«Мировой порядок» в условиях «новой реальности»: теоретико-методологическое измерение

скачать Автор: Стожко Д. К. - подписаться на статьи автора
Журнал: Век глобализации. Выпуск №2(58)/2026 - подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/vglob/2026.02.03

Стожко Дмитрий Константинович – к. филос. н., доцент кафедры креативного управления и гуманитарных наук Уральского государственного экономического университета. E-mail: d.k.stozhko@mail.ru.

Дискуссии о «мировом порядке» в условиях «новой реальности» становятся все более актуальными в контексте современного глобального геополитического кризиса. В статье сформулирована идея «мирового порядка»
в широком смысле как планетарного динамического равновесия, в рамках которого происходит цивилизационное и культурное развитие. Проанализирован и обобщен опыт мировой науки, накопленный в этом вопросе, аргументировано представление о сущности понятия «мировой порядок», которое раскрывается на основе идей многообразия (плюрализма) культур и цивилизаций, баланса сил между ведущими центрами развития, практики сдержек и противовесов во взаимодействии разных субъектов «мирового порядка»
в условиях «новой реальности». Раскрыты такие аспекты в процессе его эволюции, как гегемонизм, диссипация, взаимозависимость, стабильность/не-стабильность, соотношение национальных и наднациональных факторов (интересов), фактор конкуренции и др.

На основе критического анализа и оценки разных концептов «мирового порядка», представленных в политической науке, показана эволюция данного понятия и его смыслового наполнения в истории геополитики (глобальной политики).

Ключевые слова: гегемония, глобальная политика, государство, диссипация, конкуренция, культура, мировой порядок, «новая нормальность», «новая рациональность», «новая реальность», цивилизация.

“WORLD ORDER” IN THE CONTEXT OF “A NEW REALITY”:
THEORETICAL-METHODOLOGICAL DIMENSION

Dmitry K. Stozhko – Ph.D., Associate Professor at the Department of Creative Management and Humanities at the Ural State University of Economics. E-mail: d.k.stozhko@mail.ru.

The discussions about the “world order” become increasingly relevant in the context of the current global geopolitical crisis. The article formulates the idea of “the world order” in a broad sense as a planetary dynamic equilibrium, within which civilizational and cultural development unfolds. The accumulated world academic experience on the issue is analyzed and summarized; the idea is presented about the essence of the concept of “world order”, which is revealed on the basis of the ideas of diversity (pluralism) of cultures and civilizations, the balance of power between the leading centers of development, the practice of checks and balances in the interaction between different subjects of “the world order” in the context of “a new reality”. Such aspects as hegemony, dissipation, mutual dependence, stability / instability, the ratio of national and supranational factors (interests), competition factor, etc. are revealed in the process of the evolution of the world order.

On the basis of critical analysis and assessment of different concepts of “the world order”, available in political science, the evolution of this concept and its semantic content in the history of geopolitics (global policy) is shown.

Keywords: hegemony, global policy, state, dissipation, competition, culture, “world order”, “new normality”, “new rationality”, “new reality”, civilization.

Введение

В условиях «новой реальности» и глобального геополитического кризиса особый интерес представляют вопросы, связанные с переосмыслением сущности и ха-рактера феномена «мирового порядка», формированием вместо биполярного и однополярного мира прошлых десятилетий новой модели многополярного мира с но-выми центрами силы и развития. Многие авторы отмечают наступление своеобразного момента в мировой истории, которое характеризуется «новой рациональностью» и «новой нормальностью» [Чжан Сяоцзин, Ли Ян 2022; Шишков 2019]. В этом отношении отмечается иррациональность конкретных проявлений современной геополитики (глобальной политики) [Евстафьев 2017; Мартынов 2018].
В условиях ХХI в. речь уже идет о «новом мировом порядке» [Бажанова 2023; Баталов 2005; Гринин и др. 2024; Иерусалимский, Лукашенко 2022; Уткин 2006].

Целью исследования являются анализ и оценка феномена «мирового порядка» в контексте «новой реальности».

