Роль языка в национальной и гражданской идентификации в эпоху глобализации: философско-лингвистический анализ
скачать Авторы:
- Файзуллин Ф. С. - подписаться на статьи автора
- Еникеева И. И. - подписаться на статьи автора
- Салихова Э. А. - подписаться на статьи автора
Журнал: Век глобализации. Выпуск №2(58)/2026 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/vglob/2026.02.07
Файзуллин Фаниль Саитович – д. филос. н., профессор, г. н. с. Института социально-экономических исследований УФИЦ РАН. E-mail: fayzullin.f@gmail.com.
Еникеева Ирида Ирековна – д. филос. н., профессор кафедры обществознания, права и социального управления Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы. E-mail: zekrist@mail.ru.
Салихова Эльвина Ахнафовна – д. филол. н., профессор, с. н. с. отдела этнополитологии Института этнологических исследований им. Р. Г. Кузеева УФИЦ РАН. E-mail: Salelah12@yandex.ru.
В статье проводится анализ связи языка с национальной и гражданской идентификацией через призму общей истории, исследуется влияние языковых особенностей на формирование социальной идентичности. В рамках социально-философской и социолингвистической традиций идентичность рассматривается в ракурсе саморефлексии и взаимодействия с обществом.
На основе междисциплинарного подхода стало возможным раскрыть особенности изучаемого явления в условиях глобализационного процесса, происходящего в стране, изучив проблему с разных ракурсов. Научная новизна исследования заключается в том, что в материале аргументированно изложена критика концепции «многоязычной идентичности» как неадекватной для описания идентичности россиян на примере полилингвального сообщества Республики Башкортостан. Показано, что многоязычие функционирует скорее как ситуативно-функциональный инструмент, не несущий глубокой идентификационной нагрузки. Исследование демонстрирует сложности стандартизации методов изучения языковой идентичности и подчеркивает необходимость более глубокого философского анализа взаимосвязи языка, национальности и гражданской идентификации. Анализ «идентичности» в контексте многоязычия позволяет выделить «многоязычный профиль» индивидуума, позволяющий не отождествлять идентичность с социальной ролью, которая может влиять на идентичность, но не определяет ее полностью.
Ключевые слова: глобализация, многонациональное государство, языковая идентичность, гражданская идентичность, языковая и многоязыковая идентификация, полилингвальное сообщество Республики Башкортостан.
THE ROLE OF LANGUAGE IN NATIONAL
AND CIVIL IDENTITY IN THE AGE OF GLOBALIZATION:
A PHILOSOPHICAL AND LINGUISTIC ANALYSIS
Fanil S. Faizullin – Dr. Phil., Professor, Chief Researcher at the Ufa Federal Research Center of the RAS. E-mail: fayzullin.f@gmail.com.
Irida I. Enikeeva – Dr. Phil., Professor of the Department of International Relations, History and Oriental Studies at the Ufa State Pedagogic University named after M. Akmulla. E-mail: zekrist@mail.ru.
Elvina A. Salikhova – Dr. Philol., Professor, Senior Research Fellow at the Department of Ethnopolitology at the Institute fоr Ethnological Studies named after R. G. Kuzeev of the Ufa Federal Research Center of the RAS. E-mail: Salelah12@yandex.ru.
This article analyzes the relationship between language and national and civil identity through the lens of shared history, exploring the influence of linguistic characteristics on the formation of social identity. Within the socio-philosophical and sociolinguistic traditions, the identity is examined through the lens of self-reflection and interaction with society. An interdisciplinary approach allows us to uncover the specifics of this phenomenon within the context of globalization process unfolding in the country and to examine the problem from multiple perspectives. The scientific novelty of the research lies in its argumentative critique of the concept of “multilingual identity” as inadequate for describing the identity of Russians, using the example of the multilingual community of the Republic of Bashkortostan. It is shown that multilingualism functions more as a situational and functional tool, lacking any profound identification implications. The study demonstrates the challenges of standardizing methods for studying linguistic identity and underscores the need for a more in-depth philosophical analysis of the relationship between language, nationality, and civil identity. The analysis of “identity” in the context of multilingualism allows us to identify a “multilingual profile” of an individual, thereby avoiding the conflation of identity with social role, which may influence identity but does not fully define it.
Keywords: globalization, multinational state, linguistic identity, civil identity, linguistic and multilingual identification, multilingual community of the Republic of Bashkortostan.
