К переводу «Ожерелья величаний Шивы» – «Шивастотравали» (Śivastotrāvalī) Утпаладевы, кашмирского философа Х в.
скачать Автор: Офертас С.Ч. - подписаться на статьи автора
Журнал: Историческая психология и социология истории. Том 20, номер 2/ 2025 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/ipsi/2025.02.08
Офертас Станислав Чеславович – научный сотрудник Института востоковедения РАН. stas_off@list.ru.
Публикация является частью проекта по переводу текстов так называемого кашмирского шиваизма и в частности учения о непосредственном узнавании себя, «пратьябхиджня». По словам одного из его современных исследователей, эта философская школа, весьма далекая от веданты, воплощает в себе одно из высочайших и самобытнейших достижений индийской мысли. Она также обеспечивает теоретическое основание для всего индийского тантризма, нацеленного на индивидуальное освобождение, и тем самым во многом определяет поведение и внутренние устремления индийцев, как в их религиозных упованиях, так и в их повседневном проявлении. Утпаладева, основатель учения пратьябхид-
жни, помимо того, что в своих философских сочинениях предлагает нашему вниманию свою стратегию доказательства нашего тождества с Шивой, в этом собрании гимнов-величаний, «Ожерелье величаний Шивы», для тех, кто достиг этого идеала или стремится к этому, описывает свойственный этой стратегии способ жизни и поведения. Два из этих 20 гимнов-величаний публикуются нами в этом журнале.
Ключевые слова: Утпаладева, Абхинавагупта, пратьябхиджня, бхак-ти, любовь, влюбленный, величание, узнавание, опознавание, признание, сознавание, неудвоение, предельный обладающий, Ты сам, собственник, дживанмукта, анупая, шямбхава-упая.
In The Mirror of Cultures
Stanislav Ch. Ofertas. On the Translation of the “Necklace of the Glorifications of Shiva” – “Śivastotrāvalī” by Utpaladeva, a Kashmiri philosopher of the 10th century.
This publication is part of a project to translate texts from the so-called “Kashmir Shaivism,” and in particular, the doctrine of direct self-recognition, “pratyabhijna.” According to a contemporary scholar, this philosophical school, which is quite distant from Vedanta, embodies one of the highest and most distinctive achievements of Indian thought. It also provides the theoretical foundation for Indian Tantrism, which aims at individual liberation, and thus largely determines the behavior and inner aspirations of Indians, both in their religious aspirations and in their everyday life. In his philosophical writings, Utpaladeva, the founder of the Pratyabhijna doctrine, not only offers his strategy for proving identity with Shiva in this collection of hymns of glorification, “The Necklace of the Glorifications of Shiva,” but also describes the way of life and behavior characteristic of this strategy for those who have attained this ideal or aspire to it. Two of these twenty hymns of praise are published in this journal.
Keywords: Utpaladeva, Abhinavagupta, pratyabhijna, bhakti, love, lover, praise, appreciation, recognition, acknowledgment, awareness, non-duplication, ultimate possessor, yourself, owner, jivanmukta, anupaya, shyambhava-upaya.
Это невозможная книга. Невероятная. Невозможно представить то, как философ, добившийся своей цели, непосредственно сознающий (pratyabhijñā), что никакого иного владыки, господа, никакого «Мира», кроме тебя, нет, что только Ты сам (ātmán) – самопротянутый (svatantra) во все собственник всего, всем обладающий, и весь мир – это только твой являющий все свет, твое творящее-внимание-чит (cit); философ, рационально уже доказавший, что ты и есть единственный и единый Господь[1], и что все эти имена: Шива́ (Благий), Бха́гават (Благодатный), Шямбху́ (Бытующий счастьем покоя), Шянкара́ (Творец покоя), Прабху́ (Пресущественный), Вибху́ (Всесущий), Натха́ (Господь), Сва́мин (Собственник), Ишя́ (Владетель), Ишьвара́ (Владыка), Махешьвара́ (Великий Владыка), Парамешьвара́ (Предельный Обладающий) – только эпитеты тебя самого, из состояния предельной недвойственности (paramādvaitá), неудвоения (advaya) Бога и мира с самим собой «опускается» до обращения «ты», до различия, возвращается в напряжение и страсть разделения, пусть даже это и будет страстью любви (bhaktí), даже любви к Богу, несколько сомнительной для полностью отрешенного, для свободного при жизни (jīvanmuktá), всего достигшего и совершенного (siddhá) последователя учений, толкующих об освобождении и ведущих к личной и конечной Свободе. – Зачем?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, расплести эту сложную сеть непрерывных загадок, недостаточно одного языка. Недостаточно сделать эксплицитной семантику слов и выражений, выработать в своем языке некую механику понятий, попадающую в матрицу возможных выражений нашего языка. Подобное прояснение семантики говорит о том, что мы проходим мимо главного, мимо общей музыкальной структуры, которая несет в себе невыявляемый в иноязычной речи тонкий настрой, являющийся основным для всей этой культуры в ее высшем явлении, в ее подъеме, высшим ее пределом, впрочем, как и нашей. В их стяжании Бога, обожения, божественной любви и Царствия Божия внутри себя. Если вы договариваетесь о понятиях, об общем видении, о семантике, то вы вне любви, все пройдет мимо вас. Это работает не на поверхности слов. Требуется тонкая настройка и ума, и слова, и тела. Тело – речь – ум (cetovākkāyam или śarīravāṅmanaḥ) – эта троица, как и наша троица духа, души и тела, предлагает нам состав человека в его творящем единении себя и мира. Мы – множественное тело среди множества тел; знак, испускающий знаки, включающийся в семиозисы знаков, образующих миры в их разнонаправленном сплетении, и задающий время; и внимание, объемлющее в себе пространство всех возможных точек внимания. И мир, и мы сами, и ум описываются через стихии (mahābhūtá): земля, вода, огонь, воздух, пространство – эти качества пронизывают вас через дыхание, раскрашивают ваши мысли, выходят из вас через речь, или пот, или еще что-нибудь.
