Ранние работы Гегеля: дискуссия о статусе (история и современность)
скачать Автор: Кукушкин И. К. - подписаться на статьи автора
Журнал: Философия и общество. Выпуск №3(120)/2026 - подписаться на статьи журнала
DOI: https://doi.org/10.30884/jfio/2026.03.08
Кукушкин Иван Константинович – аспирант кафедры истории зарубежной философии философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. E-mail: gottfried97@yandex.ru.
Основной предмет рассмотрения данной статьи – исследования раннего творчества Г. В. Ф. Гегеля. Анализируются основные, на взгляд автора, труды как отечественного, так и зарубежного гегелеведения, посвященные тематике места и значения ранних работ Гегеля. Эксплицируется горизонт всевозможных научных трудов, принадлежащих историко-биографическому, телеологическому, аналитическому, марксистскому, неогегельянскому и другим подходам. Делается вывод о том, что в настоящее время из множества существовавших подходов остаются два: историко-философский и актуализирующий. Работы исследуемых авторов представлены в хронологическом порядке.
Ключевые слова: немецкая классическая философия, Г. В. Ф. Гегель, ранние произведения, интерпретации.
Hegel’s Early Works: The Status Debate (History and Modernity)
I. K. Kukushkin.
The main subject of this article is the research of Georg Wilhelm Friedrich Hegel’s early works. The author analyses the main works of Russian and foreign Hegelology devoted to the subject of the position and significance of Hegel’s early works. The horizon of all kinds of scientific works belonging to historical-biographical, teleological, analytical, Marxist, neo-Hegelian and other approaches is explicated. It is concluded that at present, among the many ever existing approaches, only two has endured: the historical-philosophical one and actualizing pne. The works of the studied authors are presented in chronological order.
Keywords: German classical philosophy, G. W. F. Hegel, early works, interpretations.
Введение
Г. В. Ф. Гегель в настоящее время является одним из самых популярных немецких классиков. Его зрелые произведения изучаются и интерпретируются как в среде аналитических и континентальных философов (здесь стоит упомянуть о работах Р. Брэндома [Brandom 2019], с одной стороны, и Р. Негарестани [Negarestani 2018] – с другой), так и в среде теологической (к примеру, в отечественной сфере, наверное, наибольшее количество статей, посвященных идеям Гегеля, читатель может найти в «Вестнике РХГА» [Паткуль 2021; Бойко, Белан 2021]). В целом же объем гегелеведческой литературы поистине необозрим [Плотников 1993: 29].
На протяжении всей истории изучения философии Гегеля особое внимание исследователи уделяли его ранним произведениям.
Традиционно под ранними произведениями Гегеля понимаются фрагменты сочинений, написанные им до его 30-летия, то есть до 1801 г., до переезда в Йену [Там же]. В связи с этим выделяется ряд периодов: штутгартский (до 1788 г.), тюбингенский (до 1793 г.), бернский (до 1796 г.) и франкфуртский (до 1801 г.). Как следует из названия периодов, это деление связывается с местом проживания Гегеля. Нельзя, однако, сказать, что содержание гегелевских идей кардинально изменялось от периода к периоду. Некоторые из них постепенно эволюционировали (например, его этические соображения), какие-то оставались более или менее неизменными (например, критическое отношение к христианской церкви), другие же кардинальным образом преобразовывались (например, представления о логике). Конечно, нельзя отрицать влияние окружения на эволюцию гегелевских взглядов на ту или иную проблему. Юный философ действительно не был во многом самостоятельным мыслителем. По-настоящему оригинальным автором, автором, получившим славу и признание, Гегель стал лишь после публикации большой «Феноменологии».
В связи с вышесказанным в данной статье под ранними сочинениями будут пониматься все сохранившиеся до настоящего времени сочинения или их фрагменты вплоть до «Феноменологии духа» (1807), включая йенские черновики, а также различные эссе, созданные для «Критического журнала» (так называемый йенский период творчества Гегеля)**.
Изучение ранних работ Гегеля в XIX – первой половине XX в.