Введение
В условиях глобализации, роста миграции, политических и социальных вызовов происходят значительные изменения в традиционных структурах идентичности. Для России как многонационального государства эти вопросы имеют особое значение. Многоязычие и этнокультурное разнообразие, с одной стороны, служат богатым ресурсом для развития общества, с другой – создают определенные трудности, связанные с интеграцией, сохранением культурной уникальности и социальной стабильности. Язык как один из важнейших факторов идентификации играет ключевую роль в этом процессе. Он не только служит средством коммуникации, но и выступает в качестве инструмента формирования личностного и общественного самосознания. В современных условиях через язык осуществляется трансляция культурных норм, ценностей и исторической памяти, которые объединяют либо разделяют группы людей.
Задавшись целью провести анализ социально-философских подходов идентичности, используемых в различных научных дисциплинах, и их применения для изучения этнолингвистических данных, авторы поставили следующие задачи:
1) выяснить соотношение понятий «идентичность», «многоязычие» и «языковая идентичность», охарактеризовать объем понятий «социальная идентичность» и «культурная идентичность»;
2) кратко изложить теоретические подходы к анализу идентичности многоязычных жителей Республики Башкортостан (РБ);
3) на основе итогов аналитического отчета Центра гуманитарных исследований республики [Марданов и др. 2021], полученных данных опросов в рамках первого этапа международного инициативного коллективного проекта «Цифровая междисциплинарная лаборатория “Парадигма современного общества глазами молодежи”» (по РБ)***: (а) скорректировать терминообозначения «этническая принадлежность», «национальность» и «язык», идентифицируя их с общей историей и глобальным характером развития; (б) установить, равнозначна ли идентичность жителей республики их региональной идентичности или многоязычие приводит к формированию многослойной идентичности, предполагающей идентификацию с несколькими культурами по причине владения несколькими языками.
Такая постановка задач, по мнению авторов, может отчасти способствовать устранению исследовательского пробела в понимании того, как язык влияет на становление гражданской идентичности.
Башкортостан представляет собой уникальный регион, где поли- и билингвизм становятся важным элементом культурной самобытности. В республике сосредоточено богатое этнокультурное разнообразие, обусловленное историческим сосуществованием более 110 этносов, что делает регион идеальной площадкой для анализа процессов формирования идентичности в условиях многоязычия. Идентичность включает в себя совокупность характеристик, с помощью которых человек осознает свою принадлежность к определенным социальным, культурным, этническим и языковым группам. Она рассматривается не только в теоретическом аспекте, но и в плане актуализации в повседневной жизни, когда человек идентифицирует себя с данной языковой, национальной, религиозной и т. д. группой, формируется на пересечении индивидуального самосознания и коллективного опыта, включая язык, культуру, ценности и историческую память.
Философские основы понятия «идентичность», восходящие к трудам Дж. Локка [1985] и Д. Юма [2022] и указывающие на формирование идентичности под влиянием и контролем государственных, моральных, общественных и даже божественных законов, отчасти продолжают развитие в социолингвистических положениях. Последние содержатся в работах Г. В. Ф. Гегеля, рассматривающего идентичность в контексте социальных и исторических процессов, включая политические и институциональные аспекты, отражающиеся в жизни отдельной личности и общества в целом [Гегель 2019]. Неклассический подход представлен в трудах М. Хайдеггера [2017], где идентичность характеризуется как неотъемлемая связь бытия и индивида, а в трудах Ю. Хабермаса [1999] акцент сделан на коммуникативной деятельности как средстве формирования идентичности. Подчеркивается важность взаимодействия личностной и социальной идентичности для полноценной реализации индивида в обществе. Современные подходы к анализу идентичности включают и геополитические интерпретации. Так, С. Хантингтон [Huntington 2004] подчеркивает, что идентичность формируется в противовес Другому и является основой для социальной и культурной сплоченности общества.
Концепция идентичности часто применяется без предварительного анализа ее релевантности в контексте языковых исследований [Наумов 2016]. Несмотря на то что термины «идентичность» и «языковая идентичность» становятся все более распространенными в научной литературе, глубокое теоретическое осмысление их взаимосвязи не получило должного развития. Идентичность можно рассматривать как уникальное сочетание отдельных аспектов личности: восприятия себя, самосознания, самооценки и самоуважения. В этой модели идентичности Т. Е. Григорьева выделяет такие атрибуты, как имя, цвет кожи, жизненный стиль, ценностные ориентиры, правовую систему и прочие элементы [Григорьева 2022]. Для многоязычного индивида языки (их подсистемы) могут влиять на качество самовосприятия: один из языков может обладать бóльшей самоидентификационной значимостью по сравнению с другими; язык может играть и второстепенную роль в процессе конструирования личной идентичности [Теркулов, Тамерьян 2023]. Традиционному упрощенному тождеству многоязычия множественной (гибридной, глобальной) языковой идентичности, встречаемой в научной литературе, важно тщательное исследование процессов формирования идентичности полилингвов посредством анализа субъективного восприятия отдельных лиц (микроуровень) и их потенциального влияния на социальный макроуровень [Корниенко 2021].
