Евразийская агропродовольственная система в условиях многополяр-ности: институциональная трансформация, технологический сувере-нитет и геоэкономические сдвиги

скачать Авторы: 
- Рыбальский Н. Г. - подписаться на статьи автора
- Чжу Ю. - подписаться на статьи автора
- Ромашкин Р. А. - подписаться на статьи автора
Журнал: Век глобализации. Выпуск №2(58)/2026 - подписаться на статьи журнала

DOI: https://doi.org/10.30884/vglob/2026.02.13

Рыбальский Николай Григорьевич – д. б. н., профессор МГУ имени М. В. Ломоносова, президент Российской экологической академии. E-mail: rng@priroda.ru.

Чжу Юйчунь – д. э. н., профессор, директор Китайско-Российского научно-технического центра политики развития сельского хозяйства Северо-Западного университета сельского хозяйства и лесоводства (КНР). E-mail: zhuyuchun321@126.com.

Ромашкин Роман Анатольевич – к. э. н., доцент, старший научный сотрудник Факультета почвоведения МГУ имени М. В. Ломоносова. E-mail: ecfs.msu@gmail.com.

В статье анализируются структурные сдвиги в АПК стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС) на фоне становления многополярного мира. Обосновывается исчерпание потенциала экстенсивного роста и необходимость перехода к качественным преобразованиям. Ключевое внимание уделяется концепции «цифровой триады» (предиктивная аналитика, совместная инфраструктура, инклюзивность) как фундаменту устойчивых агропродовольственных систем. Опираясь на теорию международных и продовольственных режимов, а также на концепцию технологического суверенитета, авторы исследуют институциональные аспекты модернизации: цифровизацию, реконфигурацию логистики и климатическую адаптацию. Оцениваются интеграционные перспективы ЕАЭС, потенциал взаимодействия с зерновой биржей БРИКС и роль транспортных коридоров «Восток» и «Север – Юг»
в обеспечении продовольственной безопасности Глобального Юга. Показано противоречие между количественным ростом и структурными вызовами (сырьевая направленность, инвестиционные и технологические риски). Работа вносит вклад в дискуссию о смене глобальных продовольственных режимов и усилении роли региональных объединений.

Ключевые слова: ЕАЭС, БРИКС, агропромышленный комплекс, продовольственная безопасность, цифровая трансформация, климатическая адаптация, логистические коридоры.

THE EURASIAN AGRI-FOOD SYSTEM IN THE CONTEXT
OF MULTIPOLARITY: INSTITUTIONAL TRANSFORMATION,
TECHNOLOGICAL SOVEREIGNTY, AND GEOECONOMIC SHIFTS

Nikolay G. Rybalsky – Dr. Biol., Professor at Lomonosov Moscow State University, President of the Russian Ecological Academy. E-mail: rng@priroda.ru.

Yuchun Zhu – Dr. Econ., Professor, Director of the Sino-Russian Agricultural Science and Technology Development Policy Research Center of Northwest Agriculture and Forestry University (PRC). E-mail: zhuyuchun321@126.com.

Roman A. Romashkin – Ph.D. in Economics, Associate Professor, Senior Researcher of the Faculty of Soil Science at Lomonosov Moscow State University. E-mail: ecfs.msu@gmail.com.

The article analyzes structural shifts in the agro-industrial complex of the Eurasian Economic Union (EAEU) member states against the backdrop of the emerging multipolar world. It substantiates the exhaustion of extensive growth potential and the need for a transition to qualitative transformations. Key attention is paid to the concept of the “digital triad” (predictive analytics, shared infrastructure, and inclusiveness) as a foundation for sustainable agri-food systems. Drawing on the theory of international and food regimes, as well as the concept of technological sovereignty, the authors examine the institutional aspects of modernization: digitalization, logistics reconfiguration, and climate adaptation. The integration prospects of the EAEU, the potential for cooperation with the BRICS Grain Exchange, and the role of the “East” and “North–South” transport corridors in ensuring food security for the Global South are assessed. The contradiction between quantitative growth and structural challenges (raw materials orientation, investment and technological risks) is revealed. The paper contributes to the discussion on the transformation of global food regimes and the increasing role of regional blocks in this process.

Keywords: EAEU, BRICS, agro-industrial complex, food security, digital transformation, climate adaptation, logistics corridors.

Введение

Последнее десятилетие характеризуется фундаментальными сдвигами в глобальной агропродовольственной системе. Пандемия COVID-19, разрывы логисти-ческих цепочек, усиление санкционных режимов, учащающиеся климатические шоки обнажили уязвимость традиционной модели, построенной на доминировании ограниченного числа игроков и спекулятивном ценообразовании. В этих условиях усиливается роль региональных объединений, стремящихся обеспечить продовольственную устойчивость, технологическую автономию и логистическую диверсификацию.

Указанные процессы могут быть осмыслены в рамках дискуссии о становлении полицентричного мира. Как отмечает В. И. Спиридонова, возврат к национальной идентичности и формирование многополярной модели становятся фундаментом современного мироустройства [Спиридонова 2020]. Настоящее исследование развивает этот тезис применительно к агропродовольственной сфере, интерпретируя происходящие процессы как элементы становления альтернативной конфигурации глобального продовольственного порядка, где стремление к су-веренитету сочетается с поиском новых форм кооперации.