Исследование истоков философии Гегеля долгое время тесно переплеталось с его зрелыми сочинениями. Ответ на вопрос о том, что занимало гегелевский интерес в области логики, онтологии, религии или этики до становления его системы философии, должен был прояснить его взгляды на ту или иную проблему.
Так, о сочинениях юного Гегеля было известно еще от К. Розенкранца, его первого биографа, имевшего доступ к семейному архиву. В своей биографии «Жизнь Г. В. Ф. Гегеля» (1844) Розен-кранц пишет о ранних произведениях Гегеля как о «реликвиях» [Rosenkranz 1844: 110], в которых нет ничего выдающегося. Они, по его словам, лишь тень величия будущего философа. Однако уже из сообщений Розенкранца читателям было известно, что среди первых опытов Гегеля были как цельные, так и некоторое количество отдельных совершенно случайных и разрозненных фрагментов, в которых Гегель размышлял о мифологии греков, состоянии христианства в Римской империи, значении истории и т. д. [Ibid.: 110–111]. Такое отношение к самым ранним фрагментам связано с тем, что Розенкранц ставил своей целью создать цельный образ мыслителя, представить Гегеля как в первую очередь системного философа. Именно поэтому он не придавал должного значения ранним фрагментам, хотя о многих из них известно лишь благодаря его упоминанию (в дальнейшем некоторая часть была утрачена).
В таком же духе мыслили первые издатели сочинений Гегеля – «Союз друзей усопшего» [Плотников 1995: 263–265]. В основе издания лежала гегелевская «Энциклопедия», а все неподходящие, как казалось издателям, сочинения недостойны внимания читателя.
Кроме Розенкранца, исследовать раннее творчество Гегеля пытались и другие мыслители. Так, в первую очередь стоит упомянуть о Г. Ф. Таулове и Р. Гайме. Г. Ф. Таулов, однако, ограничился лишь собранием текстов. Как отмечает Н. С. Плотников, «работа Таулова… имеет сегодня даже большее значение, чем во время первой публикации антологии, ибо в ней напечатаны документы юношеского развития Гегеля, ныне, видимо, полностью утраченные» [Плотников 1993: 31]. Гайма же часто считают критиком Гегеля [Там же: 32], признавая при этом его методологический вклад в анализ всей гегелевской философии [Перов 2006: VII].
Общая интенция у всех вышеперечисленных авторов одна – представить ранее творчество Гегеля как своеобразный путь к системе. Всю же раннюю философию Гегеля наиболее выразительным образом характеризует Р. Гайм: «…система Гегеля в том виде, как она есть, ускользает от всякого анализа и исследования. Она представляется гладким шаром, который скорее можно катить, чем изловить. В ней сломаны подмостки, с помощью которых воздвигнуто здание, и все входы и выходы к этому зданию идей засыпаны мусором» [Гайм 2006: 66–67].
Ситуация постепенно начинает изменяться в начале ХХ в. Так, в 1907 г. выходит первое научное издание самых ранних произведений Гегеля [Nohl 1907]. Сборник ранних сочинений составил Г. Ноль. Благодаря его труду в среде исследователей наследия Гегеля пробудился интерес к дофеноменологическому творчеству.
Ноль применил метод буквенной статистики (проанализировал изменения в почерке Гегеля совместно со статистическим учетом орфографии), результатом чего стало упорядоченное издание ранних фрагментов сочинений. Именно издание Ноля знакомо русскому читателю, так как по нему производились переводы «Народной религии и христианства», «Позитивности христианской религии», «Жизни Иисуса» и других сочинений [Гегель 1971; 1975]. Корпус ранних произведений Гегеля благодаря Нолю стал называться теологическим. Философская интерпретация в данном случае послужила фундаментом для издания текста. Так, считается, что Ноль был очарован работой В. Дильтея о молодом Гегеле, в которой тот был представлен как активный богоискатель и мистик («мистический пантеист» [Dilthey 1921: 138]). В качестве отправной точки всей дильтеевско-нолевской интерпретации была выбрана «Жизнь Иисуса». В подтверждение своей позиции Дильтей указывал на то, что более половины всех рукописей юного философа содержат размышления о религии и вопросах веры.