Идентичность, национальность, многоязычие. Общие подходы к анализу идентичности многоязычных индивидов
Классическая трактовка двуязычия, базирующаяся на узком определении, подразумевает владение двумя языками на уровне родного [Истомина 2004]. Используемый в данном исследовании подход, актуальный для коммуникативных реалий республики, ориентируется на широкое понятие многоязычия: двуязычие представляет собой регулярное использование двух или более языковых кодов (систем) с возможностью их переключения в зависимости от контекста общения [Weinreih 1953].
Концепции многоязычия в контексте социально-политической философии часто связаны с вопросами идентичности, миграции и социокультурной интеграции. В работах Я. В. Яковлевой [2015] и В. Ф. Наумова [2016] затрагиваются вопросы влияния многоязычия на успешную адаптацию в новой культурной среде, обсуждаются дидактические аспекты работы с многоязычными студентами, поднимается тема языковых компетенций и исследуются потенциальные позитивные и негативные стороны многоязычия для познавательных способностей и языкового развития, обучения на нескольких языках. Наше внимание сосредоточено на функциональном использовании языков в соответствии с потребностями и возможностями индивидов в различных сферах жизни.
Идентичность как концептуальное понятие выходит за рамки социальных наук и лингвистики, привлекая внимание представителей иных научных дисциплин. Такие тождественные понятия, как самопонимание, самоопыт, самооценка и самоощущение, описанные Х. Хаарманном [Haarmann 1986], не охватывают весь спектр антропологической инфраструктуры, необходимой для ее глубокого понимания, и заслуживают отдельного исследования с учетом того, что идентичность, изначально являясь логической категорией, приобрела в гуманитарных науках множество вводящих в заблуждение значений [Le Page, Tabouret-Keller 1985]. Важно анализировать связь идентичности с сознанием, этнической принадлежностью, этническим (само)сознанием, языковой и многоязычной идентичностью, поскольку понятия часто терминологически употребляются вне исследовательского контекста.
В лингвистических исследованиях идентичность подразумевает некую форму языкового выражения, подобно понятию «социальной идентичности» в социальной психологии. Это сращение понятий остается незамеченным при изучении моноязычных ситуаций, однако становится очевидным при изучении многоязычия. Отсутствие четкого определения или игнорирование такового приводит к терминологической путанице, затрудняющей получение новых знаний. Лингвистическое представление себя и взаимодействие с другими являются критическими аспектами в формировании идентичности. В данном ракурсе язык может функционировать как «укрепляющий идентичность человека инструмент», при действии которого анализируются использование и социальное взаимодействие [Копчук 2018]. Возможные языковые регистры, способы переключения с одного языка на другой, которыми человек пользуется при выборе темы для общения в соответствующей коммуникативной обстановке, могут раскрывать многое о его самооценке и восприятии себя в социальном контексте.
Вслед за М. М. Михайловым мы полагаем, что социально-философская трактовка языка может быть сведена к его описанию как механизма саморефлексии и самоосмысления, который играет центральную роль в восприятии индивидом собственного «я» и как средства для вербального общения, позволяющего другим личностям идентифицировать говорящего [Михайлов 1989]. На основе теории социальной идентичности были построены различные модели множественной языковой, гибридной, лоскутной, глобальной, множественной этнической, изменчивой и перекрывающейся идентичностей [Эшфорт, Маил 2012], пересечение которых связано, с одной стороны, с выражением гордости за свое этническое происхождение и язык, следствием которого является, например, стремление к интеграции; с другой – с утратой своего языка, культуры, национального самосознания возникает тенденция к ассимиляции. Такие исследования показывают, что идентичность включает не только язык, но и осознание этнического происхождения как части более объемной идентичности в контексте множественных или трансформируемых идентичностей.
Понятие «этническая принадлежность» часто используется в политически и идеологически загруженном контексте: считается, что одного языка недостаточно для формирования регионального государства, вследствие чего акцент делается на этнической идеологии. Ф. С. Файзуллин определяет этническую идентичность как «относительно устойчивую систему осознанных представлений и оценок этнодифференцирующих признаков жизнедеятельности этноса, важнейшую часть этнического самосознания, которая отражает и испытывает влияние социальных идей и взглядов определенных групп» [Файзуллин и др. 2009: 112]. Автор метафорически сравнивает этническое самосознание с ценностно-ориентационным маяком, помогающим человеку адаптироваться в сложном глобальном мире и определять свое место в нем.
