Вернуться на страницу ежегодника Следующая статья
II. СОЦИАЛЬНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ
Миграции позднего верхнегопалеолита Евразии и Северной
Африки как начальный этапформирования Мир-Системы[*] (Скачать pdf)
DOI: https://doi.org/10.30884/978-5-7057-6426-6_06
Алексей Андреевич Романчук, Институт культурного наследия (г. Кишинев, Республика Молдова)
В статье предлагается и аргументируется гипотеза о необходимости удревнения начальной фазы формирования современной Мир-Системы до эпохи позднего верхнего палеолита (эпипалеолита) Евразии и Северной Африки.
Ключевые слова: Мир-Система, эпипалеолит, миграции, дене-кавказские языки, афразийские языки.
Почти 20 лет назад А. В. Коротаев и Л. Е. Гринин предложили (развивая идеи прежде всего А. Франка) существенно удревнить время возникновения первой Мир-Системы на нашей планете: «…it has been suggested by Andrey Korotayev and Leonid Grinin that the World System might be even older than was suggested by Frank, that it actually emerged around 10000 years ago in West Asia in direct connection with the Neolithic Revolution»[1] (Zinkina et al. 2017: 70).
То есть в качестве начального момента первой Мир-Системы они видят именно неолитическую революцию Ближнего Востока – в ходе которой возник обширный спектр технологических и культурных инноваций (доместикация многих видов растений и животных, в первую очередь), постепенно распространившихся затем на обширные пространства Евразии и Африки.
Эту гипотезу они затем развивали и уточняли во многих других своих работах, в том числе с другими соавторами – вплоть до сегодняшних дней (Zinkina et al. 2017; Korotayev et al. 2021; 2022).
Гипотеза А. В. Коротаева и Л. Е. Гринина представляется мне крайне интересной и перспективной. И, в целом, я с ней вполне согласен.
Однако, на мой взгляд, сама заложенная в ней базовая идея (переход от миров-экономик Ф. Броделя и его последователей [включая даже более широкий подход И. Валлерстайна] – к идее мир-систем, основанных на существенно более тонких связях и функционирующих в условиях существенно более растянутых во времени и прерывистых контактов) – требует своего развития до полного логического завершения.
Именно, как я уже отмечал (Romanchuk 2023: 181, 190, note 1), мы должны рассматривать масштабные миграции поздней преистории (то есть – в конце плейстоцена – раннем голоцене, или, используя археологическую периодизацию, – в позднем верхнем палеолите [начиная со времени 20–18 тыс. л. н.], мезолите и раннем неолите) Евразии и Северной Африки как начальный этап формирования первой Мир-Системы. Речь должна идти о миграциях, в ходе которых произошло формирование и последующее расселение по Евразии и Северной Африке носителей дене-кавказских, ностратических и афразийских языков.
В отношении дене-кавказских языков мной была предложена (в 2007 г., в докладе на конференции «IV Торчиновские чтения» в Санкт-Петербурге) гипотеза о локализации прародины дене-кавказской макросемьи в Восточной Евразии. Уточняя и развивая ее в цикле статей (полный список моих публикаций по этой проблеме см.: Романчук 2019), с 2011 г. я обратился к данным геногеографии. И пришел к выводу, что носители дене-кавказских языков были изначально связаны с гаплогруппами R и Q Y-хромосомы (восточные группы [на-дене, носители енисейских языков (кеты), сино-тибетцы] – с гаплогруппой Q, а западные [северокавказцы, баски, буриши] – с гаплогруппой R), а также с аутосомным компонентом ANE (подробнее см.: Романчук 2020: 247).
Стоит отметить, что недавно к идее о локализации прародины дене-кавказских языков в восточной части Евразии присоединился А. Г. Козинцев (2023а) и сформулировал свою версию этой гипотезы[2]. При этом он уделил особое внимание предложенной мной связи аутосомного компонента ANE с носителями дене-кавказских языков: «На возможную связь между распространением из Сибири на запад компонента ANE и экспансией языков дене-кавказской макросемьи указал А. А. Романчук» (Козинцев 2023б: 69; 2023а: 55).