Источник йоги – боль. Боль от несовершенства ума, дряхлеющего и чувствующего тела, от уязвляющей речи. Йогин, его зада-
ча – избавиться от всех видов зависимостей, и потом, отделавшись от них наконец, поставив их «под контроль», этот йогин ходит, «свободный при жизни», подобный механизму-янтре, ни к чему не привязанный, ни к чему не относящийся[2]. Для Утпаладевы же быть влюбленным, любящим, возлюбленным (bhaktá), любить – это и значит быть свободным, оставив в жизни место для волнения, трепета, чувств, страстей и эмоций, потому что их основа – любовь, твоя собственная светимость, твой собственный свет, к нему не надо никуда идти в религиозном порыве, в уповании, что кто-то тебе его даст. Оно всегда уже здесь, не инуде, всегда уже известное, всегда уже данное (prasiddhi), загорается прямо там, где вы уже есть, только посмотри на себя и узнай себя.
Про Утпаладеву мы мало что знаем. В отличие от Абхинавагупты, который в колофонах своих работ пишет точное время их завершения, а в посвятительных или первых стихах описывает обстоятельства их создания, иносказательно упоминает родителей и людей, которые подвигли его на написание работы, то Утпаладева упоминает только о том, что он был сыном Удаякары (Udayākara), и мать его звали Вагишьвари (Vāgīśvarī)[3], и что ее все почитали йогиней, а детей ее считали наделенными божественными достоинствами. Семья жила недалеко от Шринагара, к северу от Харипарвата, в местечке Шярикадеви (Śārikādevī) – Богини священной майны, или сарики (Gracula religiosa). Этих майн обычно держали дома за их приятный голос и способность повторять слова и даже молитвы. У Утпаладевы тоже была семья, и его сын Вибхрамакара (Vibhramākara) также был одним из его учеников (The Śivadriṣṭi… 1934: 2).
Стихи, ставшие собранием «Шивастотравали» (Śivastotrāvalī), Утпаладева в отличие от других своих работ не записывал. Он пел, а его ученики подхватывали, запоминали и записывали его пение как отдельные куплеты-муктака. Ими было записано и дошло до нас 450 таких стихов. Кшэмараджя, называющий себя учеником Абхинавагупты, и, соответственно, прапраученик Утпаладевы (The Śivastotrāvali… 1964: 1)[4], откомментировавший для нас эти стихи (и почти все известные рукописи этих стихов содержат также и его толкования), говорит о том, что сам Утпаладева соединил воедино только три величания (это гимны 13-й, 14-й и 15-й, то есть «Сам-грахастотра» [Saṃgrahastotra], «Джяястотра» [Jayastotra] и «Бхактистотра» [Bhaktistotra] соответственно), наказав ученикам, что это «дневные уроки» – āhnikastutisūktāni, восхваления, сложенные для ежедневного повторения) (The Śivastotrāvali… 1964: 1).. Кшэмараджя также упоминает, что ученики Утпаладевы Шрирама (Śrīrāma) и Адитьяраджя (Ādityarāja) распределили его стихи на 20 отдельных гимнов, а Шривишьвавартта (Śrīviśvāvartta) придумал им названия, придав тем самым этому собранию некую внутреннюю связность (Ibid.: 2).
Величания «Шивастотравали» и сегодня широко почитаются в Кашмире и наряду со стихами Лаллешьвари и гимнами Бхаттанараяны считаются в Индии образцом литературы Божественной любви – Бхакти. Они декламируются и поются на праздниках, и когда это происходит, от красоты, от восторга и умиления у людей текут слезы. Йогин Мадхураджя, южноиндийский ученик Абхи-навагупты, писал об этих стихах:
santyeva sūktisaritaḥ paritaḥ sahasrāḥ stotrāvalī surasaritsadṛśī na kācit |
yā karṇatīrthamatiśayya punāti puṃsaḥ śrīkaṇṭhanāthanagarīmupakaṇṭhayantī ||
Повсюду вокруг потоками льются тысячи прекрасных стихов, но нет ничего, что можно уподобить Божественной небесной реке «Ожерелья величаний [Шивы]», потому как пределы святилища ушей покидая, чистит она человеков, собираясь в гортани, прямо во Граде Шрикантхи, Господа со знаком Счастья на шее[5].
Издавались эти Величания много раз, но выверенных издания, к которым обращаются все остальные, всего два. Это первое издание гимнов, появившееся в Бенаресе 1902 г. (Sivastotrāvalī… 1902), и издание 1964 г. (The Śivastotrāvalī… 1964), осуществленное известным кашмирским ученым Свами Лакшманджу с предисловием на хинди и с приведением для слов и выражений из стихов Утпаладевы приблизительных соответствий на хинди. Толкование же Кшэ-мараджи в этом издании никак не комментировалось и не переводилось. Расхождения между этими основными изданиями незначительны, и разночтения касаются в основном лишь комментария Кшэмараджи. К последнему из изданий мы и обращаемся в качестве основы для собственного перевода.