Этническая идентичность в научной литературе анализируется через категории этнической принадлежности и положительных ощущений, связанных с принадлежностью к группе; национальная идентичность – через национальное самоопределение и значимость национальной принадлежности [Стефаненко 2009]. Важность политических границ в формировании национальной идентичности не может быть недооценена, поскольку они часто выступают как основание для попыток наложения национальной идентичности на население определенной локально-территориальной, географической зоны. Однако параллельно наблюдается стремление к формированию единства, которое в конечном счете должно служить экономическим интересам страны в целом и региона.
Социальная идентичность способствует личному благополучию людей в определенной географической зоне, поддерживает реализацию целенаправленных политик и норм, которые упрощают экономическую деятельность в ней. Существующие различия между людьми или группами не могут быть полностью преодолены через общую идентичность, но они уступают общей выгоде, которую приносит коллективное действие. Например, Европейский союз долгое время был предметом интереса историко-сравнительной социальной науки, которой было установлено, что именно освещение различий способствует формированию общей идентичности и, наоборот, дискуссии об идентичности акцентируют различия [Sieben-hütter 2023]. Эта классическая взаимозависимость – ключевая для понимания границ в коммуникативных неиерархических системах российской действительности, таких как встречающиеся среди народов РБ.
При характеристике соотношения социальной и культурной идентичностей последние могут восприниматься не только как индивидуальные явления, но и как результат группового взаимодействия, описываемый как процесс развития в социальной сети как совокупности множественных устойчивых однородных связей (узлов), которые выделяются из разносторонних отношений между индивидами, группами, организациями и другими общностями. Теория социальной идентичности предполагает, что люди структурируют свое социальное пространство через классификацию окружающих в группы, что облегчает управление социальным окружением [Смирнов 2023]. Социальная идентичность определяется как часть самоидентификации индивида, проистекающая из его принадлежности к социальным группам, где индивиды стремятся поддерживать или улучшать свою самооценку, направляя ее к позитивному восприятию себя [Гончаров и др. 2023]. Через процесс «социальной категоризации» личности конструируют свое самовосприятие, опираясь на принадлежность к группам меньшинства или большинства, формируя «социальные идентичности». Этот процесс включает самосепарацию в определенные социальные категории, отрицание принадлежности к другим группам, часто сопровождаемое завышенной оценкой своей группы в сравнении с другими. Формирование идентичности зависит от культурного контекста, и самооценка человека формируется под влиянием разнообразных совокупных контекстуальных факторов. Различия в индивидуалистических и коллективистских культурах значительно влияют на самоперцепцию индивидов внутри своих культурных групп, на индивидуальный (микроуровень) и социальный (макроуровень) аспекты жизни человека в условиях глобализации.
Идентичность часто рассматривается как дистинктивный признак, способст-вующий идентификации и дифференциации индивидов, позволяющий уникально идентифицировать субъекта. В сфере лингвистики анализ языковой компетенции и использования языка применяется как для внешней оценки (например, «он/она говорит на языке X, следовательно, он/она принадлежит к культуре Y»), так и для самоописания («я говорю на языке X, значит, я отношусь к культуре Y») [Солдатова, Тетерина 2011].
Социолингвистические функциональные подходы к языковой идентичности включают: 1) овладение языком и его использование как средства формирования идентичности, как его индикатор; 2) выбор языка и регистрации как выражения идентичности; 3) язык как часть самоосмысления и рефлексии; 4) использование языка другими как средства идентификации личности; 5) языковая идентичность как синоним языковой компетенции. Языковая идентичность выступает как отражение принадлежности к конкретной группе людей, использующих один язык.
Результаты и обсуждение
Решая задачу о методах и способах возможного анализа идентичности жителей полиязычной РБ, авторы исходили из того, что идентичность может быть исследована путем полипараметрического подхода, что позволяет определить ее через комбинацию различных маркеров; некоторые из них являются индивидуальными, другие характерны для более широкой группы жителей республики.
Изучение идентичности как категории, способной быть описанной под социолингвистическим углом зрения, осуществляется преимущественно в контексте социального конструкционизма [Haarmann 1986; Huntington 2004], транслирующего положение о том, что социально значимые категории (национальность, пол, возраст, религиозная принадлежность и т. д.) являются дискурсивно конструируемыми в процессе коммуникации.