Тем не менее у этой интерпретации вскоре нашлись оппоненты. В частности, М. Лифшиц в статье 1931 г. «Литературное наследство Гегеля» проанализировал гегелевский интерес к «народной религии» (Volksreligion) с точки зрения «политико-социального воспитания масс» [Иваненко 2021: 7]. В то же время другой представитель так называемого левого гегельянства Д. Лукач обратил внимание интерпретаторов на то, что Гегелю никогда не были чужды политическая теория, экономика и история, а интерпретацию Дильтея – Ноля он называл «реакционной легендой» [Лукач 1987].
Уже после окончания Второй мировой войны два представителя франкфуртской школы, испытавшие влияние Лукача и вообще марксистской философии, Г. Маркузе [2000] и Ю. Хабермас [2007], обращают внимание на особое положение таких понятий, как «язык», «орудие труда» и «семья» в йенский период творчества Гегеля. Указанные авторы во многом продолжают линию левого гегельянства. Однако главное их достоинство – это актуализация идей тюбингенского и бернского периодов в йенский.
Можно сделать некоторый промежуточный вывод. А именно: в указанный выше период ранние сочинения Гегеля зачастую интерпретировались весьма произвольно, в духе той или иной философской школы.
Изучение ранних работ Гегеля во второй половине XX в.
Ситуация начинает кардинально изменяться во второй половине XX в. Связано это с появлением историко-критического издания сочинений Гегеля. Его начало часто соотносят с 1958 г., с моментом основания «Архива Гегеля» в Бонне [Плотников 1995: 272]. Кроме того, в 60–70-е гг. ХХ в. активно развиваются исторические дисциплины (традиционно это связывают с набиравшей обороты школой «Анналов»). Лингвистический поворот в гуманитаристике, а также развитие исторических методов предопределили новое обращение к рукописям Гегеля с применением более совершенного варианта (по сравнению с нолевским) метода буквенной статистики. Исследователи второй половины ХХ в. огромное внимание также стали уделять контексту эпохи, в рассматриваемом нами слу-чае – эпохи высокого Просвещения.
Результатом всего вышеописанного становится настоящий шквал публикаций. Так, по оценкам О. Пёггелера, в период с 1961 по 1965 г. было написано свыше 200 диссертаций о Гегеле на немецком языке [Pöggeler 1974a: 85]. Были уточнены отдельные моменты в биографии Гегеля. Так, в 1965 г. в статьях Х. Бюхнера [Buchner 1965a; 1965b] уточняются моменты издания совместного с М. Шеллингом «Критического журнала по философии», а также значение скептицизма для молодого Гегеля. В 1967 г. выходит статья М. Риделя [Riedel 1967] о критике Гегелем естественного права, а в 1971 г., как бы дополняя Бюхнера, – статья К. Дюсинга [Düsing 1971] о совместной работе Гегеля и Шеллинга в Йене.
Среди огромного числа исследователей той эпохи отдельно хочется выделить О. Пёггелера, чьи труды [Pöggeler 1974b] внесли огромный вклад в переосмысление раннего творчества Гегеля (особенно франкфуртского периода). Пёггелер тщательно проанализировал события тех лет, круг общения юного Гегеля и воссоздал для нас его портрет – человека, не только бурно интересующегося политикой, политэкономией, теологией, но и анализирующего «Основоположения к метафизике нравов» и «Критику практического разума» Канта.
Советское гегелеведение 60–70-х гг. XX в. в лице А. М. Деборина, М. Ф. Овсянникова [1959] и А. В. Гулыги [1970; 1986; 2008] во многом наследовало интерпретациям Лившица и Лукача. Их труды монументальны, но внимание отечественных исследователей касалось в основном общих проблем гегелевской философии (в частности, попытки выстроить из множества разных работ цельное учение). Ранние произведения Гегеля интерпретировались через призму общественно-исторических проблем, а также глубокой отсталости Германии и ее «феодального убожества» [Овсянников 1959: 20]. Основная идея ранней философии Гегеля – преклонение перед античным идеалом. Так, М. Ф. Овсянников пишет: «Гегель грезит о возрождении прекрасного античного мира, мечтает о политическом воспитании граждан через посредство “народной религии”» [Там же: 34]. А. В. Гулыгой отмечалась также глубокая связь гегелевских построений с философией И. Канта и идеями Просвещения, которые проявлялись в критике христианской религии и антиэтатизме [Гулыга 1970: 10].
