025. URL: https:// infourok.ru/magazin-materialov/prezentaciya-15-fevralya-1989-36-ya-godovshi-na-vyvoda-vojsk-iz-afganistana-515203.

Киселев, В. П. 2019. Вспомним Афганистан. Военный дневник. М.: ВегаПринт.

Ляховский, А. А. 1995. Трагедия и доблесть Афгана. М.: Искона. 1999. Пламя Афгана. М.: Вагриус.

Ляховский, А. А., Давитая, С. 2009. Игра в Афганистан. М.: Наука.

Марковский, В. 2006. Бомбардировщики Су-24 в Афганистане. М.: Цейхгауз.

Масуд, Х., Сахаров, А. 1983. Афганистан сегодня. М.: Планета.

Новиньков, О. Л. 2009. Афганский бумеранг. М.: Диалог.

Пиков, Н. И., Никитенко, Е. Г., Тегин, Ю. Л., Шведов, Ю. Н. 1991. Война в Афганистане. М.: Военное изд-во.

Платонова, Ю. В. (сост.). 1991. Афганская война: как это было. М.: Планета.

Проскурин, А. 1991. СССР: хроника десятилетия. М.: Новости.

Прямицын, В. Н. 2022. «Проблема номер один». Перевал Саланг в истории Афганской войны (1979–1989). М.: Вече.

Радишевская, В. (ред.). 2019. Афган – моя судьба. Журналисты о войне в Афганистане (1979–1989). М.: Вегапринт.

Самолет из Кабула. Документальный фильм. 1987. URL: https://www. youtube.com/watch?v=RnsYWCzIzUw.

Секретарев, А. 1989. Последний репортаж. М.: Планета.

Спантгар, А., Гриб, В. 1984. Афганистан: революция продолжается. М.: Планета.

Сенявская, Е. С., Сенявский, А. С., Жукова, Л. В. 2017. Человек и фронтовая повседневность в войнах России XX века: очерки по военной антропологии. М.: ИРИ РАН.

Соколов, Б. 2013. СССР и Россия на бойне. Людские потери в войнах XX в. М.: Яуза-пресс.

Сценарий «Афганистан – 36-я годовщина вывода войск». 2025. URL: https://setik.ru/events/afganistan-vyvod-voysk/.

Шурыгин, В. 2017. Тельняшка под смокингом. Телеведущий Артем Шейнин о службе, о войне, о ВДВ, об Афганистане и телешоу. URL: https://zavtra.ru/blogs/tel_nyashka_pod_smokingom.