В рамках данного исследования этнолингвистическая карта поли- и билингвальности РБ [Территориальный...] охватила самые крупные сегменты этноязыковой целостности региона (башкир, русских, татар, марийцев, чувашей, удмуртов, мордвин, кряшен, белорусов) и представлена совокупностью общих жизненных опытов, повествований, языковых практик, ритуалов, верований и общего окружающего контекста. Не было найдено подтверждений тому, что для идентификации с культурой региона необходим определенный уровень языковой компетенции или специфическое использование языка.
Для определения того, как в представлении населения соотносятся этническая принадлежность и родной язык, в рамках исследования [Марданов и др. 2021] респондентам был задан вопрос о том, какой язык они считают родным. Почти половина опрошенных (45 %) в качестве родного назвала русский язык, каждый пятый (18,8 %) – башкирский, 15,2 % – татарский, 8,6 % – татарский и русский
в равной степени, 2,9 % – другой, 3 % – башкирский, русский, татарский в равной степени, 5,6 % – башкирский и русский в равной степени, 1 % – башкирский
и татарский в равной степени. Что касается национальных языков, то башкирский родным назвали 63,3 % башкир, в поли- или билингвальном сочетании с другими языками – 83,4 %. Татарский родным считают 50,4 % татар, в сочетании
с другими языками – 84,7 % [Марданов и др. 2021: 27].
Согласно данным первого этапа организованного авторами онлайн-опроса (декабрь 2024 – февраль 2025 г.) в рамках исследовательского проекта, из 163 участников – студентов 1–5 курсов вузов столицы РБ (УУНиТ, БГПУ, УГНТУ) – на вопрос «Какие факторы, по Вашему мнению, наиболее сильно влияют на формирование этнической идентичности у молодежи?» (предлагалось выбрать два варианта из предложенных и/или дать свой ответ) 82 % (134 человека) выбрали «семья и воспитание», 52 % (84) – «друзья и окружение», далее по убывающей: 15 % (25) – «образование (школа и университет)», 14 % (23) – «религия, вера», 7 % (11) – «СМИ и социальные сети», 6 % (9) – «политические события»,
5 % (9) – затруднились с выбором ответа. Превалирование ответов о роли семьи и воспитания при формировании этнической идентичности вполне очевидно: семья как определенная социальная практика обладает имманентными смысложизненными целями и ценностями во всей их полноте и конкретности. Это задает определенную перспективу личности в поиске, экспликации и осмыслении своей этнической принадлежности, открывает возможность самоопределения, от сознательного принятия этнического самоосознания вплоть до его отрицания.
На вопрос «Какие факторы, на Ваш взгляд, мешают молодежи в этническом самоопределении?» распределение ответов выглядит следующим образом: почти пятая часть – 18 % (29 студентов) – затруднились с выбором ответа, по 17 % (28 и 27 человек соответственно) связывают их либо с отсутствием информации о своей этнической культуре, либо со сложностями в многоэтнической среде, 9 %
(5 человек) сопрягают их с давлением общества и стереотипов, 5 % (8) – с религиозными факторами, 4 % (7) – с влиянием социальных сетей и Интернета, 3 % (5) – с другим (без конкретизации). Большое количество затруднившихся с ответом на этот вопрос связано, скорее всего, с тем, что студенты либо не задумывались над ним, либо пока не определились. С большей долей вероятности можно утверждать: этот показатель иллюстрирует, что идет серьезная ценностная трансформация молодежного самосознания.
Полученные данные говорят о том, что у молодежи пока не сформировано внутреннее ощущение принадлежности личности к целому – к гражданскому обществу, к национальной истории (второй по рейтингу ответ), а ведь это основополагающее свойство, фундамент этнокультурной идентичности личности. Восполнить эти пробелы можно включением молодежи в социально значимую деятельность, формирующую социальность и систему жизненных координат входящего во взрослую жизнь гражданина.
Было установлено, что для понимания идентичности жителей, в том числе и молодежи республики, особое значение приобретают ключевые понятия рефлексивности, саморефлексии, самореализации, аутентичности и нарративности. Рефлексивность и саморефлексия указывают на осознание жителями республики своей связи как с собственной группой, так и с другими этническими группами. Аутентичность же тесно связана с личным нарративом, с последовательным и связным рассказом о жизни человека. Развернутые ответы молодежи в рамках проводимого опроса достойны отдельного анализа и описания, авторы ограничиваются в публикации статистическими данными.