«Мировой порядок» в политической глобалистике

В соответствии со словарным определением «порядком» принято называть «налаженное состояние, расположение чего-нибудь; последовательный ход чего-нибудь; правила, по которым совершается что-нибудь» [Ожегов 1986: 489]. Однако если говорить об «общественном порядке», то считается, что это – «одно из ба-зовых, до конца не раскрытых понятий» [Калустов 2020: 96]. Признано, что «в современной политической науке проблематика мирового порядка остается не до конца определенной» и «в указанной проблематике сохраняются содержательные и терминологические лакуны, которые блокируют ее дальнейшее развитие» [Фененко 2023: 7]. Можно согласиться с выводом о том, что «неслучайно большинство авторов, которые его используют, применяют его без каких-либо пояснений» [Нефедов 2021: 24]. В литературе выделяется ряд причин такой неопределенности понятия «мировой порядок»; иногда понятие «мировой порядок» противопоставляется понятию «мировой общественный порядок» [Там же: 25].

Что касается сути понятия «мировой порядок», то изначально она ассоциировалась с преставлениями о «стабильности в межгосударственных отношениях на протяжении определенного исторического периода» [Солянова 2016].

Существует много разных определений понятия «мировой порядок» как в России [Баталов 2005; Гаджиев 2007; Гринин 2016; Давыдов 2002; Сирота 2013; Фриман 2024; Шаклеина 2019 и др.], так и за рубежом [Bull 2002; Hoffman 1980; Ikenberry 2001; Mazarr et al. 2016]. Есть также представления о «мировом порядке» как «игре с нулевой суммой» [Mearsheimer 2001].

Как бы то ни было, «мы живем в исторический период, когда налицо упорная, временами почти отчаянная погоня за ускользающей от обычного понимания кон-цепцией мирового порядка» [Киссинджер 2024: 10]. Исторически «мировой порядок» стал формироваться на основе сочетания и координации национальных интересов разных государств задолго до того, когда вообще появились термины «глобализм» и «геополитика». Поэтому нельзя согласиться с З. Бжезинским, считавшим гегемонизм США единственным действительно мировым порядком и относящим все предыдущие их варианты к категории региональных. При этом американский политолог допускал возможную утрату американской гегемонии, но с этой утратой предрекал и разрушение мирового глобального порядка, поскольку полагал, что «когда превосходство США начнет уменьшаться, маловероятно, что какое-либо государство сможет добиться того мирового превосходства, которое в настоящее время имеет США» [Бжезинский 2023: 368]. В мировой глобальный порядок без гегемонии США или «какого-либо другого государства»
З. Бжезинский не верил.

К слову, далеко не все в США разделяли эту точку зрения. Так, американский писатель-футуролог Дж. Нэйсбит писал о том, что «Соединенные Штаты должны отойти от своей прежней роли доминирующей политической и экономической силы. В подлинно взаимозависимом мире, где есть несколько сильных стран, абсурдно занимать такую позицию» [Нэйсбит 2003: 112]. Аналогично рассуждал и американский социолог и политолог С. Хантингтон, когда писал: «Впервые в истории глобальная политика и многополюсна, и полицивилизационна… Баланс влияния между цивилизациями смещается; относительное влияние Запада снижается… Возникает мировой порядок, основанный на цивилизациях: общества, имеющие культурные сходства, сотрудничают друг с другом; попытки переноса обществ из одной цивилизации в другую оказываются бесплодными…» [Хантингтон 2025: 15].

В отличие от З. Бжезинского, Г. Киссинджер полагал, что глобальный «мировой порядок» на протяжении своей истории постоянно эволюционировал, приобретал разные формы. Первым таким «мировым порядком» он считал Вестфальский мир, сменивший Тридцатилетнюю войну (1618–1648) в Европе [Киссинджер 2024: 13]. В основе этой глобальной системы «мирового порядка», по мнению
Г. Киссинджера, лежали: а) признание национальных интересов стран в качестве ключевого фактора их политики; б) формальное равенство между всеми государствами и взаимное соблюдение суверенитета друг друга. Но это обстоятельство, даже если и признать его соответствующим исторической правде, что весьма спорно, не спасло модель Вестфальского «мирового порядка» от разрушения.

Затем наступило время для Венского мира и миропорядка (1815–1919), продержавшегося столетие, а далее – для Версальского мира и миропорядка (1919–1939), сокрушенного Второй мировой войной, после которой было создано Ялтинское мировое устройство. Правда, некоторые авторы считают, что мы сегодня живем уже в условиях пост-ялтинского однополярного «миропорядка» [Гаджиев 2020; Назаров 2020 и др.]. Далее Г. Киссинджер рассматривает послевоенный «европейский миропорядок», исламский «мировой порядок», азиатский порядок [Киссинджер 2024: 120–125, 133–147, 273–298] и т. д.