В 1989 г. выходит первый том нового историко-критического издания сочинений Гегеля [Hegel 1989]. В нем содержатся наиболее ранние сохранившиеся фрагменты. Уже в 1990 г. выходит книга М. Бондели «Гегель в Берне» [Bondeli 1990]. Автор учитывает новейшее издание гегелевских текстов. Он также стремится проанализировать эпоху Гегеля: политико-социальный и интеллектуально-культурный фоны, формы немецкого Просвещения во времена Гегеля и т. д. Результатом становится реконструкция идейной эволюции юного философа. Кроме обозначенной, важной темой для исследователей второй половины XX в. стало отношение раннего Гегеля к платонизму. Среди наиболее важных авторов, занимающихся данной проблематикой, стоит отметить работы Й. Хальфвассена [Halfwassen 1998] и Х. С. Харриса [Harris 1971].
Еще одной важной частью полемики вокруг юного Гегеля становится вопрос о его кантианстве, то есть о принятии или непринятии им строгого кантовского дуализма разумного и чувственного мира. Так, Т. Пинкард в противовес позиции натуралистического историцизма А. У. Вуда (последний считал ключом к зрелой гегелевской этике теорию самоактуализации [Wood 1990: 17–18]) пред-ложил смотреть на зрелого Гегеля через уже ставшего привычным для англо-американской мысли И. Канта. Для этого Пинкарду приходится в том числе обращаться к ранним гегелевским сочинениям, в которых он это кантианство находит. Так, целью написания «Жизни Иисуса» становится распространение кантианства. Гегель предстает у Пинкарда в роли «популярного философа» [Pinkard 2000: 61–62], подобно К. Л. Рейнгольду.
С другой стороны, в связи с актуализаций дискуссии вокруг этических теорий из ранних сочинений Гегеля достаются уже подзабытые аргументы против моральной философии Канта. Так, Г. Финлейсон [Finlayson 1998] актуализирует критику Гегелем кантовского формализма категорического императива. В своей статье Финлейсон не только пошагово воспроизводит рассуждения из эссе «О научных способах исследования естественного права», но и на-правляет их против этики дискурса Ю. Хабермаса.
Советская, а затем и российская школа гегелеведения в 1980–90-х гг. ознаменовалась выходом двух крупных монографий. Первая – «Путь Гегеля к “Науке логики”» Н. В. Мотрошиловой [1984]. Нелли Васильевна поставила своей задачей проследить «зарождение новаторских гегелевских идей системности и историзма» [Там же: 3]. Первая часть этого исследования посвящена анализу ранних произведений и контексту, в котором они создавались. Однако весь спектр ранних сочинений интерпретируется ею в качестве анализа социально-политических событий, переведенного немецким интеллектуалом на религиозно-нравственный язык [Там же: 24].
Вторая вышедшая книга – «Философия права Гегеля» В. С. Нер-сесянца [1998], в которой первая глава посвящена формированию и развитию философско-правовых взглядов Гегеля. Работа Нерсесянца хотя и бегло, но проходится по основным юношеским произведениям Гегеля, в том числе и тем, что существуют только на языке оригинала. Однако рассматриваются они лишь с точки зрения эволюции гегелевских взглядов на право и государство.
Отдельно стоит упомянуть статью Н. С. Плотникова «Молодой Гегель в зеркале исследований» [Плотников 1993]. В ней подробнейшим образом рассматривается история открытия и публикаций ранних гегелевских сочинений, а также анализ методологии исследований ранних работ ряда значимых авторов.
Таким образом, для исследователей второй половины ХХ в. характерно более внимательное отношение к контексту эпохи. Авторов гораздо больше, чем ранее, интересуют отношения Гегеля с другими мыслителями, степень оригинальности его идей и т. д.
Исследование ранних работ Гегеля в XXI в.