По мнению исследователей, «в силу того, что РБ является одним из самых полиэтничных регионов России, актуализация социальной идентичности происходит в условиях противопоставления “мы” – “они”. Именно поэтому в многонацио-нальных регионах этническая идентичность выражена, как правило, сильнее, чем в мононациональных» [Шайхисламов и др. 2015: 58].
Для решения поставленной задачи об установлении равнозначности/неравно-значности идентичности жителей РБ их региональной идентичности авторы
дополнительно обратились к итогам исследований, анализирующих влияние многоязычия жителей региона на их идентичность, а также консолидационного потенциала российской идентичности в контексте межнациональных отношений [Гончаров и др. 2023; Солдатова, Тетерина 2011; Стефаненко 2009; Юдина 2019; Яковлева 2015; Siebenhütter 2023]. Результаты дискуссий показывают, что региональная языковая практика жителей не всегда служит ярко выраженным сигналом идентичности, описывая ее как функциональное многоязычие, зависящее от конкретной ситуации. Обсуждаются динамика распространенности и текущее состояние идентичности на общероссийском и региональном уровне, процесс обновления ценностных маркеров общероссийской идентичности, роль языковой политики, взаимосвязь межэтнических установок, межэтнического доверия, воспринимаемого этнического неравенства.
В качестве элементов идентичности жителей РБ выделяются общие социальные практики и ритуалы, такие как традиционная одежда, украшения, а также пред-меты и обычаи, в том числе и те, которые связаны с историческими традициями, включая связь с природой и порождая общие мифы и легенды. Однако не все эти элементы присутствуют в повседневной жизни. Выбор языка жителями региона отражает их многоязычие и ситуативность в выборе языков, что определяется контекстом коммуникативной ситуации, избираемого би-/полилингвом определенного языкового регистра в зависимости от социальных ролей и обстоятельств вербального взаимодействия [Салихова, Киселева 2022]. Жители республики осознанно подходят к выбору языка в повседневной жизни, однако большинство начинают задумываться об этом только тогда, когда их спрашивают о языковых предпочтениях.
Идентификация с общей историей и повествованиями в глобальных условиях
В сферах социальных наук по отношению к языкам меньшинств преобладает этнолингвистическое предположение, заключающееся в идее «одной нации, одного языка». В статье Е. К. Гребенкиной этот взгляд подвергается критике с указанием на то, что таким образом создается искусственная этнолингвистическая идентичность и игнорируется разнообразие в повседневной жизни многоязычных обществ [Гребенкина 2022]. В предлагаемой исследователем концепции поднимается вопрос о власти, которой обладают национальные группы. Очевидно, что национальность уже не может служить индикатором основного языка человека или его идентификации с национальным самосознанием. Современные реалии жизни подразумевают, что национальность и основной язык (языки) человека редко совпадают, особенно в контексте глобализации и увеличения миграционных потоков, отличных от условий предыдущих столетий, когда люди были менее мобильны.
Жизненные обстоятельства в совокупности с глобальными условиями порождают разные формы многоязычия, и приобретенный первым язык не всегда является тем, которым человек владеет лучше всего или которым он чаще всего пользуется. Отмечается, что ядро идентичности формируется через биографические рассказы, доминирование частных идентичностей и процесс обобщения через способы восприятия.
РБ активно участвует в реализации Стратегии государственной национальной политики РФ [Указ… 2024]. Перед органами государственной власти РБ стоит задача поддержания баланса между процессами межэтнической интеграции, укрепления общегражданской идентичности, чему будут способствовать и указы президента РФ об утверждении Дня коренных малочисленных народов РФ и Дня языков народов РФ с целью сохранения их традиционных образа жизни, хозяйственной деятельности, промыслов и самобытной культуры [Указ… 2025].
Как и многие другие этнические группы, коренные жители Башкортостана – башкиры – обладают богатым наследием устных традиций, включая мифы и сказания, которые передаются из поколения в поколение. Этот культурный капитал является особенностью социальной группы. Процесс формирования идентичности башкир включает знакомство участников социума как с традиционными, так и с современными башкирскими песнями, мифами, сказками, преданиями и другими специфическими культурными практиками. Исследования показывают, что старшее поколение лучше осведомлено о традиционных ритуалах, младшие же часто рассказывают о том, как легенды и истории передавались им устно от бабушек и дедушек. В этом контексте не столько важна точность исторических данных, сколько значимым является то, как участники делятся общими верованиями и как часто они участвуют в практиках, основанных на этих верованиях.