В теоретическом плане данная работа лежит на пересечении нескольких исследовательских направлений. Во-первых, это теория международных режимов, восходящая к работам C. Краснера и Р. Кеохейна [Krasner 1983; Keohane 1984], позволяющая рассматривать ЕАЭС и БРИКС не просто как торговые блоки, а как институциональные площадки для формирования новых норм и правил в сфере продовольственной безопасности. Во-вторых, это концепция технологического суверенитета как способности государств и региональных объединений контролировать ключевые инфраструктурные и цифровые параметры воспроизводства, приобретающая особое звучание в контексте цифровой трансформации АПК и дискуссий о зависимости от импортных технологий [Edler et al. 2020]. В-третьих, исследование опирается на традицию изучения продовольственных режимов, развитую Х. Фридманном и Ф. МакМайклом [Friedmann, McMichael 1989; McMichael 2014], в рамках которой современный этап глобализации интерпретируется как смена корпоративного продовольственного режима новой, более фрагментированной и регионализированной конфигурацией.

Наконец, четвертый теоретический вектор связан с исследованиями Глобального Юга, в рамках которых переосмысливается роль периферийных и полупериферийных экономик в обеспечении глобальной продовольственной стабильности [Patel, Moore 2017]. Синтез этих подходов позволяет выйти за рамки узкоотраслевого анализа и предложить более объемное видение места АПК Евразии в формирующейся многополярной архитектуре мира.

Данная статья представляет собой попытку осмыслить текущее состояние и стратегические перспективы АПК стран Евразии, опираясь на анализ статистических данных, экспертные оценки и новейшие политические инициативы БРИКС. Центральный тезис работы заключается в том, что дальнейший рост и укрепление продовольственного суверенитета региона возможны только через переход от сырьевой модели экспорта к качественно иной парадигме, заключающейся в создании единого, технологически развитого и климатически адаптированного агропродовольственного хаба, основанного на принципах взаимодополняемости, циф-ровизации и инклюзивности.

1. Агропромышленный комплекс ЕАЭС: динамика, структура и системные вызовы

Данные ЕЭК свидетельствуют о значительном прогрессе агросектора ЕАЭС. За период 2015–2025 гг. объемы производства сельскохозяйственной продукции в Союзе возросли на 31 % (Рис. 1). За счет собственного производства ЕАЭС полностью обеспечивает потребности внутреннего рынка по зерну, растительному маслу, мясу, сахару, молоку, яйцу [Мониторинг…]. Это стало результатом масштабных инвестиций и технологического рывка, обеспеченного целенаправленной политикой государств-членов.

Рис. 1. Динамика производства продукции сельского хозяйства странами ЕАЭС
в постоянных ценах накопленным итогом за 2015–2025 гг., % (2014 г. – 100 %)

Источник: рассчитано и построено по данным [Сельское...].

Однако за усредненной статистикой скрывается существенная дифференциация национальных траекторий, что подтверждает теоретический тезис о разно-скоростной интеграции и различных моделях адаптации к внешним и внутренним вызовам. Ключевым результатом рассматриваемого периода стало формирование нового полюса роста в лице Казахстана. Демонстрируя рекордный прирост производства (+ 45 %), страна не только обходит традиционных лидеров, но и закладывает основу для реконфигурации региональных продовольственных потоков. Ускорение динамики совпадает с активизацией транспортных коридоров «Восток» и «Север – Юг», что позволяет предположить наличие корреляции между экспортными возможностями и интенсивностью производства. Казахстанский кейс иллюстрирует переход от сырьевой модели к более технологичной переработке.

Россия, выступающая ядром евразийской интеграции, показывает уверенный рост до 2023 г. включительно (+ 29 %). Однако с периодичностью примерно раз в три года наблюдается падение производства, что свидетельствует о влиянии природно-климатического фактора. Тем не менее долгосрочный тренд (+ 30 % за период с 2015 г.) подтверждает успешность политики импортозамещения и адаптации к новым геоэкономическим условиям.

Для Беларуси (+ 16 % к 2025 г.) и Кыргызстана (+ 33 %) характерны различные, но стабильные модели роста. Белорусский АПК, несмотря на меньшие темпы прироста, показывает высокую предсказуемость, что критически важно для обеспечения связанности продовольственных систем стран ЕАЭС. Кыргызстан, в свою очередь, устойчиво наращивает объемы, опережая средние темпы по ЕАЭС.

Наибольшее беспокойство в контексте обеспечения поступательного развития ЕАЭС вызывает динамика сельскохозяйственного производства Армении. Период до 2019 г. характеризуется глубоким спадом (падение до 91 % от уровня 2014 г.), что сигнализирует о системных проблемах в отрасли. Лишь к 2025 г. республике удалось преодолеть спад и совершить прирост на 3 % от базового уровня. Однако существенное отставание от среднесоюзных темпов сохраняется, что ставит вопрос о необходимости наращивания инвестиционных и институциональных усилий для реинтеграции армянского АПК в общий рынок.

Таким образом, эмпирические данные подтверждают необходимость более ускоренной смены экстенсивной модели развития качественными преобразованиями. Рост по ЕАЭС в целом до 131 % сопровождается усилением внутри блока ролей Казахстана и Кыргызстана. Выявленная гетерогенность не ослабляет, а структурирует интеграционный контур, создавая предпосылки для формирования многополярной агропродовольственной архитектуры.