Наконец, переходим к современной историографии, то есть к работам, вышедшим в свет в XXI в.
Ранее мы уже упоминали о работе Т. Пинкарда, она в каком-то смысле задает определенный тренд смотреть на произведения Гегеля в аналитическом ключе. Так, С. С. Ханн предлагает переосмыслить аргументы Гегеля против Канта о формализме практического закона. Ханн считает, что «Гегель скорее призывает к критической реконструкции, которая возродит наше понимание формы таким образом, чтобы она соответствовала содержанию социальных и этических практик обычного человека» [Hahn 2011: 144]. Таким образом, вновь обращаясь к работам ранних периодов, она предлагает смотреть на Гегеля не как на критика, а как на своеобразного продолжателя идей Канта. Формализм Канта – не проблема, если вдохнуть в него правильное содержание практики.
Лишь косвенно затрагивает ранние работы Гегеля статья Д. Мойара [Moyar 2010]. Автор в своем исследовании проводит грань между натурализмом в современном понимании и натурализмом в гегелевском понимании. Гегелевский этический натурализм (если его этику вообще можно назвать натурализмом) представляет собой диалектическое единство субъективного духа, который отражает человеческого индивида, описываемого в психологических терминах, и объективного духа, то есть нормативной сферы, где этическая ценность имеет объективное значение.
Не остается без внимания исследователей и теологический аспект ранних работ Гегеля. Так, рассматривая франкфуртские сочинения, Е. Сембу пытается соединить дильтеевского мистика, протестанта Л. Дики, платоника Х. С. Харриса и практика Д. Лукача через всеобъемлющее понятие «жизни» Гегеля. Е. Сембу показывает на множестве примеров, что молодой Гегель объединяет бытие и существование, индивидуальное и всеобщее, Бога и материю в Логосе и даже в Человечестве. Сама же «жизнь» реализуется через понятие «истинной любви», которая есть тенденция к единству бытия (или существования) [Sembou 2006].
Самым крупным исследователем наследия Гегеля в XXI в. является В. Йешке [Jaeschke 2016; 2019]. В 2014 г. он изменил представление читателей о структуре раннего гегелевского творчества. В переиздании собрания сочинений (в частности, в 2014 г. вышел еще один том дойенских сочинений Гегеля [Hegel 2014]) он изменил порядок фрагментов, а затем в книге «Философия Гегеля» [Jaeschke 2019: 11–32] дал подробный комментарий относительно издания Г. Ноля. В своей работе В. Йешке показывает:
1) Г. Ноль приписывает Гегелю сочинения, которые тот никогда не писал. Так, существует лишь один целостный и законченный текст – «Жизнь Иисуса» (1795), остальные же являются лишь серией черновиков, объединенных общими темами – религия, любовь, мораль и т. д.;
2) Г. Ноль сам дал названия текстам, которых на самом деле не существовало, были лишь различные черновики;
3) Г. Ноль игнорирует другие сочинения Гегеля, вводя читателя в заблуждение, канонизируя образ молодого Гегеля, созданный
В. Дильтеем.
Кроме того, В. Йешке полностью дезавуирует принципы, по ко-торым ранее были датированы рукописи. Вместо буквенной статистики он применяет анализ водяных знаков на бумаге [Jaeschke 2019: 18–24]. С помощью такого метода, появившегося в последние десятилетия XX в., можно определить место изготовления бумаги, на которой были написаны те или иные фрагменты. В сочетании с вполне обоснованным допущением, что Гегель не мог возить с со-бой много бумаги из-за своих многочисленных переездов, делается вывод об определенных границах, в которых мог быть написан тот или иной текст.