Многоязычие среди жителей РБ, особенно в сельских районах, демонстрирует ярко выраженную ситуативную зависимость в использовании языковых ресурсов. Вариативность языкового выбора наблюдается в различных социокультурных контекстах: от академических дискуссий в университетских аудиториях до образовательных сред, а также в повседневных ситуациях межрегионального общения, домашнего быта и семейных взаимодействий. Важную роль играют языковые практики в контексте торговли и региональных контактов. В рамках данного региона башкирский, татарский и другие языки традиционно ассоциируются с домашним и локальным общением, в то время как русский язык чаще используется для межрегиональных и коммерческих взаимодействий, что подчеркивает его функциональность в рыночных и торговых операциях. Среди современной молодежи все чаще используется английский язык, значимость которого возрастает в международных коммуникациях. Эта ситуативная языковая практика отражает взаимосвязь между языковым выбором и социополитическими, экономическими, а также культурными реалиями региона, подчеркивая функциональное разделение языков в зависимости от социального контекста и сферы коммуникации. Отметим, что такие термины, как этническая/культурная/национальная/гражданская идентичность, «используются взаимозаменяемо, а их границы размыты, что не может не отражаться на гражданском сознании жителей республики, в особенности молодежи» [Еникеева, Юлбаев 2024: 182].
Заключение
Определение «идентичности» в контексте многоязычия требует уточнения того, чем идентичность не является: идентичность не совпадает с социальной ролью; идентичность не аналогична коду; идентичность не равносильна языковой компетенции; этническая принадлежность не обязательно связана с самооценкой; национальность и «национальный язык», а также язык («родной язык») не дают оснований для выводов об идентичности; язык не является дефинитивным маркером групповой идентификации; идентичность формируется как на коллективном, так и на индивидуальном уровне. Анализ идентичности в условиях глобального мира дает основания утверждать, что этот феномен формируется, развивается не на основании воздействия каких-то отдельных факторов, на него оказывает влияние целая система явлений, которые создают своеобразие идентичностей различных индивидов, сообществ и населения различных стран мира. Жители РБ могут восприниматься как часть этнической группы, объединяемой территориально, исторически и социально из-за языкового и культурного сходства, однако каждый индивид формирует свою уникальную идентичность. Предположение о единой групповой идентичности, социогеографическом единстве или связи между каждым членом группы и их языком может неправомерно упростить сложность реальности.
Идентичность следует рассматривать как уникальное явление для каждого индивида, а изменения в условиях жизни могут влиять на аспекты самоидентификации, однако общая идентичность остается стабильной. Исходя из того, что культурно-цивилизационный диалог предполагает признание того, что «современный глобальный мир в культурном отношении изначально гетерогенный, многополярный и по сути своей не может быть другим» [Чумаков, Оуян Кан 2024: 8], идентичность выступает как комплексное явление, диалог между культурами и цивилизациями не ограничивается обменом языками, но языковое многообразие является ресурсом диалога.
Обсуждение «идентичностей» или «частичных идентичностей» в научной литературе подчеркивает, что многоязычное использование языка неадекватно описывается через «многоязычную идентичность». Следует говорить скорее о «многоязычном профиле» индивидуума [Siebenhütter 2023], поскольку идентичность, как иллюстрируют данные опросов, включает больше чем просто языковые навыки или использование языка. Соответственно, идентичность не следует смешивать с социальной ролью, которая может проявляться лишь в определенных контекстах. Таким образом, социальная роль, включая использование языка, может влиять на идентичность, но не определяет ее полностью.
Литература
Гегель Г. Избранное. М. : Просвещение, 2019.
Гончаров В. Н., Колосова О. Ю., Миронов Е. Н. Социально-философский анализ идентичности и социального пространства // Гуманитарные и социальные науки. 2023. № 1. С. 10–16.
Гребенкина Е. К. К вопросу о зарождении этнолингвистических исследований (этнос – язык – культура) // Евразийский гуманитарный журнал. 2022. № 1. С. 34–43.
Григорьева Т. Е. Взаимосвязь языка и идентичности в философском дискурсе // Общество: философия, история, культура. 2022. № 5(97). С. 85–92. URL: https://inion. ru/site/assets/files/6024/11_2022_filosofiia.pdf (дата обращения: 11.10.2025).
Еникеева И. И., Юлбаев Р. З. Особенности влияния процессов и механизмов цифрового повествования на гражданскую идентичность молодежи поколения Z (на примере г. Уфы, Республика Башкортостан) // Дискурс-Пи. 2024. Т. 21. № 4. С. 177–201.