В принципе такой исторический подход к проблеме генезиса «мирового порядка» вполне правомерен. Другое дело, насколько корректно называть разные типы и формы «мирового порядка» глобальными. И здесь мы обнаруживаем утверждение Г. Киссинджера, которое идет вразрез со всей логикой его представлений о «мировом порядке»: «Не будем лукавить: по-настоящему глобального “мирового порядка” никогда не существовало» [Там же: 11]. Хотя буквально через пару страниц он заявляет о том, что «идея мирового порядка была реализована на географическом пространстве, известном государственным деятелям того времени» [Там же: 13].

Интересна мысль Г. Киссинджера о том, что «мировой порядок» и любой из трех его возможных уровней (которые автор выделяет) базируются «на двух компонентах – совокупности общепризнанных правил, определяющих пределы допустимых действий, и на балансе сил, необходимом для сдерживания в условиях нарушения правил, что не позволяет одной политической единице подчинять себе все прочие» [Там же: 20–21].

На первый взгляд может показаться, что перед нами две принципиально разные версии американского взгляда на «мировой порядок»: либо американская гегемония (З. Бжезинский), либо «баланс сил» (Г. Киссинджер). На самом же деле это лишь две стороны американской версии «мирового порядка», основанного на насилии (в первом случае – открытом, во втором случае – скрытом). Эта версия получила в истории отражение в известной формуле «кнута и пряника» (carrot and stick) – методе поощрения и наказания всех, так или иначе вовлеченных в процесс формирования мирового порядка на основании одних лишь предположений и подозрений (highly likely).

«Мировой порядок»: между историей и современностью

Миропорядок логически предполагает, что до него было нечто, подобное хаосу. Но со временем, согласно западной философской традиции, «хаос перестает быть синонимом отсутствия порядка» [Пригожин, Стингерс 1986: 406]. И это обстоятельство крайне важно отметить, поскольку «хаос используется акторами в сов-ременном мире в качестве главного средства для установления нового порядка и продвижения новых ценностей» [Иерусалимский, Лукашенко 2022: 11]. На основе такого продвижения предпринимаются попытки унификации мира и изменения исторической перспективы [Тойнби 1996а: 52].

Как показывает история, в эволюции цивилизаций, которые борются за установление своего миропорядка, можно выделить конкретно-исторические особые периоды. Например, генезис, институционализацию, цветение, кризис, разложение и гибель; регулятором данных процессов А. Тойнби считал действие особого закона «Вызов – Ответ» [Тойнби 1996б: 89]. Вероятно, в отношении современного состояния мироустройства можно утверждать, что оно связано с диалектикой действия двух основных тенденций развития: с одной стороны, центростремительной тенденции к укреплению единства мира, а с другой стороны, центробежной тенденции к его фрагментации. В основе действия этих фундаментальных тенденций лежит постоянно меняющееся соотношение факторов организации и самоорганизации, диалектика развития и саморазвития.

На современном Западе достаточно широко распространены представления о роли самоорганизации в развитии мироустройства: теория «глобальной деревни» М. Маклюэна (Канада), идея саморазвития (аутопайезиса) и концепция социальной коммуникации Н. Лумана (Германия), концепт интернет-общества (сетевого общества) М. Кастельса (Испания) и др. При этом идея детерминированности исторического развития и, соответственно, эволюции мироустройства часто оказывается «за бортом» социально-философских, политологических и социологических репрезентаций процессов развития современных цивилизаций, самого общества и «мирового порядка». Порой речь даже идет о так называемом «обратном детерминизме» [Макогон 2014: 53]. Поэтому справедлива оценка ситуации, согласно которой современный мир «с множеством взаимодействующих и противоборствующих субъектов, как и прежде, в основном лишь частично саморегулируется и никак не управляется» [Чумаков 2018: 5].

Можно с определенной долей условности назвать такую мировую «частичную» самоорганизацию диссипативной структурой мира, представить ее как некие «открытые системы», которые, в отличие от закрытых систем (автаркии), «рассеивают» свою политическую, экономическую и культурную «энергию» и находятся в постоянном движении, кажущемся на первый взгляд хаотичным, но в действительности вполне логичным и объяснимым, если обнаруживаются подлинные, глубинные причины такого диссипативного характера развития. Вопрос о диссипации как социальном явлении активно обсуждается в современной научной литературе [Воробьев 2017; Останин 2015 и др.].