Для ностратической макросемьи в последние годы высказаны гипотезы, предлагающие ее локализовать в Северной Евразии. В частности, согласно В. В. Напольских, «ностратическое единство следует связывать с комплексом близких археологических культур верхнего палеолита, созданных охотниками мамонтовой степи в перигляциальной зоне Евразии от Северного Причерноморья до Прибайкалья, являвшихся носителями близких генетических гаплотипов (Y-хромосома R...)» (Напольских 2018: 119).
А. Г. Козинцев же предложил локализовать прародину ностратической («узконостратической», или евразийской) макросемьи «между оз. Балхаш и Алтаем» (Козинцев 2020: 142).
На мой взгляд, гипотезы о локализации ностратической прародины (даже в ее «узконостратической» версии) в Северной Евразии наталкиваются на непреодолимые противоречия. Поскольку данные и археологии,
и физической антропологии, и генетики свидетельствуют о весьма масштабных миграциях населения именно в раннем голоцене из Передней Азии в Среднюю Азию и Европу – кардинально изменивших в этих двух регионах и археологический (этнокультурный), и популяционный ландшафт. Невозможно допустить, что эти миграции не привели к равнозначно кардинальным изменениям и языкового ландшафта как Европы, так и Средней Азии (и, далее, Северной Евразии в целом).
Поэтому наиболее убедительной мне представляется идея (в разной форме и с разной аргументацией ее отстаивали многие исследователи – от В. М. Иллича-Свитыча до К. Ренфру и А. Бомхарда), что ностратическая прародина располагалась именно в Передней Азии.
Для афразийской макросемьи языков давно обсуждаются два варианта локализации ее прародины – ближневосточный (натуфийский, предлагаемый А. Ю. Милитаревым) и африканский. Рассмотрев современное состояние проблемы, А. Г. Козинцев пришел к выводу, что «привлечение одонтологических, археологических и популяционно-генетических данных слегка склоняет чашу весов в пользу натуфийской гипотезы А. Ю. Милитарева» (Козинцев 2021: 24). Однако, поскольку разные аргументы в этой дискуссии очевидно имеют разный вес, мы должны, на мой взгляд, однозначно предпочесть именно натуфийскую культуру в качестве исходного ареала афразийской макросемьи. Решающим аргументом мне здесь представляются именно выводы одонтологии, а также генетики и археологии.
Конкретно, в Северной Африке в «пост-плейстоценовое время» (post-Pleistocene) с возникновением капсийской культуры формируется «североафриканский одонтологический комплекс»: «Homogeneity of this pattern, termed the North African Dental Trait Complex, was reported despite vast amounts of time (from 8000 year-old Capsians to recent Berbers) and space (from the Canary Islands to Egypt and Nubia)»[3] (Irish 2000: 399). «Северо-африканский одонтологический комплекс» по своему происхождению очевидно связан с Передней Азией (Ibid.: 401).
Как показал позже К. Тернер, «североафриканский комплекс» проявляет очевидное родство и наибольшую близость к одонтологическому комплексу носителей натуфийской культуры (Turner 2008: 20–21). В Нубии появление одонтологического комплекса, проявляющего выраженную близость к комплексу натуфийской культуры, относится к рубежу плейстоцена и голоцена, проявляясь уже в постплейстоценовых, постмезолитических популяциях.
К. Тернер связал произошедшие изменения с распространением носителей афразийских языков – и мне этот вывод представляется справед-
ливым.
Впрочем, вне зависимости от того, где на самом деле должна быть локализована афразийская прародина (как, собственно, и ностратическая) – на Ближнем Востоке или в Африке, сам факт масштабных миграций носителей афразийских языков в процессе их расселения в Передней Азии и Северной и Восточной Африке – сомнений не вызывает. Как, в целом, и хронология этого процесса.