Истомина О. Б. Социальная значимость двуязычия // Вестник Иркутского государственного технического университета. 2004. № 1(17). С. 169–173.
Копчук Л. Б. Проблема языкового стандарта в условиях диглоссии немецкого языка Швейцарии // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2018. № 11–2(89). С. 343–350.
Корниенко О. Ю. Языковая картина мира в формировании идентичности // Россия и современный мир. 2021. № 2(111). С. 86–99.
Локк Дж. Соч.: в 3 т. Т. 1. М. : Мысль, 1985.
Марданов М. Х., Каримова Р. М., Яппарова Р. Р. Состояние межнациональных и межконфессиональных отношений в Республике Башкортостан в 2021 году: Аналитический отчет по результатам социологического исследования. Уфа : ИНЕШ, 2021.
Михайлов М. М. Двуязычие: проблемы, поиски. Чебоксары : Чувашкнигоиздат, 1989.
Наумов Ф. В. Одноязычная языковая политика: нормативная и социолингвистическая характеристики // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2016. № 2. С. 229–236.
Салихова Э. А., Киселева Л. А. Этноязыковое пространство современного Башкортостана (социолингвистический очерк). М. : Флинта, 2022.
Смирнов А. В. Философия смысла // Философский журнал. 2023. № 3. С. 41–54.
Солдатова Г., Тетерина М. Многоязычие как фактор формирования новой идентичности и культурного интеллекта // Образовательная политика. 2011. № 2(52).С. 58–71.
Стефаненко Т. Г. Этническая идентичность: от этнологии к социальной психологии // Вестник Московского университета. Сер. 14. Психология. 2009. № 2. С. 3–17.
Теркулов В. И., Тамерьян Т. Ю. Языковая идентификация и идентичность // Политическая лингвистика. 2023. № 1(97). С. 27–34.
Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Республике Башкортостан [Электронный ресурс]. URL: https://02.rosstat.gov.ru/ (дата обращения: 07.10.2025).
Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» [Электронный ресурс]. URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/408892634/?ysclid=mhjdezpivr92611414 (дата обращения: 22.09.2025).
Указ Президента Российской Федерации от 04.11.2025 № 799 «О Дне коренных малочисленных народов Российской Федерации» [Электронный ресурс]. URL: http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202511040001 (дата обращения: 04.11. 2025).
Файзуллин Ф. С., Зарипов А. Я., Асылгужин Р. Р. Этническое сознание и этническая идентичность. Уфа : Гилем, 2009.
Чумаков А. Н., Оуян Кан. Диалог о глобализации, культуре и цивилизации // Век глобализации. 2024. № 1. С. 3–21.
Хабермас Ю. В. В поисках национальной идентичности. Философские и политические статьи. Донецк : Донбасс, 1999.
Хайдеггер М. Тождество и различие. М. : Гносис, 2017.
Шайхисламов Р. Б., Садретдинова Э. В., Коровкина Н. В. Этническая и гражданская идентификация в коммуникативном пространстве полиэтнического региона. Уфа : БашГУ, 2015.
Эшфорт Б., Маил Ф. Теория социальной идентичности в контексте организации // Организационная психология. 2012. № 1. С. 4–27.
Юдина Т. В. Многоязычие. Культурно-лингвистические аспекты // Наука, образование и культура. 2019. № 6(40). С. 29–32.
Юм Д. Трактат о человеческой природе. М. : АСТ, 2022.
Яковлева Е. В. Феномен многоязычия и его обоснование с позиций философии образования // Вестник Воронежского государственного университета. Сер.: География. Геоэкология. 2015. № 4. С. 36–47.
Haarmann H. Language in Ethnicity: A View of Basic Ecological Relations. Berlin : Walter de Gruyter, 1986.
Huntington S. P. Who are We – the challengers to America’s National Identity. New Delhi : Penguin Books India, 2004.
Le Page R. B., Tabouret-Keller A. Acts of Identity. Cambridge : Cambridge University Press, 1985.
Siebenhütter S. The Multilingual Profile and Its Impact on Identity: Approaching the Difference between Multilingualism and Multilingual Identity or Linguistic Identity // Ampersand. 2023. Vol. 10. Pp. 1–18. DOI: 10.1016/j.amper.2023.100123.
Weinreich U. Languages in Contact. Findings and Problems. New York : Linguistic Circle of New York, 1953.
*** Вовлекаемые в проект регионы РФ – Республика Башкортостан, Республика Татарстан, Республика Тыва, а также в ближайшей перспективе республики ближнего зарубежья – Беларусь, Кыргызстан, Казахстан.
Размещено в разделах