И чтобы у нас была возможность понять, «зачем», надо почувствовать, что гимны эти посвящены тебе. Читателю надо представить такого себя, который не знает, но вот-вот узнает, что же такое он сам. Пройти науку неудвоения. Воссоздать подлинную возвратность, представить себя как «Ты» и пережить эту возвратность в любви. Ведь это ты – тот, кому прежде всего делается поклон в пер-вых же словах первого величания (1.1), в ком свет Шивы, любви, является вот так, просто, сам собою и кто, преисполненный сиянием Шивы, сиянием любви, любящий и любимый, возлюбленный и влюбленный, «ходит путями мира» (1.3).
Когда ты видишь мир, ты не удваиваешься, когда ты видишь другое существо или человека, он не другой и не второй, чем ты.
Он есть Ты сам. Когда ты творишь мир своим вниманием, ты не делаешь его другим тебе, когда ты взываешь к Шиве, ты не обращаешься к кому-то другому, чем ты. Этой возвратностью, до полного неразличения в слиянии любви Тебя и Шивы, вновь проживается превечное единство Тебя самого. Стихи по-разному выражают это неразличение:
bhaktānāṃ nāsti saṃvedyaṃ tvadantaryadi vā bahiḥ |
ciddharmā yatra na bhavānnirvikalpaḥ sthitaḥ svayam || 16.9 ||
Для влюбленных нет осознаваемого, внутри или же вне Тебя, нет для них носителя Творящего-внимания-чит, в ком нет Тебя, что стоит сам собою и которому нельзя помыслить другое.
Эта их любовь неотменима, ее нельзя прервать, чем-то умалить, приглушить или умерить:
dharmādharmātmanorantaḥ kriyayorjñānayostathā |
sukhaduḥkhātmanorbhaktāḥ kimapyāsvādayantyaho || 15.6 ||
Ах, какое же чудо! Что-то такое вот невообразимое вкушают влюбленные внутри этих действий и сознаваний, что сами по себе и праведные, и неправедные, чреватые довольством и недовольством!
И это представляется как путь Шянкары, того, кто дает спокойствие, творит покой:
duḥkhānyapi sukhāyante viṣamapyamṛtāyate |
mokṣāyate ca saṃsāro yatra mārgaḥ sa śāṅkaraḥ || 20.12 ||
Путь же этот шянкаровский таков: на нем все страдания предстают радостью, всякий яд является амритой, а сансара – полным освобождением.
И вступающий на него с нетерпением предвкушает неизменность того состояния, когда:
antarbhakticamatkāracarvaṇāmīlitekṣaṇaḥ |
namo mahyaṃ śivāyeti pūjayan syāṃ tṛṇānyapi || 5.15 ||
Со взором, распахнутым в наслаждении от избытка внутренней любви, кланяться буду я каждой былинке: «Поклон же мне,
я Шиве!»
И мы предлагаем читателю пройти эту науку неудвоения, предоставляя ему возможность познакомиться пока только с двумя величаниями из этой удивительной книги: «Шива-стотра-авали».
И надеемся, что стихи сами скажут все за себя и еще больше они скажут тому, кто хоть сколько-нибудь знаком с санскритом.
śrīmadutpaladevācāryaviracitā |
Славным наставником Утпаладевой составленное
śrīśivastotrāvalī |
Славное «Ожерелье величаний Шивы»
bhaktivilāsākhyaṃ prathamaṃ stotram
Величание первое, говорящее об «Очаровании беззаветной любви».
na dhyāyato na japataḥ syādyasyāvidhipūrvakam |
evameva śivābhāsastaṃ numo bhaktiśālinam || 1 ||
Не медитирующему, не бормочущему мантр, у кого вот так, само собой, без предварительных посвящений, бывает сияние Шивы, тому, преисполненному самозабвенной любви, наше почтение!
|| 1 ||
ātmā mama bhavadbhaktisudhāpānayuvā'pi san |
lokayātrārajorāgātpalitairiva dhūsaraḥ || 2 ||
Даже если и молодо мое «Я Сам», пьющее нектар беззаветной Твоей любви[6], оно, будто от седин, потускневшее, подернутое пылью привязанности к пребыванию среди людей. || 2 ||
labdhatvatsaṃpadāṃ bhaktimatāṃ tvatpuravāsinām |
sañcāro lokamārge'pi syāttayaiva vijṛmbhayā || 3 ||
И хорошо бы, чтобы для любящих, пребывающих в Твоей обители, что получили Твое совершенство, им же цвело и хождение по пути мира. || 3 ||
sākṣādbhavanmaye nātha sarvasmin bhuvanāntare |
kiṃ na bhaktimatāṃ kṣetraṃ mantraḥ kvaiṣāṃ na siddhyati || 4 ||
Во всей этой вселенной, той, что сама по себе, Господи, явственно и есть Ты, какое место не для любящих? Где не исполняется их молитва? || 4 ||
jayanti bhaktipīyūṣarasāsavavaronmadāḥ |
advitīyā api sadā tvaddvitīyā api prabho || 5 ||
И пусть наслаждаются победой сходящие с ума от избранного вина со вкусом нектара беззаветной любви! Ведь даже если они «без второго», всегда они вторые Тебе, Пресущественный! || 5 ||
anantānandasindhoste nātha tattvaṃ vidanti te |
tādṛśā eva ye sāndrabhaktyānandarasāplutāḥ || 6 ||
Понимают они, что сам Ты, Господи, Океан бесконечного блаженства, и понимают как раз потому, что их самих заливает сок блаженства всепоглощающей Твоей любви. || 6 ||