Среди отечественной гегелеведческой литературы внимания заслуживает монументальная монография Т. И. Ойзермана, посвященная сравнительному анализу учений Канта и Гегеля. Эта книга – результат многолетних исследовательских усилий в области немецкой классической философии. Автор на протяжении десяти глав затрагивает основные положения систем немецких классиков, таких как понятие философии, философия религии, метафизика и др. Наиболее интересными относительно темы нашего исследования являются главы «Кант и Гегель: философия религии» и «Социально-политическое и философско-историческое воззрения Канта и Гегеля». В первой Ойзерман дает краткий разбор эволюции взглядов Гегеля на религию, сопоставляет его учение со взглядами Канта и Лессинга, отмечает особое влияние мистиков и протестантизма. Преимуществом второй упомянутой выше главы является отсутствие штампов советского гегелеведения 60–70-х гг. Так, Гегель больше не предстает критиком капитализма, все больше говорится о сложности собственных убеждений философа, его двойственности [Ойзерман 2008: 137].
Что же касается отдельных статей, то в российской философской науке стоит прежде всего выделить работы А. А. Сочилина,
А. Э. Савина, Н. А. Татаренко и А. А. Иваненко.
А. А. Сочилин на материале ранних работ проводит подробную реконструкцию этического смысла различения «моральности» и «нравственности». Автор приходит к выводу, что оно, впервые появившись в 1802 г. в «Вере и знании» в контексте обсуждения философии Фихте, в конце концов будет играть роль ключевого противоречия в дальнейших работах Гегеля: «Если допустить, что мораль и моральное сознание представляет собой некоторый целостный феномен, то “моральность” и “нравственность” есть как бы различные направления моральной мотивации, различные конфигурации совести и различные пути самосовершенствования» [Сочилин 2014: 172].
А. Э. Савин исследует бернские и франкфуртские работы Гегеля с точки зрения хайдеггерианской феноменологии. Так, рассматривая фрагменты, посвященные религии, А. Э. Савин настаивает на том, что «гегелевская история иудаизма есть трансцедентальная история в гуссерлевском смысле» [Савин 2018: 69]. Он также считает, что религия для Гегеля есть способ отношения к целому, осмы-сление же Гегелем позитивности иудаизма является результатом осмысления самой историчности [Там же: 79].
Н. А. Татаренко в своей статье занимается подробнейшим анализом «Системы нравственности» Гегеля 1802/03 гг. Так, ею не только отмечены место произведения в наследии философа и основные его интерпретации как в зарубежной, так и в отечественной литературе (П. И. Новгородцев, Н. В. Мотрошилова, Г. Маркузе, Д. Лукач, Ш. Шмидт и др.), но и выделены основные понятия и методологические особенности текста, что, несомненно, является ог-ромным достоинством ее работы. Наталья Анатольевна на богатом материале показывает, что с точки зрения метода было позаимствовано Гегелем у Шеллинга (речь прежде всего о потенцировании), а что нового было внесено (применение этого метода к сфере нравственного, что в конце концов тематически расширило само учение: «Попытка вывести абсолютную нравственность через потенцирование уступает богатству содержания текста» [Татаренко 2019: 132]).
Наконец, под редакцией А. А. Иваненко в 2021 г. вышел том ранних работ Гегеля [2021], относящихся к 1797–1802 гг. Антон Александрович с опорой на современное издание собрания сочинений на немецком языке подготовил серию текстов Гегеля для русского читателя. В книге есть две статьи. В первой – «“Спекулятивная страстная пятница” философии Гегеля» – читателю представлен конфликт интерпретаций ХХ в., а также дана подробная характеристика самих сочинений – их проблемное поле, контекст создания. Во второй – «Ранние фрагменты Гегеля о религии», написанной на базе исследований В. Йешке, – приводится краткая характеристика основных «теологических» сочинений, дается их классификация
в соответствии с тем, кто оказывал наибольшее влияние на Гегеля во время их написания (фрагменты, написанные сразу же после окончания Тюбингенского университета, кантианские фрагменты, «мистические» фрагменты – после осознания ограниченности этики Канта и т. д.).
Заключение
Н. С. Плотников в своем разборе литературы, посвященной трудам молодого Гегеля, писал, что, начавшись с биографически-философских разработок Розенкранца, оно продолжалось всеми философскими школами, но в конце концов вернулось к жизненно-историческим исследованиям, тем самым проделав круг [Плотников 1993: 50]. На сегодняшний день мы видим, что это утверждение верно лишь отчасти. Гегелевское учение в целом всегда было интересно не только строгим историкам философии. И сегодня для ряда мыслителей Гегель во многом является идейным основанием для собственных рассуждений (ярким примером здесь послужат работы Р. Брэндома, С. Жижека, Р. Негарестани, А. Макинтайра,
а ранее – Ж. Делеза, Ж. Деррида, М. Хайдеггера и др.). Все это говорит лишь о том, что Г. В. Ф. Гегель занял прочное место в общем историко-философском процессе.