Одновременно возникают зоны риска, требующие институциональной коррекции. На наш взгляд, можно выделить шесть критических направлений будущего АПК региона.

1. Финансовые диспропорции и «ценовые ножницы». Наиболее острая системная проблема АПК ЕАЭС заключается в устойчивом опережающем росте цен на промышленную продукцию (включая технику, топливо, удобрения, средства защиты растений) по сравнению с ценами реализации сельхозтоваропроизводителей (Рис. 2). За десятилетие относительная покупательная способность аграрного сектора Союза сократилась на четверть: индекс ценового паритета снизился до
76 % к 2024 г. Экономический смысл этой динамики катастрофичен: каждый произведенный центнер продукции позволяет приобрести на 24 % меньше промышленных ресурсов, чем в начале периода. В таких условиях доходность аграрного сектора сжимается. Сельское хозяйство переходит в режим инвестиционного истощения, что ставит под сомнение возможность достижения технологического суверенитета.

Рис. 2. Кумулятивные соотношения среднегодовых индексов цен производителей
продукции в странах ЕАЭС в 2015–2024 гг., % (2014 г. – 100 %)

Пояснение: превышение значения 100 % свидетельствует о росте цен на сельхоз-
продукцию относительно средств производства (улучшение условий торговли для аграри-
ев); значение ниже 100 % указывает на критическое сжатие доходной базы сельского хозяйства из-за опережающего роста цен на промышленные ресурсы.

Источник: рассчитано и построено по данным [Цены...].

На этом фоне уникальным исключением выступает Беларусь, где показатель ценового паритета не только удержался, но и вырос (с 90 % до 103 %). Данный феномен, вероятно, является прямым следствием модели административно-регу-лируемого ценообразования и высокой доли прямой государственной поддержки АПК страны.

2. Уход от сырьевой модели и развитие переработки. Структура агроэкспорта ЕАЭС сохраняет сырьевую направленность, с доминированием пшеницы, маслосемян и продукции низких переделов. Задача заключается в создании замкнутых циклов добавленной стоимости внутри Союза, развитии производства готовых пищевых продуктов и формировании узнаваемых региональных брендов.

3. Повышение производительности труда и технологическая модернизация. Общей проблемой остается высокий износ техники и дефицит квалифицированных кадров. Ситуация усугубляется хронически низкой энерговооруженностью. Энергообеспеченность российских аграриев – 157 л. с. на 100 га пашни, тогда как в Беларуси – 500, в ЕС – 1200, в США – 1600. По данным Минсельхоза России, нехватка техники в стране в 2025 г. составляла 37 тыс. комбайнов и 50 тыс. тракторов [Якушев 2025].

4. Поддержка малого агробизнеса и инклюзивность. Наблюдается тревожное сокращение числа малых форм хозяйствования. Так, в России за последние пять лет закрылось более 35 тыс. крестьянских (фермерских) хозяйств [В России…]. При этом именно малые производители обеспечивают продовольственное разнообразие (овощи, фрукты, ягоды, грибы, дикоросы, мед, крольчатина, козье молоко, кобылье молоко и др.) и занятость на селе. Это обуславливает стратегическую важность и необходимость создания целостной экосистемы поддержки малых хозяйств, включающей цифровые маркетплейсы, механизмы кооперации, доступные финансовые инструменты и агротехнологические сервисы.

5. Умная интеграция и взаимодополняемость. Сформировавшаяся региональная специализация (зерно и масличные – Россия и Казахстан, молочная продукция – Беларусь, плодоовощная – страны Центральной Азии) является конкурентным преимуществом. Потенциал заключается в углублении кооперации для создания единых цепочек добавленной стоимости и совместного выхода на рынки третьих стран, в том числе с использованием механизмов зерновой биржи БРИКС [Злобин 2025].

6. Климатические изменения и риски. Системным вызовом, все более отчетливо заявляющим о себе на евразийском пространстве, выступают климатические изменения и сопряженные с ними риски для устойчивости агропроизводства. ЕАЭС относится к числу макрорегионов, где потепление климата происходит опе-режающими темпами. Например, в России среднегодовая температура растет в 2,5 раза быстрее среднемировой [Темпы... 2025]. Это создает двойственную ситуацию, сочетающую как потенциальные возможности (продвижение земледелия в северные широты, рост теплообеспеченности), так и возрастающие угрозы.

Наиболее очевидным проявлением климатического давления становится участившаяся волатильность погодных условий. Перестали быть аномалией и превращаются в «новую нормальность» засухи в южных регионах России (2012, 2021, 2023–2024 гг.) и Казахстане (2023 г.), суховеи на Нижней Волге, аномальные весенние заморозки, которые в мае 2024 г. уничтожили до 30–40 % урожая плодовых и ягодных культур в РФ [Прокофьев 2024].

Таким образом, страны ЕАЭС вступили в эпоху качественно иного роста. Его траектория будет определяться не вовлечением новых земель, а инвестициями в технологии, преодолением «ценовых ножниц», поддержкой малого агробизнеса, адаптацией к климатическим изменениям и способностью государств-членов выступать как скоординированный агропродовольственный хаб. Концентрация усилий на этих направлениях позволит ЕАЭС превратиться в глобального гаранта продбезопасности.