Так, ограниченность природных ресурсов, необходимых для выживания той или иной цивилизации в том или ином регионе мира, периодически вызывала волну диссипации, экспансии, расширения собственного «жизненного пространства» в целях поиска и овладения новыми источниками ресурсов, необходимых для выживания тех или иных народов. Западная Европа в этом смысле представляет собой классический пример диссипации, поскольку ее быстро истощившиеся и без того скудные природные ресурсы на фоне неуклонного роста численности населения континента способствовали диссипации, проявлявшейся в формах политической и экономической экспансии, агрессии, колониальной политики. В тер-
минах Л. Н. Гумилева такую диссипацию можно было бы с определенной долей условности назвать пассионарностью, за которой, однако, рано или поздно неизбежно наступает мемориальная фаза.

Пожалуй, главное, что приходит на ум при знакомстве с «мировым порядком» как историческим феноменом, так это то, что он представляет собой динамичное состояние международной среды, которое характеризуется «определенным уровнем зрелости, то есть выраженности его параметров», к числу которых можно отнести: «…полноту (соотношение порядка и отклонений от него в различных сферах международных отношений); масштабы (размеры социального пространства, на которое распространяется порядок); частоту и глубину нарушений порядка; устойчивость порядка по отношению к возмущающим воздействиям» [Сирота 2023: 343].

Переживаемый современный период – это время смены одного «мирового порядка» другим. Тот факт, что современный Запад переживает геополитический кризис, стал триггером для развития современного миропорядка и глобализма. Есть мнение о том, что конфликт Запада и Востока является фактором неоглобализации [Махаматов 2022]. Но для понимания процесса формирования современного миропорядка необходимо иметь в виду, что «жесткая борьба за лидерство на этом уровне ведется с использованием всех возможностей и ресурсов между четырьмя центрами влияния» [Чумаков 2018: 11]. Такими центрами являются: Глобальный Запад (включая Западную Европу и Северную Америку), Русский мир (Россия), Глобальный Восток и Глобальный Юг. Тем самым речь идет не о кризисе глобализма, а о его переформатировании, изменении его стратегии и тактики мирового развития [Карабущенко, Подвойский 2023: 57]. И, конечно же, о главных участниках «глобальной игры» за новый «мировой порядок».

«Конкурентный порядок “alter ego” мировой порядок»

На протяжении всей человеческой истории мироустройство и, соответственно, «мировой порядок» постоянно трансформировались. Разные причины в разное время выступали основанием для такой трансформации. Но ясно одно: в основе любого «мирового порядка» во все времена оказывалась конкуренция. Особенно наглядно это проявлялось в экономике, поскольку ограниченность и неравномерность распределения ресурсов, необходимых для развития, в разных регионах планеты была разной, как и численность населения в регионах, что вызывало стремление тех, у кого таких ресурсов было мало, «позаимствовать» их у других. И делалось это не только экономическими, но и политическими, военными и иными способами, в том числе при помощи идеологической пропаганды о преимуществах того или иного мироустройства – «мирового порядка». Экспорт идеологий и ценностей – традиционный способ экспансии и мирового переустройства, ничуть не менее типичный, чем войны. Именно поэтому некоторые авторы заговорили о «взаимозависимости порядков» [Штрайт 2002: 412 и др.]. Другим идеологическим вариантом адаптирования конкурентного «мирового порядка» к реалиям конкретных эпох стала версия об их конвергенции, о которой также писали многие авторы (Н. А. Бердяев, Дж. К. Гэлбрейт, Ф. Перу, Б. Рассел, У. Ростоу,
А. Д. Сахаров, Дж. Стиглиц, П. А. Сорокин, Я. Тинберген и др.). И сегодня, несмотря на растущее геополитическое противостояние между коллективным Западом и другими центрами влияния в мире, идея конвергенции активно обсуждается в печати [Зубарев 2023; Манюшис 2020; Шарков 2017 и др.]. Объяснить это можно по-разному. Во-первых, идея конвергенции появилась как следствие стремления к миру и формированию стабильного и взаимовыгодного мироустройства, что ни в коей степени не утратило актуальности до сих пор. Во-вторых, мировая история имеет циклический характер, а сам исторический процесс – волнообразный характер. Соответственно, возврат к теории конвергенции в новых условиях – это вполне прогнозируемая и понятная реакция научной мысли.