Таким образом, формирование первой Мир-Системы в рамках Евразии и Северной Африки происходило в результате не только масштабных, но и (ключевой момент!) разнонаправленных (из Восточной Евразии на запад и юг, и, позднее, в еще большем масштабе – в обратном направлении) миграций в конце плейстоцена – раннем голоцене. Эти миграции сопровождались и масштабной же трансляцией культурной информации – что, с поправкой на существенно более низкую в ту эпоху скорость исторического времени, позволяет рассматривать эти миграционные процессы как способ существования и функционирования первой Мир-Системы в рамках Евразии и Северной и Северо-Восточной Африки.
Озвученный вывод требует, пожалуй, некоторой расшифровки.
В первую очередь, напрашивающийся вопрос: почему именно миграции позднего верхнего палеолита мы должны принять в качестве стартовой точки первой Мир-Системы? Почему, например, не миграции периода первоначального расселения Homo sapiens s. по Евразии, Африке и Австралии?
Причина заключается именно в том, что миграции позднего верхнего палеолита Евразии и Северной Африки были, как я отметил выше, разнонаправленными: из Восточной Евразии в Западную (носители дене-кав-
казских языков), из Передней Азии в Северную Евразию (носители ностратических языков, чуть позже), из той же Передней Азии в Северную
и Восточную Африку / или в обратном направлении (носители афразийских языков, примерно одновременно с носителями ностратических языков). То есть в эпоху позднего верхнего палеолита и в мезолите – раннем неолите в рамках формирующейся Мир-Системы мы видим не только центробежные, как в эпоху первоначального расселения Homo sapiens s., но и «центростремительные» миграции (причем происходящие практически в одно и то же время – но в разных направлениях, и даже навстречу друг другу).
«Центростремительные» здесь следует именно взять в кавычки – поскольку формирующаяся первая Мир-Система (опять-таки, в отличие от классических схем Ф. Броделя, И. Валлерстайна и даже А. В. Коротаева
и Л. Е. Гринина) была не моноцентричной, а полицентричной. И в качестве основных трех ее Центров следует рассматривать как раз очаги формирования дене-кавказской, ностратической и афразийской языковых макросемей.
Однако второй требующий здесь ответа вопрос заключается в том, что предлагаемая мной трактовка понятия Мир-Системы еще дальше уходит от изначальной идеи мир-экономики Ф. Броделя, нежели идея «Мир-Система как диффузия инноваций» (Zinkina et al. 2017: 70) А. В. Коротаева и Л. Е. Гринина. То есть – какова экономическая компонента предлагаемого мной варианта начальной фазы Мир-Системы?
Здесь в первую очередь следует отметить, что 20 лет назад, когда
А. В. Коротаев и Л. Е. Гринин впервые озвучили свою гипотезу, неолитическая революция на Ближнем Востоке понималась как событие, начавшееся 10 тыс. л. н. (и произошедшее сравнительно, по историческим меркам, быстро). Однако на сегодняшний день ясно, что «практически все характерные черты «неолитического образа жизни» (культивация и доместикация растений, оседлый образ жизни, возникновение архитектуры, появление кладбищ) возникли задолго до позднего эпипалеолита и раннего неолита. Взамен идеи быстрой, радикальной трансформации, произошедшей в рамках раннего натуфиана, сейчас предлагается модель последовательного составного и нелинейного процесса, приведшего к возникновению новых форм хозяйствования» (Колобова и др. 2015б: 108).
То есть уже даже с учетом этого факта и оставаясь в рамках концепции А. В. Коротаева и Л. Е. Гринина, мы должны удревнить начало формирования Мир-Системы до раннего эпипалеолита Леванта и Загроса (его начало сегодня датируется 21 тыс. л. н. [Там же: 107]).