2. Цифровая трансформация как основа качественного роста: концепция «цифровой триады»

Ответом на системные вызовы может стать цифровая трансформация сельского хозяйства. В этой связи инициатива Правительства РФ по созданию единой цифровой платформы АПК к концу 2026 г. [Мишустин... 2026] представляет собой попытку заложить цифровой фундамент для будущего развития. Очевидно, успех подобных проектов зависит от их способности выйти за рамки ведомственной информационной системы и стать полноценной экосистемой.

Обобщая международный опыт, авторы сформулировали концепцию «цифровой триады», необходимой для формирования устойчивых и инклюзивных агропродовольственных систем (Рис. 3).

Первый элемент – «мозг» системы: использование искусственного интеллекта и больших данных для предиктивной аналитики. Речь идет о прогнозировании урожайности с точностью до поля, об управлении почвенным плодородием на основе датчиков, адаптации к климатическим изменениям через предиктивные модели, оптимизации логистики и сбыта в режиме реального времени и др. Это позволяет перейти от реактивного управления к стратегическому планированию.

Второй – «кровеносная система»: общая цифровая инфраструктура, обеспечивающая беспрепятственный доступ к сервисам и данным для всех участников рынка. Платформа должна интегрировать информационные системы и сервисы (мониторинг земель, прослеживаемость продукции, онлайн-торговля), становясь единым окном для сельхозпроизводителей, переработчиков, экспортеров, импортеров и регуляторов.

Третий, критически важный элемент – принцип инклюзивности, трансформирующий технологию в экосистему. Платформа должна демократизировать доступ к технологиям: малый фермер получает возможность использовать точное земледелие как услугу, выходить на глобальные рынки через интегрированные маркетплейсы, участвовать в кооперации без посредников. Именно инклюзивность превращает платформу из инструмента крупного бизнеса в «уравнитель шансов», способный остановить вымывание малого агробизнеса.

Рис. 3. «Цифровая триада» для формирования устойчивых и инклюзивных
продовольственных систем на основе управления данными

Российская платформа имеет шанс стать материальным воплощением этой триады, что позволит укрепить позиции страны по нескольким ключевым направлениям. Во-первых, сельскохозяйственная отрасль станет управляемой на основе точных данных, что повысит репутацию России как надежного поставщика продовольствия. Во-вторых, будет создана среда для технологического рывка малого и среднего агробизнеса. В-третьих, и это важнейший геоэкономический эффект, Россия сможет экспортировать не только сырье, но и готовые цифровые стандарты и модели управления. Предлагая партнерам по ЕАЭС, БРИКС и ШОС апробированную архитектуру «цифровой триады», страна выводит на рынок решения, объединяющие эффективность, прозрачность и справедливость.

3. Синергия национальных проектов: от «цифровых островов» к единому пространству данных

Концепция «цифровой триады» задает модель устойчивой агропродовольственной системы. Однако ее практическая реализация в масштабах ЕАЭС наталкивается на проблему фрагментации, поскольку модернизация АПК в странах Союза идет параллельными курсами. Казахстан, например, внедряет модель прогрессивной агроэкономики, основанную на цифровизации, ИИ и глубокой переработке [Правительство... 2026]. Беларусь развивает собственную цифровую платформу точного земледелия [Точное... 2026]. Изолированные успехи ведут к формированию «цифровых островов», тогда как задача построения общего рынка требует создания между ними надежных «цифровых мостов». В этой связи наиболее эффективными инструментами оптимизации производственных цепочек и роста до-бавленной стоимости в рамках общего экономического пространства могут стать общерегиональные инициативы двух типов.

К первому типу мы относим сквозные сервисы на основе ИИ. Такие инструменты целесообразно разрабатывать совместно вместо дублирования усилий по созданию национальных алгоритмов. Примером может служить сервис предиктивной логистики для экспорта зерна, анализирующий урожайность в регионах России и Казахстана, загрузку портов и спрос на целевых рынках (например,
в Египте) для расчета оптимального маршрута и времени отгрузки конкретной партии зерна. Разработка единого алгоритма на данных всех стран ЕАЭС будет точнее и эффективнее, чем пять разрозненных национальных моделей.

Другой возможный пример для совместной разработки – общая платформа оценки климатических рисков и адаптации к климатическим изменениям, объединяющая спутниковые данные и метеоинформацию всех стран ЕАЭС, в том числе для точного прогнозирования последствий неблагоприятных погодных явлений.

Ко второму типу общерегиональных инициатив относятся трансграничные цифровые кооперативы и маркетплейсы. Ключевым резервом для повышения добавленной стоимости является создание единой цифровой витрины «Сделано в ЕАЭС». Такая платформа позволила бы, к примеру, фермеру из Армении предлагать органические травы белорусскому производителю премиальных сыров, а российскому логисту – консолидировать поставку, формируя готовый продукт с высокой добавленной стоимостью внутри общего рынка. Это практическая реализация принципа инклюзивности и стимул для развития малого и среднего агробизнеса на основе трансграничной кооперации.