Новейшие исследования ранней философии Гегеля можно разделить на две большие группы: историко-философская и актуализирующая. Историки заняты подробной реконструкцией жизненного пути Гегеля, они исследуют влияния, которые тот испытал,
а также собственно гегелевское учение. Вторая же группа обращается к творчеству Гегеля с целью поисков аргументов для собственных позиций. Так, учение Гегеля интересно и критикам натурализма, и его приверженцам, интересно оно и теологам, и философам-этикам. Гегель многогранен и этим удивителен.
Тем не менее стремление постичь тайну зарождения мысли, с одной стороны, или использовать разработки молодого Шваба для современных философских исследований, с другой стороны, – это два пути, которые в конце концов объединяются в одном – разгадать загадку самой сущности философии Гегеля.
Благодарности. Автор выражает благодарность В. В. Васильеву, Е. В. Логинову, Н. Ю. Чепелевой и И. Е. Суркову за стимулирующие обсуждения, а также критические замечания по поводу идей, высказанных в этой статье.
Литература
Бойко П. Е., Белан Е. А. Первичные формы бессознательного в учении о субъективном духе Гегеля // Вестник РХГА. 2021. № 4–1. С. 125–135.
Гайм Р. Гегель и его время. СПб. : Наука, 2006.
Гегель Г. В. Ф. Работы разных лет: в 2 т. Т. 1. М. : Мысль, 1971.
Гегель Г. В. Ф. Философия религии: в 2 т. Т. 1. М. : Мысль, 1975.
Гегель Г. В. Ф. Вера и знание. Работы ранних лет. СПб. : Умозрение, 2021.
Гулыга А. В. Гегель. Вехи творческого пути / Г. В. Ф. Гегель // Работы разных лет: в 2 т. Т. 1. М. : Мысль, 1970. С. 5–44.
Гулыга А. В. Немецкая классическая философия. М. : Мысль, 1986.
Гулыга А. В. Гегель. 2-е изд., перераб. и доп. М. : Молодая гвардия, 2008.
Иваненко А. А. «Спекулятивная страстная пятница» философии Гегеля / Г. В. Ф. Гегель // Вера и знание. Работы ранних лет. СПб. : Умозрение, 2021. С. 5–37.
Лукач Г. Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества. М. : Наука, 1987.
Маркузе Г. Разум и революция. Гегель и становление социальной теории. СПб. : Владимир Даль, 2000.
Мотрошилова Н. В. Путь Гегеля к «Науке логики». М. : Наука, 1984.
Нерсеcянц В. С. Философия права Гегеля. М. : Юристъ, 1998.
Овсянников М. Ф. Философия Гегеля. М. : Соцэкгиз, 1959.
Ойзерман Т. И. Кант и Гегель (опыт сравнительного исследования). М. : Канон+, РООИ «Реабилитация», 2008.
Паткуль А. Б. Систематическое значение философии религии Гегеля и философии откровения Шеллинга // Вестник РХГА. 2021. № 4–1. С. 136–148.
Перов Ю. В. Опыт «историзации» гегелевской мысли (о книге Рудольфа Гайма) / Р. Гайм // Гегель и его время. СПб. : Наука, 2006. С. V–LIV.
Плотников Н. С. Молодой Гегель в зеркале исследований // Вопросы философии. 1993. № 11. С. 29–57.
Плотников Н. C. Дух и буква. К истории изданий Гегеля // Путь. 1995. № 7. С. 261–289.
Савин А. Э. Критика иудаизма в ранних «теологических» сочинениях Гегеля // История философии. 2018. Т. 23. № 2. С. 68–80.
Сочилин А. А. Этический смысл различения Гегелем «морали» и «нравственности» // Этическая мысль. 2014. № 14. С. 160–173.