Повторяемость и своеобразные зигзаги в истории глобальной политики и мирового устройства – вещь вполне тривиальная. Рассуждая о подобных кульбитах (зигзагах), Э. Тоффлер еще в 1990 г. отмечал: «В грядущие десятилетия мы станем свидетелями титанической битвы за власть между сторонниками глобальной и национальной концепций экономик, битвы за институты регулирования на мировом рынке…» [Тоффлер 2003: 85]. Этот прогноз сегодня полностью подтверждается: «мировой порядок» переформатируется; происходит его своеобразная регионализация и растущее влияние национальных интересов в механизме его функционирования. Но означает ли это, что глобальный «мировой порядок» разрушается и исчезает? Отнюдь, он лишь переживает фазу мимикрии, адаптации, сопряженную с политической и экономической турбулентностью, нестабильностью, растущими рисками (угрозами) и неопределенностью. И на этом этапе его истории некоторые теории прошлых лет выглядят уже не столь убедительно, как прежде. Они не находят своего подтверждения в современной практике, как, например, теория устойчивого развития. Но это вовсе не означает, что с переходом в развитии «мирового порядка» на другую фазу собственной эволюции теория устойчивого развития не окажется снова актуальной. Однако в условиях «новой реальности» необходимо отказаться от прежних иллюзий и создавать механизмы, использовать способы и техники жизни в условиях высокой турбулентности и рисков. Поэтому внимание к конкуренции и ее роли в развитии «мирового порядка» все чаще становится в последнее время предметом научного анализа [Евплова и др. 2022; Шаклеина 2021].

Заключение

1. Понятие «мировой порядок» с самого момента своего появления претендовало на некий универсализм. Однако такие претензии со стороны авторов и разработчиков данного понятия всегда сталкивались с колоссальным разнообразием мира. Подобно многообразию живых организмов в природе, мир человека всегда был полон такого разнообразия (языки, культуры, государства, верования и др.), при котором любые обобщенные понятия, претендовавшие на статус «мирового порядка», будь то «общественно-экономические формации» К. Маркса, «культурно-исторические уклады» Н. Я. Данилевского или любые иные, оказывались понятиями сугубо частными, дифференцированными и преходящими. Единственное, о чем можно говорить более или менее уверенно в контексте научных представлений о «мировом порядке», так это о его конкурентном характере. Как и в живой природе, в человеческих обществах конкуренция играет исключительную роль. Ее типы, виды, формы и характер имеют решающее значение для формирования того или иного «мирового порядка». Добросовестная конкуренция способствует формированию «мирового порядка» на основе сочетания и координации национальных интересов разных его субъектов; недобросовестная конкуренция ведет к нарастанию конфликтности и энтропии в конкретно-исторических формах «мирового порядка». Соответственно, осознанный выбор должен быть сделан
в пользу такой конкуренции, при которой «мировой порядок» оказывается наиболее органичным и пригодным для полноценного существования всех его участ-
ников.

2. В основе формирования «мирового порядка» заложено диалектическое единство и противоречие между двумя основными тенденциями исторического развития: с одной стороны, центростремительной тенденцией к объединению, кон-солидации, централизации и конвергенции; с другой стороны, центробежной тенденции к фрагментации мира, росту его раскола, сепаратизма и фронтирного характера. Преобладание одной из названных тенденций определяет характер конкретно-исторического «мирового порядка», динамику и алгоритм исторического и геополитического развития. В свою очередь динамика и соотношение двух на-званных тенденций определяются многочисленными причинами социального, демографического, экономического и культурно-идеологического характера, набор и внутренняя иерархия которых могут существенно отличаться в зависимости от характера самой цивилизации. В связи с этим необходим глобальный и постоянный мониторинг этих причин и разработка научно обоснованных комплексных моделей перспективного глобального развития. Это крайне актуально для «новой реальности» с ее высоким уровнем рисков, нестабильности, неопределенности и турбулентности.

3. Моделирование перспективного «мирового порядка» и глобального развития на среднесрочную и долгосрочную перспективу должно в полной мере учитывать плюралистичность современного мира. Как известно, существуют различные типы цивилизации. Так, для примера: А. Тойнби выделял разные цивилизации в соответствии с пространственно-географическими детерминантами (морские, речные, горные, лесные, степные, смешанные и т. д.) и антропогенными факторами (эллинская, западная, египетская, шумерская и т. д.) [Тойнби 1996б].