Реализация подобных инициатив позволит совместными усилиями превратить национальные цифровые успехи в системное конкурентное преимущество всего ЕАЭС. Цепочка добавленной стоимости будет начинаться в одном государстве, продолжаться в другом, а готовая продукция под общим брендом ЕАЭС выходить на рынки Азии, Африки и Ближнего Востока. Это и есть формула перехода от сырьевого союза к союзу интеллектуальных технологий и высокой добавленной стоимости.

4. Выход на глобальные рынки: Китай, транспортные коридоры и зерновая биржа БРИКС

Стратегия развития АПК ЕАЭС неразрывно связана с расширением присутствия на рынках Азии и Глобального Юга, где ключевым торговым партнером Союза выступает Китай. За период 2014–2025 гг. совокупный агропродовольственный импорт Китая из стран ЕАЭС увеличился более чем в пять раз: с 1,7 до 9,8 млрд долларов (Рис. 4). Это свидетельствует о стремительном наращивании торговых связей и усилении позиции Союза как значимого поставщика продовольствия на китайском направлении.

Рис. 4. Динамика агропродовольственного импорта Китая из стран ЕАЭС в 2014–2025 гг.: объем поставок и долевое распределение

Источник: рассчитано и построено по данным [Trade... 2026].

Россия выступает безусловным лидером поставок, аккумулируя более 80 % совокупного агропродовольственного импорта Китая из ЕАЭС. Особенно показателен рывок 2022–2023 гг., когда российский экспорт вырос с 4,3 до 8,8 млрд долларов, что связано с переориентацией торговых потоков на Восток в условиях санкционного давления. К 2025 г. доля России в китайском агроимпорте достигла 4,0 % – максимального значения за всю историю наблюдений.

Остальные государства ЕАЭС, прежде всего Казахстан и Беларусь, демонстрируют еще более высокие темпы роста: с 0,2 млрд долларов в 2014 г. до
1,8 млрд долларов в 2025 г. (рост в девять раз). Однако в абсолютном выражении их присутствие остается скромным, а доля в китайском импорте колеблется в пределах 0,8–0,9 %. Тем не менее, несмотря на кажущуюся скромность этих цифр,
в условиях гигантского китайского рынка каждый процентный пункт соответствует миллиардным оборотам. Это указывает на значительный нереализованный потенциал, особенно в сегментах органической, нишевой и переработанной продукции.

Минсельхоз России оценивает потенциал агроэкспорта в КНР к 2030 г. в
11 млрд долларов [Россия... 2025]. Реализация этого потенциала требует решения двух ключевых задач: создания «бесшовной» логистической инфраструктуры и обе-
спечения реального доступа продукции глубокой переработки на китайский рынок.

На наш взгляд, возможности для расширения доступа можно структурировать по трем уровням:

1) ближайший уровень – это укрепление сырьевых позиций и переход от экспорта сырья к поставкам переработанной продукции (например, наращивание поставок рафинированных, специализированных растительных масел вместо сырых);

2) среднесрочный – наращивание экспорта продукции высоких переделов: готовых мясных продуктов, сыров, детского питания, кондитерских и макаронных изделий;

3) стратегический – охватывает рост поставок высокомаржинальной органической продукции, экспорт стандартов и технологий, предложение китайским партнерам технологических пакетов (точное земледелие, системы мониторинга), развитие совместных перерабатывающих и логистических хабов вдоль новых транспортных коридоров.

Ключевым условием успеха экспортоориентированной стратегии является способность ЕАЭС выступать на азиатском рынке как единый игрок, формируя консолидированные товарные партии. При этом роль «катализатора» товарооборота призван сыграть проект ускоренных железнодорожных контейнерных перевозок агропродовольственной продукции «Евразийский Агроэкспресс» [Проект...]. На восточном направлении (поставки в Китай) он обеспечивает критически важное транспортное плечо для продукции с высокой добавленной стоимостью (молокопродукты, мясо и мясопродукты, ягоды) с доставкой за 7–10 дней.

Но еще более значимую функцию этот проект выполняет на южном направлении, где он фактически является инструментом «обкатки» нового международного коридора «Север – Юг», способствуя гармонизации правил, созданию грузовой базы для развития логистической и транспортной инфраструктуры, а также диверсификации рисков на фоне геополитической нестабильности и торговых санкций, применяемых в отношении некоторых членов ЕАЭС [Ламанов и др. 2024].

Кроме того, начавшееся обсуждение продления коридора «Север – Юг» до Африки смещает дискуссию с регионального на межконтинентальный уровень [МТК… 2025]. Несмотря на серьезные вызовы (недостроенное звено западного маршрута Астара – Решт, мультимодальная сложность, геополитические риски), эта идея является важной стратегической установкой. Поэтапное строительство «моста» в Африку (отработка логистики до иранских портов, затем развитие морских линий до Восточной Африки  – Танзании и Кении) создаст интегрированную логистическую цепь для двустороннего обмена: продовольствие, промышленные товары и технологии из ЕАЭС в обмен на критическое сырье (редкоземельные металлы, сырье для пищепрома) и тропические фрукты из Африки.