tvamevātmeśa sarvasya sarvaścātmani rāgavān |
iti svabhāvasiddhāṃ tvadbhaktiṃ jānañjayejjanaḥ || 7 ||
«Я Сам» для всякого – это только Ты, Владыка, и всякий к самому себе питает чувства. А значит, выигрывают люди, сознающие, что любовь Твоя является естественно. || 7 ||
nātha vedyakṣaye kena na dṛśyo'syekakaḥ sthitaḥ |
vedyavedakasaṃkṣobhe’pyasi bhaktaiḥ sudarśanaḥ || 8 ||
Кто ж не увидит тебя, Господи, когда Ты стоишь один при затухании сознаваемого? Влюбленными Ты прекрасно виден даже тогда, когда сознаваемое и сознающее пребывают в полной перетряске. || 8 ||
anantānandasarasī devī priyatamā yathā |
aviyuktāsti te tadvadekā tvadbhaktirastu me || 9 ||
И как нераздельна с Тобою любезнейшая Тебе Богиня – источник бесконечного блаженства, пусть точно такой же будет для Тебя моя единственная любовь Твоя! || 9 ||
sarva eva bhavallābhaheturbhaktimatāṃ vibho |
saṃvinmārgo'yamāhlādaduḥkhamohaistridhā sthitaḥ || 10 ||
Для любящих решительно все есть основание для обретения Тебя, Всесущественный! И путь к осознаванию этого пролегает через три состояния: радости, недовольства и равнодушия. || 10 ||
bhavadbhaktyamṛtāsvādādbodhasya syātparāpi yā |
daśā sā māṃ prati svāminnāsavasyeva śuktatā || 11 ||
От вкушения амриты Твоей любви, Хозяин, состояние яви-пробуждения, пусть даже высшее, мне словно терпкость в вине.
|| 11 ||
bhavadbhaktimahāvidyā yeṣām abhyāsamāgatā |
vidyāvidyobhayasyāpi ta ete tattvavedinaḥ || 12 ||
А что такое все это сознавание, несознавание, или и то и другое, понимают лишь те, для кого великая наука Твоей любви становится естественным обыкновением. || 12 ||
āmūlādvāglatā seyaṃ kramavisphāraśālinī |
tvadbhaktisudhayā siktā tadrasāḍhyaphalā'stu me || 13 ||
И пусть эта лиана речи, одаренная способностью вытягиваться в последовательность[7], от самого корня напитанная нектаром Твоей любви, будет для меня с богатыми его вкусом плодами. || 13 ||
śivo bhūtvā yajeteti bhakto bhūtveti kathyate |
tvameva hi vapuḥsāraṃ bhaktairadvayaśodhitam || 14 ||
Вот говорится: «Хорошо бы, чтоб жертву приносили, становясь Шивою!»[8]
Ну а: «Любимым будучи?»[9]
– Ведь Ты же и есть,
в сущности, тело, очищаемое влюбленными от удвоения! || 14 ||
bhaktānāṃ bhavadadvaitasiddhyai kā nopapattayaḥ |
tadasiddhyai nikṛṣṭānāṃ kāni nāvaraṇāni vā || 15 ||
К чему только не прибегают влюбленные, чтобы убеждаться, что с Тобою они не разные двое! И, наоборот, чем только не прикрываются низкие, дабы убеждать себя в обратном! || 15 ||
kadācitkvāpi labhyo'si yogenetīśa vañcanā |
anyathā sarvakakṣyāsu bhāsi bhaktimatāṃ katham || 16 ||
«Где-то, когда-нибудь Ты будешь обретен посредством сопряжения-йоги…» – это ж такое надувательство, Владыка! А если это не так, отчего же влюбленным являешься Ты во всех закоулках? || 16 ||
pratyāhārādyasaṃspṛṣṭo viśeṣo 'sti mahānayam |
yogibhyo bhaktibhājāṃ yadvyutthāne'pi samāhitāḥ || 17 ||
Ведь есть у наслаждающихся любовью одно великое отличие от йогинов (даже не касающееся выполнения пратьяхары[10] и прочего): то, что и вне медитации они все равно в самадхи. || 17 ||
na yogo na tapo nārcākramaḥ ko'pi praṇīyate |
amāye śivamārge'smin bhaktirekā praśasyate || 18 ||
Не требуется никакая ни йога, ни тапас[11], ни почитание согласно обиходу. На этом внемерностном пути Шивы одна любовь имеет значение! || 18 ||
sarvato vilasadbhaktitejodhvastāvṛtermama |
pratyakṣasarvabhāvasya cintānāmāpi naśyatu || 19 ||
И пусть для меня, для кого от пламенения сияющей всюду любви со всего упали завесы, и все сущее перед глазами, пропадет даже слово «забота»! || 19 ||
śiva ityekaśabdasya jihvāgre vasataḥ sadā |
samastaviṣayāsvādo bhakteṣvevāsti ko'pyaho || 20 ||
Ах, какое же неизъяснимое наслаждение решительно всеми вишаями[12] присутствует у любимых всегда, когда на кончике языка пребывает единственное слово «Шива»! || 20 ||
śāntakallolaśītācchasvādubhaktisudhāmbudhau |
alaukikarasāsvāde susthaiḥ ko nāma gaṇyate || 21 ||
И что же именно должны считать счастливые в упоении неземным вкусом в Океане нектара любви, с успокоенной зыбью, прохладном, прозрачном и сладком? || 21 ||
mādṛśaiḥ kiṃ na carvyeta bhavadbhaktimahauṣadhiḥ |
tādṛśī bhagavanyasyā mokṣākhyo'nantaro rasaḥ || 22 ||
И отчего бы таким, как я, Благодатный, не пожевать бы великой травки Твоей любви, такой, что с нею тут же появляется вкус, именующийся «свобода»? || 22 ||
tā eva paramarthyante sampadaḥ sadbhirīśa yāḥ |