На протяжении столетий вплоть до самого последнего времени цивилизационное развитие продолжается. И «мировой порядок» остается до сих пор непременным атрибутом именно цивилизационного развития. Задача состоит в том, чтобы человечеству удалось сконструировать такой его тип, при котором вместо столкновения цивилизаций было бы обеспечено их эффективное взаимодействие и поступательное развитие. А это возможно на основе развития диалога разных культур, потому что именно культура в конечном счете является генеральным условием «мирового порядка» как системы сбалансированного динамического равновесия между цивилизациями.

Литература

Бажанова Е. С. Подходы ведущих мировых держав к формированию нового мирового порядка // Этносоциум и межнациональная культура. 2023. № 7(181). С. 30–39.

Баталов Э. Я. Мировое развитие и мировой порядок. М. : РОССПЭН, 2005.

Бжезинский З. Великая шахматная доска. М. : АСТ, 2023.

Воробьев Г. А. Диссипация социальности как часть роста социальной энтропии в онтологических практиках взаимодействия человека и сложного общества // Социально-гуманитарные знания. 2017. № 7. С. 91–98.

Гаджиев К. С. Геополитические горизонты России: контуры нового миропорядка. М. : Экономика, 2007.

Гаджиев А. Пост-ялтинский миропорядок: состояние и сценарии развития. 2020 [Электронный ресурс]. URL: https://russiancouncil.ru/blogs/alexander-gadzhiev/postyaltin
skiy-miroporyadok-sostoyanie-i-stsenarii-razvitiya/ (дата обращения: 04.09.2025).

Гринин Л. Е. Мировой порядок в прошлом, настоящем и будущем // История и современность. 2016. № 1(23). С. 20–63.

Гринин Л. Е., Гринин А. Л., Коротаев А. В. Контуры нового мирового порядка и БРИКС+ // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. 2024. Т. 17. № 5. С. 61–81. DOI: 10.31249/kgt/2024.05.04.

Давыдов Ю. П. Норма против силы: Проблема мирорегулирования. М. : Наука, 2002.

Евплова Е. В., Якупов В. Р., Золотухин С. Н., Федосеев А. В., Муригина Л. С. Конкуренция в политической сфере // Азимут научных исследований: экономика и управление. 2022. Т. 11. № 1(38). С. 10–14. DOI: 10.57145/27128482_2022_11_01_01.

Евстафьев Д. Иррациональность глобальной политики или «новая рациональность»? Вызовы для Евразии. 2017 [Электронный ресурс]. URL: https://eurasia.expert/
irratsionalnost-globalnoy-politiki-ili-novaya-ratsionalnost/ (дата обращения: 04.09.2025).

Зубарев М. К вопросу о теории и конвергенции политических элит // Экономика и управление: научно-практический журнал. 2023. № 4(172). С. 65–70. DOI: 10.34773/
EU.2023.4.12.

Иерусалимский Ю. Ю., Лукашенко А. С. (архимандрит Сильвестр). Хаос и новый мировой порядок: политический инструментарий и глобальное управление. Ярославль : Щукаева и семья, 2022.

Калустов Р. Г. Общественный порядок: понятие и содержание категории // Социология и право. 2020. № 2(48). С. 95–99. DOI: 10.35854/2219-6242-2020-2-95-99.

Карабущенко П. Л., Подвойский Л. Я. Глобальный мир эпохи «воюющих демократий» // Век глобализации. 2023. № 4(48). С. 55–66. DOI: 10.30884/vglob/2023.04.04.

Киссинджер Г. Мировой порядок. М. : АСТ, 2024.

Макогон Д. И. Проблема детерминизма внешней и внутренней политики на примере стран Западной Европы // Приоритетные научные направления: от теории к практике. 2014. № 13. С. 51–55.

Манюшис А. Ю. Теория конвергенции: новое прочтение (научное наследие Г. Н. Цаголова) // Научные труды Вольного экономического общества России. 2020. Т. 225.№ 5. С. 158–168. DOI: 10.38197/2072-2060-2020-225-5-158-168.