Помимо развития новых транспортных коридоров в условиях усугубляющегося кризиса доступности, логистики и справедливости на глобальном рынке создание зерновой биржи БРИКС [Злобин 2025] может стать инструментом системной трансформации мировой торговли. Ее потенциал заключается в решении трех ключевых задач:

1) формирование альтернативного ценового бенчмарка, снижающего зависимость Глобального Юга от спекулятивных котировок бирж Чикаго и Парижа, что создает предпосылки для демонополизации ценообразования на ключевые продтовары;

2) преодоление логистических и финансовых барьеров путем интеграции торговой, логистической и финансовой платформ, включая расчеты в национальных валютах и использование механизмов Нового банка развития БРИКС;

3) стабилизация поставок через возможную координацию стратегических резервов стран-участниц, что превращает БРИКС из дискуссионной площадки в действующий механизм реагирования на продовольственные шоки.

Успешная реализация этой инициативы способна качественно изменить положение стран Глобального Юга, превратив их из пассивных импортеров, зависящих от волатильности мировых рынков, в стратегических партнеров, формирующих устойчивые продовольственные цепочки.

Таким образом, зерновая биржа БРИКС – это стратегический каркас для новой продовольственной архитектуры. Ее успех будет зависеть от политической воли, готовности инвестировать в сопутствующую логистику и финансовые механизмы, а также от способности предложить реальные выгоды всем участникам, от российского фермера до африканского импортера. Если это удастся, она станет одним из воплощений идеи многополярного мира, где продовольственная безопасность строится не на доминировании, а на взаимовыгодной кооперации и суверенитете выбора.

5. Климатическая повестка, почвенное партнерство и планетарные границы

Интеграция климатической адаптации в ядро аграрной политики является стратегическим императивом. Совместная декларация стран БРИКС с руководящими принципами политики предотвращения и реагирования на стихийные бедствия задает для этого необходимые политические рамки, основанные на принципах справедливого перехода и общей, но дифференцированной ответственности [Страны... 2025].

В более широком теоретическом контексте эта проблематика непосредственно связана с концепцией «планетарных границ», разработанной группой Й. Рокстрёма из Стокгольмского центра устойчивости [Rockström et al. 2009; Steffen et al. 2015]. Согласно этой концепции, человечество уже вышло за пределы безопасного функционирования по ряду ключевых параметров, включая биохимические циклы (азот и фосфор), изменение климата и утрату биоразнообразия. Сельское хозяйство, будучи одновременно жертвой и драйвером этих изменений, оказывается в эпицентре глобального экологического кризиса. Восстановление почвенного плодородия и накопление органического углерода в почвах представляют собой не просто отраслевую задачу, а общепланетарную.

Реализация климатической повестки возможна через три конкретных канала:

1) интеграция данных о климатических рисках (системы раннего предупреждения, климатические паспорта регионов) в планы развития АПК;

2) массовое внедрение адаптивных практик (влагосбережение, агролесоводство, селекция устойчивых сортов) и увязка мер господдержки с их применением;

3) создание финансовых механизмов, делающих адаптацию экономически выгодной (зеленое финансирование, рынки углеродных единиц).

Ключевым элементом этой работы становится здоровье почв. Запущенная совместная инициатива создания партнерства по восстановлению земель с упором на устойчивое земледелие, лесонасаждения и исследования закладывает институциональную основу для координации действий членов БРИКС в этой сфере [Совместная... 2025]. Анализ документа позволяет выделить три уровня необходимой координации:

1) уровень данных: создание общей «цифровой карты здоровья почв» на основе совместимых протоколов и платформ БРИКС по научно-технологическому сотрудничеству.

2) уровень технологий: обмен адаптивными практиками и успешными кейсами, а не навязывание универсальных рецептов;

3) уровень финансирования: создание специализированной линии финансирования в Новом банке развития БРИКС с гибкими инструментами для разных категорий хозяйств – от «зеленых» облигаций для крупных агрохолдингов до микрокредитов для мелких фермеров.

Начало тестирования в России технологий накопления органического углерода в почвах приобретает в этом контексте особое значение [В РФ… 2025]. Это не просто агрономический эксперимент, а пилотный проект новой агроэкономической модели. Он демонстрирует тройной эффект:

1) агроэкологический – повышение влагоудерживающей способности и плодородия почв, их устойчивости к эрозии;

2) климатический – превращение пашни из источника выбросов в природный поглотитель углерода, что дает России и странам БРИКС мощный аргумент в международных переговорах о роли углеродных поглотителей;

3) экономический – создание предпосылок для формирования нового рыночного актива – углеродных единиц, а также нового стандарта производства «климатически позитивной» продукции с более высокой добавленной стоимостью, востребованной на рынках, чувствительных к ESG-повестке (прежде всего в Европе и ряде стран Азии).

Таким образом, начало работы партнерства БРИКС по восстановлению земель и тестирование технологий накопления углерода в почвах – это первые практические шаги к созданию в России и, потенциально, в рамках БРИКС новой агроэкономической модели, где повышение урожайности, климатическая устойчивость и получение нового дохода от экосистемных услуг становятся частями одного целого. Это и есть конкретный путь к климатически оптимизированному сельскому хозяйству, которое способно обеспечить и продовольственную безопасность, и устойчивое развитие в XXI в.

6. Человеческий капитал и роль государства

Сравнительный анализ региональных моделей показывает, сколь значимы институциональные решения. Однако никакие цифровые платформы, транспортные коридоры и климатические стратегии не принесут результата, если конечный пользователь (фермер) не сможет или не захочет их применять. Поэтому задача государства заключается в создании экосистемы адаптации, действующей по принципу «3Д»: Доступ, Доверие, Диалог.