Татаренко Н. А. Понятие нравственного и его интерпретация в гегелевской «Системе нравственности» // Историко-философский ежегодник. 2019. Т. 34. С. 102–134.
Хабермас Ю. Техника и наука как «идеология». М. : Праксис, 2007.
Bondeli M. Hegel in Bern // Hegel-Studien, Beihefte. 1990. Vol. 33.
Brandom R. A Spirit of Trust: A Reading of Hegel’s Phenomenology. Harvard : Harvard University Press, 2019.
Buchner H. Hegel und das Kritische Journal der Philosophie // Hegel-Studie. 1965a. Vol. 3. S. 98–115.
Buchner H. Zur Bedeutung des Skeptizismus beim jungen Hegel. Hegel-Studien, Beihefte. 1965b. Vol. 4. S. 49–56.
Dickey L. Hegel: Religion, Economics and the Politics of Spirit 1770–1807. Cambridge : Cambridge University Press, 1987.
Dilthey W. Die Jugendgeschichte Hegels und andere Abhandlungen zur Geschichte des Deutschen Idealismus // Gesammelte Schriften. Göttingen : Vandenhoeck& Ruprecht, 1921. B. 4. S. 5–190.
Düsing K. Spekulation und Reflexion: Zur Zusammenarbeit Schellings und Hegels in Jena // Hegel-Stidien. 1971. Vol. 15. S. 95–128.
Finlayson G. Does Hegel’s Critique of Kant’s Moral Theory Apply to Discourse Ethics? // Hegel Bulletin. 1998. Vol. 19. No. 1–2. Pp. 17–34.
Jaeschke W. Hegel-Handbuch. Stuttgart : J. B. Metzler Verlag, 2016.
Jaeschke W. Hegels Philosophie. Blaue Reihe : Meiner, 2019.
Hahn S. S. Logical Form and Ethical Content // Hegel Bulletin. 2011. Vol. 32. No. 1–2. Pp. 143–162.
Halfwassen J. Die Bedeutung des Spätantiken Platonismus für Hegels Denkentwicklung in Frankfurt und Jena // Hegel-Studien. 1998. Vol. 33. S. 85–131.
Harris H. S. Hegel’s Development: Toward the Sunlight 1770–1801. Oxford : Oxford University Press, 1971.
Hegel G. W. F. Gesammelte Werke: Frühe Schriften. Bd. 1. Hamburg : Felix Meiner Verlag, 1989.
Hegel G. W. F. Gesammelte Werke: Frühe Schriften. Bd. 2. Hamburg : Felix Meiner Verlag, 2014.
Moyar D. Naturalism in Ethics and Hegel’s Distinction between Subjective and Objective Spirit // Hegel Bulletin. 2010. Vol. 31. No. 1. Pp. 1–22.
Negarestani R. Intelligence and Spirit. London : Urbanomic & Sequence Press, 2018.
Nohl H. Hegels theologische Jügendschriften. Tübingen : J. С. В. Mohr, 1907.
Pinkard T. Hegel: A Biography. New York : Cambridge University Press, 2000.
Pöggeler O. Hegels praktische Philosophie in Frankfurt // Hegel-Studien. 1974a. Vol. 9. S. 73–107.
Pöggeler O. Perspektiven der Hegelforschung // Hegel-Studien. 1974b. Beih. II. S. 79–102.
Riedel M. Hegels Kritik des Naturrechts // Hegel-Studien. 1967. Vol. 4. S. 177–204.
Rosenkranz K. Hegels Leben. Berlin : Duncker und Humblot, 1844.
Sembou E. The Young Hegel on “Life” and “Love” // Hegel Bulletin. 2006. Vol. 27. Is. 1–2. No. 53/54. Pp. 81–106.
Wood A. W. Hegel’s Ethical Thought. Cambridge : Cambridge University Press, 1990.
** Автор ни в коем случае не претендует здесь на уникальность. Рассмотрение ранней философии Гегеля в рамках с 1770 до 1807 г. предпринял еще в 1987 г.
Л. Дики [Dickey 1987].
Размещено в разделах