tvadbhaktirasasambhogavisrambhaparipoṣikāḥ || 23 ||
Настоящие, Владыка, взыскуют в конечном счете именно тех совершенств, что всемерно подпитывают беззаботность в сладострастии наслаждения соком Твоей любви. || 23 ||
bhavadbhaktisudhāsārastaiḥ kimapyupalakṣitaḥ |
ye na rāgādipaṅke'smiṃḷlipyante patitā api || 24 ||
Что-то такое невообразимое подмечают они в ливнях нектара Твоей любви, что ничто не липнет к ним, даже когда они падают в грязь привязанностей и прочего. || 24 ||
aṇimādiṣu mokṣānteṣvaṅgeṣveva phalābhidhā |
bhavadbhaktervipakvāyā latāyā iva keṣucit || 25 ||
И даже если кажется, что именование «плод» непосредственно прилагается лишь только к каким-то необычайным частям лианы Твоей любви: от постижения бесконечно малого и вплоть до освобождения – вся она всегда со всеми полностью зрелыми частями. || 25 ||
citraṃ nisargato nātha duḥkhabījamidaṃ manaḥ |
tvadbhaktirasasaṃsiktaṃ niḥśreyasamahāphalam || 26 ||
Что удивительно, Господи: этот ум-ма́нас по природе семя недовольства. Орошенный росою Твоей любви дает он великий плод наивысочайшего блаженства полного освобождения! || 26 ||
atha sarvātmaparibhāvanākhyaṃ dvitīyaṃ stotram |
И вот Величание второе, «Вызывающее полную в тебе уверенность, что Ты сам есть все».
agnīṣomaravibrahmaviṣṇusthāvarajaṅgama–
svarūpa bahurūpāya namaḥ saṃvinmayāya te || 1 ||
Предстающий в собственном виде и Агни, и Сомы, и Солнца,
и Брахмы, и Вишну, ходящего и неходящего! Тебе, множествовидному осознаванием сущему поклон! || 1 ||
viśvendhanamahākṣārānulepaśucivarcase |
mahānalāya bhavate viśvaikahaviṣe namaḥ || 2 ||
Великому Огню[13], что жаром излучения очищает умащение великим щелоком, остающимся от сожжения мира, Тебе, имеющему единой жертвою весь мир, поклон! || 2 ||
paramāmṛtasāndrāya śītalāya śivāgnaye |
kasmai cidviśvasaṃploṣaviṣamāya namo'stu te || 3 ||
Да будет поклон Тебе – как смоль предельной амриты всепоглощающему, невообразимому прохладному Благому Огню-Шиве, опасному полным сжиганием мира! || 3 ||
mahādevāya rudrāya śaṅkarāya śivāya te |
maheśvarāyāpi namaḥ kasmai cinmantramūrtaye || 4 ||
Махадеве, Рудре, Шянкаре, Шиве – Тебе, Великому Обладающему-Махешьваре́[14], какому-то такому непостижимому, в призываньи обретающему объем, поклон! || 4 ||
namo nikṛttaniḥśeṣatrailokyavigaladvasā–
vasekaviṣamāyāpi maṅgalāya śivāgnaye || 5 ||
Поклон благословенному Огню-Шиве, пусть и опасному прысканьем плавящихся мозгов начисто изрубленного Троемирья![15] || 5 ||
samastalakṣaṇāyoga eva yasyopalakṣaṇam |
tasmai namo'stu devāya kasmai cidapi śambhave || 6 ||
Тому, у кого лишь одно косвенное определение: «Неподпадающий под все возможные обозначения», – решительно неизъяснимому Богу, Шямбху[16], да будет поклон! || 6 ||
vedāgamaviruddhāya vedāgamavidhāyine |
vedāgamasatattvāya guhyāya svāmine namaḥ || 7 ||
Вед и Агам создателю, полностью иному и Ведам, и Агамам, кто при том есть то же, что и Веды, и Агамы, Тайному Собственнику, поклон! || 7 ||
saṃsāraikanimittāya saṃsāraikavirodhine |
namaḥ saṃsārarūpāya niḥsaṃsārāya śambhave || 8 ||
Тому единственному, ради чего существует сансара[17], тому одному, что полностью иное, чем сансара[18], Шямбху, бессансарному виду сансары, поклон! || 8 ||
mūlāya madhyāyāgrāya mūlamadhyāgramūrtaye |
kṣīṇāgramadhyamūlāya namaḥ pūrṇāya śambhave || 9 ||
И корню, и средине, и вершине, что корнем, и срединой, и вершиною обретает объем, в ком истаивает и вершина, и средина, и ко-
рень – совершеннополному Шямбху поклон! || 9 ||
namaḥ sukṛtasaṃbhāravipākaḥ sakṛdapyasau |
yasya nāmagrahaḥ tasmai durlabhāya śivāya te || 10 ||
Тому, чье имечко таково, что даже раз упомянутое, делает полностью созревшей всю совокупность благих деяний, Тебе, редкообретаемому Благу-Шиве, поклон! || 10 ||
namaścarācarākāraparetanicayaiḥ sadā |
krīḍate tubhyamekasmai cinmayāya kapāline || 11 ||
Грудами трупов в обличьи ходящего и неходящего беспрестанно играющему, Тебе одному, что есть Чистое-Творящее-Внимание-Чит, носителю черепов, поклон! || 11 ||
māyāvine viśuddhāya guhyāya prakaṭātmane |
sūkṣmāya viśvarūpāya namaścitrāya śambhave || 12 ||
Обвораживающему мерностью-майей – и безусловно честному, потаенному – и как «Я Сам» явственному, неуловимо тонкому –
и вид всего мира имеющему, поклон разнящемуся Шямбху! || 12 ||
brahmendraviṣṇunirvyūḍhajagatsaṃhārakelaye |
āścaryakaraṇīyāya namaste sarvaśaktaye || 13 ||