1) доступ – обеспечение физического и цифрового доступа к технологиям через субсидирование «подписки на агротехсервисы» (модель Technology-as-a-Service, TaaS), развитие сетей демонстрационных полигонов и стимулирование кооперативных закупок;

2) доверие – снижение экономических рисков внедрения инноваций через гарантийные фонды и льготное кредитование, а также развитие механизмов поддержки, привязанных к использованию цифровых и адаптивных технологий;

3) диалог и знания – налаживание системы непрерывного обучения и консультирования (программы «цифровых агрономов», массовые открытые онлайн-курсы, форумы для обмена опытом).

Государству следует перейти от роли распределителя субсидий к роли платформы, объединяющей фермеров, технологические компании, финансовые институты, ученых и экспертов. Речь идет о создании саморазвивающейся экосистемы, где помощь в адаптации и внедрении инноваций – не разовая акция, а непрерывный процесс. Именно такой подход позволит превратить технологический прогресс из внешнего фактора во внутренний двигатель роста доходов и повышения устойчивости для миллионов работников АПК, превращая человеческий капитал из пассивного получателя инноваций в их активного соавтора.

Заключение

Проведенный анализ позволяет утверждать, что агропромышленный комплекс ЕАЭС находится на историческом перепутье. Рост, достигнутый за последнее десятилетие, опирался преимущественно на экстенсивные факторы, потенциал которых в значительной мере исчерпан. Дальнейшее развитие и укрепление продовольственного суверенитета региона потребует качественной трансформации, основанной на трех китах:

1) цифровизация и технологическая модернизация, реализуемая через концепцию «цифровой триады», создающую условия для эффективного управления, инклюзивности и экспорта технологий;

2) интеграция и синергия, превращающая взаимодополняемость экономик стран ЕАЭС и их партнеров по БРИКС в единые цепочки добавленной стоимости и скоординированную политику на глобальных рынках;

3) климатическая адаптация и восстановление природного капитала (прежде всего почв), что превращает экологические ограничения в драйвер инноваций и источник новых экономических активов.

В более широком теоретическом контексте описанные процессы могут быть интерпретированы как становление нового «продовольственного режима», приходящего на смену неолиберальной корпоративной модели, доминировавшей с 1980-х гг. [McMichael 2014]. Если предшествующий режим характеризовался гло-
бализацией цепочек поставок, доминированием транснациональных корпораций и финансовых спекуляций, то формирующийся режим, вероятно, будет отличаться большей регионализацией, опорой на государственный суверенитет в вопросах продовольственной безопасности и признанием множественности путей развития.

ЕАЭС и БРИКС в этом контексте выступают не просто как объединения стран- производителей, а как акторы, формирующие новый продовольственный режим, основанный на принципах стратегической стабильности, взаимодополняемости и технологической кооперации. Проведенный в статье анализ институциональных
и технологических механизмов трансформации АПК ЕАЭС развивает и дополняет выводы, полученные авторами при исследовании показателей продовольственной безопасности и самообеспеченности стран Союза [Ромашкин, Рыбальский 2025]. Если предыдущая работа фиксировала достигнутый уровень и существующие дисбалансы, то настоящее исследование предлагает стратегические направления их преодоления: от концепции «цифровой триады» до интеграции в глобальные продовольственные цепочки через механизмы БРИКС.

Реализация описанных инициатив позволит ЕАЭС перейти от роли сырьевого донора к роли архитектора новой продовольственной системы для Глобального Юга, основанной на принципах справедливости, предсказуемости и взаимовыгодной кооперации. По сути, речь идет о синергетическом партнерстве, где объединение происходит не ради борьбы за доли рынка, а ради совместного повышения устойчивости глобальной продовольственной системы. Именно такой подход соответствует логике многополярного мира и способен стать ключевым вкладом в глобальную продовольственную безопасность XXI в.

Литература

В России закрылось 35 тыс. КФХ за 5 лет – фермеры винят государство [Электронный ресурс]. URL: https://www.lbr.ru/blog/v-rossii-zakrylos-35-tys-kfkh-za-5-let (дата обращения: 15.02.2026).

В РФ испытывают климатические технологии накопления углерода в пахотных почвах [Электронный ресурс] : ТАСС. 2025. 3 марта. URL: https://tass.ru/nauka/ 23289871 (дата обращения: 16.02.2026).

Злобин А. Российские власти разработали концепцию зерновой биржи БРИКС [Электронный ресурс] : Forbes. 2025. 29 октября. URL: https://www.forbes.ru/biznes/ 548830-rossijskie-vlasti-razrabotali-koncepciu-zernovoj-birzi-briks (дата обращения: 16.02.
2026).

Ламанов С. В., Ли М. Р., Ромашкин Р. А., Сурганова Т. В. Проблемы развития и перспективы международного транспортного коридора «Север – Юг» // Использование и охрана природных ресурсов в России. 2024. № 4. С. 108–117.

Мишустин поручил создать в России единую цифровую платформу АПК с ИИ [Электронный ресурс]: Прайм. 2026. 8 января. URL: https://1prime.ru/20260108/ mishustin-866293554.html (дата обращения: 15.02.2026).