Мартынов Б. Ф. Об «иррациональном» в политической науке и практике // Сравнительная политика. 2018. Т. 9. № 2. С. 93–104. DOI: 10.18611/2221-3279-2018-9-2-93-104.

Махаматов Т. М. Конфликт Запада и Востока как фактор неоглобализации // Век глобализации. 2022. № 4(44). С. 63–72. DOI: 10.30884/vglob/2022.04.04.

Назаров В. П. Ялтинско-Потсдамские соглашения и новый миропорядок // Обозреватель. 2020. № 5(364). С. 29–38.

Нефедов Б. И. Понятие «мирового порядка»: теории и реальность // Сравнительная политика. 2021. Т. 12. № 3. С. 21–32. DOI: 10.24411/2221-3279-2021-10025

Нэйсбит Дж. Мегатренды. М. : АСТ, 2003.

Ожегов С. И. Словарь русского языка. М. : Русский язык, 1986.

Останин В. А. Диссипация ресурсов воспроизводства человеческого капитала // Таможенная политика России на Дальнем Востоке. 2015. № 4(73). С. 70–80.

Пригожин И., Сингерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М. : Прогресс, 1986.

Сирота Н. М. Понятие «мировой порядок» в современном теоретическом дискурсе // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2013. № 3–2(29). С. 177–181.

Сирота Н. М. Формирование миропорядка: тенденции и перспективы // Большая Евразия: развитие, безопасность, сотрудничество. 2023. № 6–1. С. 343–347.

Солянова М. В. Проблема мирового порядка в современных западных исследованиях // Вестник МГИМО-Университета. 2016. № 5(50). С. 34–47.

Тойнби А. Дж. Цивилизация перед судом истории. М. : Прогресс, 1996a.

Тойнби А. Дж. Постижение истории. М. : Прогресс, 1996б.

Тоффлер Э. Метаморфозы власти. М. : АСТ, 2003.

Уткин А. И. Новый мировой порядок. М. : Алгоритм, Эксмо, 2006.

Фененко А. Мировой порядок как теоретико-методологическая категория // Международные процессы. 2023. Т. 21. № 1(72). С. 6–42. DOI: 10.17994/IT.2023.21.1.72.8.

Фриман Ч. Дожить до грядущего мирового порядка // Россия в глобальной политике. 2024. Т. 22. № 5(129). С. 60–71. DOI: 10.31278/1810-6439-2024-22-5-60-71.

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М. : АСТ, 2025.

Чжан Сяоцзин, Ли Ян. О «новой нормальности». М. : Шанс, 2022.

Чумаков А. Н. Основные тренды мирового развития: реалии и перспективы // Век глобализации. 2018. № 4(28). С. 3–15.

Шаклеина Т. А. «Дилемма Америки» в формировании современного мирового порядка // Международные процессы. 2019. Т. 17. № 4(59). С. 36–48. DOI: 10.17994/IT.2019.17.4.59.3

Шаклеина Т. А. Новый этап в формировании мирового порядка // Международные процессы. 2021. Т. 19. № 3(66). С. 6–21. DOI: 10.17994/IT.2021.19.3.66.6.

Шарков Ф. И. Конвергенция элементов политического медиапространства // Полис. Политические исследования. 2017. № 3. С. 135–143. DOI: 10.17976/jpps/2017.03.09.

Шишков И. З. В поисках новой рациональности. Философия критического разума. М. : Editorial URSS, 2019.

Штрайт М. Взаимозависимость порядков: концепция и ее актуальное значение // Теория хозяйственного порядка. «Фрайбургская школа» и немецкий неолиберализм / под общ. ред. В. П. Гутника. М. : Экономика, 2002. С. 410–436.

Bull H. The Anarchical Society. A Study of Order in World Politics. 3^rd ed. New Jersey : Columbia University Press, 2002.

Hoffman S. Primacy of World Order: American Foreign Policy since the Cold War. New York : McGraw-Hill Book Co, 1980.

Ikenberry J. After Victory. Institutions, Strategic Restraint, and the Rebuilding of Order after Major Wars. Princeton; Oxford : Princeton University Press, 2001.

Mazarr M. J., Priebe M., Radin A., Cevallos A., Stuth C. A. Understanding the Current International Order. A Rand Project to Explore US Strategy in a Changing World. Santa Monica, CA : RAND Corporation, 2016.

Mearsheimer J. The Tragedy of Great Power Politics. New York : W. W. Norton, 2001.