Той вызывающей восторг шалости полного разрушения мира, тщательно выстраиваемого Брахмой, Индрой и Вишну, – Тебе, всеми действительностями обладающему, поклон! || 13 ||
taṭeṣveva paribhrāntaiḥ labdhāstāstā vibhūtayaḥ |
yasya tasmai namastubhyamagādhaharasindhave || 14 ||
Тому, чьи самые разные сверхъестественные свойства обретаются иногда даже теми, кто топчется просто по берегам, – Тебе, крадущему бездонность у океана, поклон! || 14 ||
māyāmayajagatsāndrapaṅkamadhyādhivāsine |
alepāya namaḥ śambhuśatapatrāya śobhine || 15 ||
Поклон негрязнящемуся Сотнелепестковому Лотосу-Шямбху, сияющему при пребывании посреди затягивающей непроницаемой грязи мира, сущего мерностью-майей! || 15 ||
maṅgalāya pavitrāya nidhaye bhūṣaṇātmane |
priyāya paramārthāya sarvotkṛṣṭāya te namaḥ || 16 ||
Тебе – милому, благотворному приносящему счастье богатству, что само себе украшение, всепревосходящему предельному предмету, поклон! || 16 ||
namaḥ satatabaddhāya nityanirmuktibhāgine |
bandhamokṣavihīnāya kasmai cidapi śambhave || 17 ||
Постоянно плененному – и состоянием вечнонеизменной полной свободы наслаждающемуся, и от неволи, и от свободы полностью отрешенному, даже такому совершенно невообразимому Шямбху поклон! || 17 ||
upahāsaikasāre'sminnetāvati jagattraye |
tubhyamevādvitīyāya namo nityasukhāsine || 18 ||
Тому, что в вечнонеизменном довольстве восседает на вот этом вот Троемирьи, таком, прочность существа которого вызывает один только смех, Тебе, не имеющему второго, поклон! || 18 ||
dakṣiṇācārasārāya vāmācārābhilāṣiṇe |
sarvācārāya śarvāya nirācārāya te namaḥ || 19 ||
Существу пути правого, праведного; с жаждою хождения по пути левому – Тебе, все пути имеющему[19], Шярве-Лучнику, кому подступы не нужны, поклон! || 19 ||
yathā tathāpi yaḥ pūjyo yatra tatrāpi yo'rcitaḥ |
yo'pi vā so'pi vā yo'sau devastasmai namo'stu te || 20 ||
Как бы кого ни чтили, в чем бы кому ни поклонялись: этому ли, или вот этому – тому Богу пусть будет поклон Тебе![20] || 20 ||
mumukṣujanasevyāya sarvasantāpahāriṇe |
namo vitatalāvaṇyavārāya varadāya te || 21 ||
Кто устраняет все горести, к кому обращаются за поддержкой жаждущие освобождения, обилию разливающегося всюду очарования, Тебе, дающему самое желанное, поклон! || 21 ||
sadā nirantarānandarasanirbharitākhila–
trilokāya namastubhyaṃ svāmine nityaparvaṇe || 22 ||
Обладающему полностью всем Троемирьем, всегда преисполненным сока беспрерывного блаженства, Тебе, Собственнику, вечнонеизменному празднику, поклон! || 22 ||
sukhapradhānasaṃvedyasambhogairbhajate ca yat |
tvāmeva tasmai ghorāya śaktivṛndāya te namaḥ || 23 ||
Той ужасающей стае действительностей, что только с Тобою делит наслаждение осознаваемым как предвечностью счастья,
то есть Тебе, поклон! || 23 ||
munīnāmapyavijñeyaṃ bhaktisambandhaceṣṭitāḥ |
āliṅgantyapi yaṃ tasmai kasmai cidbhavate namaḥ || 24 ||
Неразличимому для всяких мудрецов, тому, кого обнимают лишь те, что движимы лишь узами любви, Тебе, невообразимому[21], поклон! || 24 ||
paramāmṛtakośāya paramāmṛtarāśaye |
sarvapāramyapāramyaprāpyāya bhavate namaḥ || 25 ||
Предельной амриты неисчерпаемому источнику, предельной амриты преизобилию – Тебе, как предельность всех предельностей обретаемому, поклон! || 25 ||
mahāmantramayaṃ naumi rūpaṃ te svacchaśītalam |
apūrvāmodasubhagaṃ parāmṛtarasolvaṇam || 26 ||
Воспеваю Твой образ сущий великою мантрой[22]: прохладный, хрустально-прозрачный, обволакивающий соком высшей амриты, воплощающий небывалое счастье невиданного прежде благоуханья! || 26 ||
svātantryāmṛtapūrṇatvadaikyakhyātimahāpaṭe |
citraṃ nāstyeva yatreśa tannaumi tava śāsanam || 27 ||
На том великом холсте, что являет единство с Тобой, полном амриты самопротянутости, совсем нет никакого рисунка – такое, Владыка, славлю я Твое наставленье! || 27 ||
sarvāśaṅkāśaniṃ sarvālakṣmīkālānalaṃ tathā |
sarvāmaṅgalyakalpāntaṃ mārgaṃ māheśvaraṃ numaḥ || 28 ||
Так славим мы путь Великого Владыки: молнию на все страхи, огонь времени для всего несчастливого, приводящий к концу всякую неблагоприятную кальпу! || 28 ||
jaya deva namo namo'stu te sakalaṃ viśvamidaṃ tavāśritam |
jagatāṃ parameśvaro bhavān paramekaḥ śaraṇāgato'smi te || 29 ||
Побеждай же, Боже![23] Поклон, поклон пусть будет Тебе! Вот это вот Все в его частях всецело на Тебя полагается! Ты – Предельный Владыка миров! Я же – вот он, один, пришед к Тебе под защиту Твою. || 29 ||
Литература
Pandey, K. C. (ed.). 1963. Abhinavagupta: A Historical and Philosophical Study. 2nd ed. Varanasi.