Мониторинг обеспеченности государств – членов Союза сельскохозяйственной продукцией и продовольствием [Электронный ресурс]. URL: https://agro.eaeunion.org/
agro/ru/registers/monitoringfs (дата обращения: 15.02.2026).

МТК «Север – Юг» будет расширен до Восточной Африки [Электронный ресурс] : Поворот России в Азию. 2025. 8 октября. URL: https://russiaspivottoasia.com/
russian/mtk-sever-yug-budet-rasshiren-do-vostochnoj-afriki/ (дата обращения: 16.02.2026).

Правительство Казахстана внедряет модель прогрессивной агроэкономики [Электронный ресурс] : ЦАКИП. 2026. 5 февраля. URL: https://centralasiaclimateportal.org/ru/ (дата обращения: 15.02.2026).

Проект «Евразийский Агроэкспресс» [Электронный ресурс]. URL: ttps://evrazlog. com/ (дата обращения: 16.02.2026).

Прокофьев Д. Холодная погода и «горячие» цены [Электронный ресурс] : Новая газета. 2024. 28 мая. URL: https://novayagazeta.ru/articles/2024/05/28/kholodnaia-pogoda-i-goriachie-tseny (дата обращения: 15.02.2026).

Ромашкин Р. А., Рыбальский Н. Г. Продовольственная безопасность Евразийского экономического союза: достижения и перспективы интеграционного взаимодействия // Век глобализации. 2025. № 3(55). С. 155–175.

Россия может увеличить поставки продовольствия в Китай [Электронный ресурс] : Поле РФ. 2025. 25 июня. URL: https://xn--e1alid.xn--p1ai/journal/publication/ros siya-mozhet-uvelichit-postavki-prodovolstviya-v-kitaiy (дата обращения: 16.02.2026).

Сельское хозяйство. Динамические ряды. Индекс объема сельскохозяйственного производства [Электронный ресурс]. URL: https://eec.eaeunion.org/comission/depart
ment/dep_stat/union_stat/current_stat/agriculture/series/ (дата обращения: 15.02.2026).

Совместная декларация 15-го совещания министров сельского хозяйства стран БРИКС. 2025. 17 апреля [Электронный ресурс]. URL: https://culture.infobrics.org/files/
country/russia/documents/2025/economy_finance_trade_and_infrastructure/2025_04_17_
BRICS_Joint_Declaration_of_the_15th_Meeting_of_BRICS_Ministers_of_Agriculture.pdf (дата обращения: 17.02.2026).

Спиридонова В. И. Императив возврата к национальной идентичности как фундамент полицентричного мира // Век глобализации. 2020. № 2(34). C. 33–44.

Страны БРИКС приняли Совместную декларацию о политике предотвращения и реагирования на стихийные бедствия [Электронный ресурс] : Карбоновая платформа. 2025. 15 мая. URL: https://carbonplatform.ru/novosti/tpost/9fk5f7jt61-strani-briks-prinyali-sovmestnuyu-deklar (дата обращения: 16.02.2026).

Темпы потепления в России превышают мировой уровень в 2,5 раза [Электронный ресурс] : Коммерсантъ. 2025. 19 сентября. URL: https://www.kommersant.ru/ doc/8043685 (дата обращения: 15.02.2026).

Точное земледелие [Электронный ресурс] : Белта. 2026. 25 января. URL: https:// belta.by/society/view/tochnoe-zemledelie (дата обращения: 15.02.2026).

Цены. Динамические ряды [Электронный ресурс]. URL: https://eec.eaeunion.org/
comission/department/dep_stat/union_stat/current_stat/prices/series/ (дата обращения: 15.02.
2026).

Якушев А. Кризис на рынке сельхозтехники [Электронный ресурс] : Kubanpress. 2025. 21 октября. URL: https://kubanpress.ru (дата обращения: 15.02.2026).

Edler J., Blind K., Frietsch R., Kimpeler S., Kroll H., Lerch Ch., Reiss T., Roth F., Schubert T., Schuler J., Walz R. Technology Sovereignty: From Demand to Concept. Karlsruhe : Fraunhofer ISI, 2020.

Friedmann H., McMichael P. Agriculture and the State System: The Rise and Decline of National Agricultures, 1870 to the Present // Sociologia Ruralis. 1989. Vol. 29. No. 2.
Pp. 93–117.

Keohane R. O. After Hegemony: Cooperation and Discord in the World Political Economy. Princeton : Princeton University Press, 1984.

Krasner S. D. International Regimes. Ithaca; London : Cornell University Press, 1983.

McMichael P. Food Regimes and Agrarian Questions. Rugby : Practical Action Publishing, 2014.

Patel R., Moore J. W. A History of the World in Seven Cheap Things: A Guide to Capitalism, Nature, and the Future of the Planet. Oakland, CA : University of California Press, 2017.

Rockström J., Steffen W., Noone K., Persson Å., Chapin F. S. III et al. A Safe Operating Space for Humanity // Nature. 2009. Vol. 461. Pp. 472–475.

Steffen W., Richardson K., Rockström J., Cornell S. E., Fetzer I. et al. Planetary Boundaries: Guiding Human Development on a Changing Planet // Science. 2015. Vol. 347. Pp. 736–746.

Trade Map Database. International Trade Center (ITC). 2026 [Электронный ресурс]. URL: https://www.trademap.org/ (дата обращения: 15.02.2026).