Sivastotrāvalī of Utpaladevāchārya, with the Commentary of Kshemarāja. Benares: Chowkhambā Sanskṛit book-depot, 1902.
The Śivadriṣṭi of Śrisomānandanātha with the Vritti by Utpaladeva. Kashmir Series of Texts and Studies 54. Srinagar, 1934.
The Śivastotrāvalī of Utpaladevācārya, with the Sanskrit Commentary of Kṣemarāja. Varanasi: Chowkhamba Sanskrit Series Office, 1964.
Рекомендуемая литература
Офертас, С. Ч. 2012. Мир без Другого. Одна онтологическая возможность Индии (На основе сочинений шиваитской Парама-адвайты) // Индия – Тибет: Текст и феномены культуры. Рериховские чтения 2006–2010. М. С. 209–225.
Офертас, С. Ч. 2019. К постановке вопроса о тождестве самому себе в толкованиях Абхинавагупты на «Ишьварапратьябхиджня-карики» Утпаладевы: «Ишьварапратьябхиджня-вимаршини» и «Ишьварапратьябхидж-
нявивртивимаршини» // Вестник Института востоковедения РАН. № 4(10). М.: ИВ РАН. С. 103–121.
Dwivedi, R. C. (ed.). 1954. Īśvara-pratyabhijñā-vimarśinī of Abhinava
gupta. Doctrine of Divine Recognition. Vol. III. Allahabad.
Īśvara-pratyabhijñā-vimarśinī of Abhinavagupta. Doctrine of Divine Recognition. Vol. 1–2. Allahabad, 1938, 1950.
Īśvarasvarūpa Svāmī Lakshman Joo (ed.). 1997. Ācārya Utpaladeva viracitā Śivastotrāvalī (mūlamātra). Srinagar: Ishvar Ashram Trust.
Kotru, N. K. 1985. Śivastotrāvalī of Utpaladeva (Sanskrit Text with Introduction, English Translate and Glossary). Delhi: Motilal Banarsidass.
Rhodes, C. 1987. Shaiva Devotional Songs of Kashmir: A Translation and Study of Utpaladeva’s Shivastotravali. Albany: SUNY Press.
Śivastotrāvalī of Utpaladeva: A Mystical Hymn of Kashmīr / exposition by Swami Lakshman Joo. New Delhi: D. K. Printworld, 2008.
The Īśvara-pratyabhijñā of Utpaladeva with Commentary by Abhinava-gupta. Kashmir Series of Texts and Studies 22 and 33. 2 vols. Srinagar, 1918.
The Īśvarapratyabhijñā Vivritivimarśini by Abhinavagupta. Kashmir Series of Texts and Studies 60, 62, 65. 3 vols. Bombay, 1938, 1941, 1943.
The Tantrāloka of Abhinavagupta with Commentary by Rājānaka Jayaratha. Kashmir Series of Texts and Studies 23, 28, 29, 30, 35, 36, 41, 47, 52, 57, 58 & 59. 12 vols. Allahabad, Srinagar, Bombay, 1918–1938.
Torella, R. 2002. Īśvarapratyabhijñākārikā of Utpaladeva with the Author’s Vṛtti. Critical Edition and Annotated Translation. Delhi: Motilal Banarsidass.
Vijñāna-Bhairava with the Uddyota by Kṣemarāja up to Verse 23 and with the Vivṛti by Śivopādhyāya thereafter. KSTS VIII. Bombay, 1918.
[1] Этому посвящена главная работа Утпаладевы – «Ишьварапратьябхиджня-карики» (Īśvarapratyabhijñā-kārikā), вылившаяся в два толкования: одно малень-
кое – «Ишьварапратьябхиджнякарика-вртти» (Īśvarapratyabhijñākārikā-vr̥tti) и боль-
шое «Ишьварапратьябхиджня-виврти» (Īśvarapratyabhijñā-vivr̥ti), к сожалению, пол-
ностью не сохранившееся. Зато до нас дошли толкования знаменитого праученика Утпаладевы, великого философа Абхинавагупты, краткое – «Ишьварапратьябхиджня-вимаршини» (Īśvarapratyabhijñā-vimarśinī), и огромное, изданное в ХХ в. тремя томами, – «Ишьварапратьябхиджнявиврти-вимаршини» (Īśvarapratyabhijñāvivr̥ti-vimarśinī).
[2] Об этом, в частности, говорится в приводимых нами ниже стихах 1.16–18. Здесь и далее первая цифра обозначает номер величания в «Шивастотравали»,
а вторая – номер стиха.
[3] Īśvarapratyabhijñākārikā IV.4.3 (колофон). 18. Janasyāyatnasiddhyarthamud-ayākarasūnunā | īśvarapratyabhijñeyamutpalenopapāditā || Это непосредственное узнавание себя как владыки было изложено Утпаладевой, сыном Удаякары, ради того, чтобы людьми оно осуществлялось без усилий.
[4] Называя себя прапраучеником Утпаладевы (asmatparameṣṭhī), Кшэмараджя определяет Утпаладеву как того, для кого «Махешьвара́ – ставшее всегда очевидным собственное Ты сам» (satatasākṣātkṛtasvātmamaheśvaraḥ) (The Śivastotrāvali… 1964: 1).
[5] Śāstra-parāmarśa, v. 8. Мадхураджи-йогина (Madhurāja-yogin) приводится в (Pandey 1963: 765).
[6] Bhavadbhakti и другие подобные ему сочетания мы предлагаем передавать преимущественно как «любовь Твоя», а не «любовь к Тебе», потому как в этом сочинении неотступно проводится мысль, что любовь – это прежде всего божественный дар, в некотором роде состояние естественное, а не заслуга, достоинство или доблесть верующего.
[7] Кшэмараджя считает необходимым напомнить здесь о трех уровнях речи: mūlaṃ parā bhūmiḥ | kramavisphāritvaṃ paśyantyādiprasaraḥ | – «Высший уровень [речи] – корень. Способность же раскрываться в последовательность – истечение [речи] от “видящей” и далее».
[8] Кшэмараджя приводит известное почитаемое за правило выражение: śivo bhūtvā śivaṃ yajediti yadāmnāyeṣūcyate – «Как говорится в амнаях: “Хорошо б ему жертвовать Шиве, ставши Шивою”».
[9] То есть когда ты уже возлюбленный.
[10] Пратьяхара – (ск. pratyāhāra m.) возвращение, искусственное сворачивание или втягивание мира внутрь себя для понимания, что все происходящее происходит в тебе.
[11] Ск. tápas n. – основное наименование для подвижничества.
[12] Вишаи (ск. viṣaya m.) – чувственные предметности, создаваемые по отдельности отдельными органами наших чувств. То есть это предметность зрения, предметность осязания, предметность обоняния и т. д.
[13] Кшэмараджя толкует: parapramātṛvahnaye – «огню как Высшему Свидетелю». И приводит строчку одного из толкований на агамы: śucirnāmāgniruditaḥ saṃgharṣātsomasūryayoḥ – «Огонь, именуемый “очистительное излучение”, возникает из любовного состязания Луны и Солнца».
[14] Приступая к толкованию этого стиха, Кшэмараджя напоминает: devaḥ sṛṣṭyādikrīḍāparaḥ – «Занятый забавой творения и так далее – Бог».
[15] Кшэмараджя здесь поясняет: «Троемирье – так обозначается существование, несуществование, сверхсуществование» – bhavābhavātibhavākhyaṃ yattrailokyam.
[16] Ск. śambhu m. значает буквально «бытующий счастьем покоя».
[17] Ск. saṃsāra m. – буквально «стекание», «перетекание» – постоянное возвращение воды водяного колеса в воду.
[18] Кшэмараджя же замечает: na punaścidrūpaśivavyatiriktaṃ saṃsārasya nijaṃ rūpaṃ kiṃcit – «Однако никакого собственного существа у сансары, которое было бы хоть как-то отличающимся от Блага-Шивы в виде Чистого-Творящего-Внима-
ния-Чит, нет.
[19] Кшэмараджя замечает: sarva ācāro nijaḥ parispando yasya – «Для кого всякий путь – собственный во всем и каждом первый его порыв и есть».
[20] Для этого весьма показательного для всего учения стиха приведем его полное толкование Кшэмараджей: yena yena prakāreṇa yatra kvacidyatkiñcidācaryate tatra svātmadevatāviśrāntirūpā pūjā anāyāsenaiva siddhā tattvavidāmiti tātparyam | yattacchabdāḥ niyamavyudāsāya | yathāgamaḥ yathālābhaṃ prapūjayediti | «Этим предполагается, что для знающих-то-что-есть-как-“то”, что бы каким бы то ни было способом в чем бы то ни было не почиталось бы, в том без каких-либо попечений происходит поклонение, которое по существу есть пребывание в покое божественности собственного Ты Сам. Слова “какой бы ни” – ради того, чтобы развеять обязательность ограничения. И как предлагают агамы: “Как получается – так пусть и молится”».
[21] Кшэмараджя дополняет: tasmai kasmai citsvātmani sphurate namaḥ – «Тому – какому-то такому невообразимому, в собственном “Я Сам” сверкающему, поклон».
[22] Кшэмараджя перетолковывает: mahāmantramayamakṛtrimāhamparāmarś
amayaṃ tava rūpaṃ naumīti prāgvat | – «В равнении на то, что уже было сказано:
“Я воспеваю Твой образ, сущий великою мантрой, – позволяющий представить неподдельное свое Я”».
[23] В пояснении Кшэмараджя дополняет: he deva krīḍādiśīla jaya dehādyabhimānamimamutpuṃsya svarūpeṇa prathasva – «Эй Боже, Охочий до игр и прочего! Сыграй, выиграй! Выхолости этот обман насчет меня самого как плоти и прочего! Во всем прежде являй себя собственным своим видом!»