Однако мне представляется более перспективным вообще отказаться от того, чтобы понимать под инновациями, обеспечившими возникновение Мир-Системы, – исключительно технологические инновации (даже понимая их максимально широко), как предлагают А. В. Коротаев и Л. Е. Гринин. Поскольку современное развитие экономической теории (уделяющей исключительное внимание тем вопросам, которые входят в область интересов экономической антропологии [достаточно вспомнить здесь о «поведенческой экономике» Д. Канемана и А. Тверски и, особенно, Г. Беккера, одного из авторов теории человеческого капитала]) привело нас к пониманию, что фактически любой элемент антропосферы имеет экономический смысл и может быть рассмотрен в рамках экономического анализа. Достаточно вспомнить здесь такую работу Г. Беккера, как «Выбор партнера на брачных рынках» (Беккер 1994).
Безусловно, происходившая в рамках вышеописанных миграций позднего верхнего палеолита трансляция как культурной, так и генетической информации, – точно так же имела значимый экономический смысл
и может быть рассмотрена в рамках экономического анализа (и не только с позиций Г. Беккера).
Таким образом, полагаю, и с этой точки зрения предлагаемое мной удревнение начала Мир-Системы выглядит вполне оправданным.
Но, наконец, есть и еще один вопрос, требующий здесь ответа. Заключается он в том, что в классические определения Мир-Системы, начиная с Ф. Броделя, входит такой параметр, как постоянные контакты. Соответственно, можем ли мы говорить о постоянстве контактов применительно к эпохе эпипалеолита – и весьма обширным территориям Евразии и Северной Африки?
Позволю себе здесь для начала еще одну цитату.
Итак, значительное сходство между комплексами Леванта и Загроса в настоящий момент... объясняется с позиции гипотезы взаимодействия человеческих коллективов... В комплексах Леванта и Загроса были обнаружены раковины моллюсков, транспортировавшиеся на значительные расстояния (для Загроса – из Персидского залива).
Т. Рихтером была предложена гипотеза о социальных взаимодействиях древних групп населения в рамках обмена «концепциями, знаниями и идеями». Таким образом, фиксирующиеся при раскопках раковины моллюсков являются только диагностируемой «вершиной айсберга» сетей социальных взаимодействий, существовавших по меньшей мере со времени 20 тыс. л. н., а вероятнее всего, и ранее» (Колобова и др. 2015а: 53).
То есть такого рода постоянство контактов для эпохи эпипалеолита, по край-ней мере Леванта и Загроса (а на самом деле – очевидно и Северной Африки), безусловно, наблюдается.
Но, опять-таки, полагаю, что мы здесь должны уточнить и наше понимание термина «постоянные». Именно, исходя из открытого еще Б. Ф. Поршневым явления ускорения исторического времени (оно уже в наши дни было многократно продемонстрировано в работах исследователей, действующих в рамках подхода клиодинамики – и в том числе [и даже в пер-вую очередь] А. В. Коротаевым и Л. Е. Грининым как одними из основоположников клиодинамики), мы очевидно должны прийти к выводу, что понятие «постоянные контакты» должно для разных эпох иметь достаточно отличающееся наполнение в том, что касается абсолютных его показателей. Поскольку, как справедливо выразился (и продемонстрировал наглядно) ранее С. П. Капица, «сорок лет в двадцатом веке равняются миллиону лет в палеолите». Скорость изменений в антропосфере нарастает тем сильнее, чем ближе к современности. И даже в эпоху Колумба понятие «постоянные контакты» очевидно имело иной смысл, нежели в эпоху цифровых валют и системы SWIFT.
Поэтому, с учетом сделанного уточнения, я, полагаю, должен очевидно признать те контакты, которые осуществлялись в эпоху эпипалеолита на достаточно обширных территориях Евразии и Северной Африки, – постоянными.
Таким образом, обрисованная совокупность фактов вполне, на мой взгляд, свидетельствует в пользу того, чтобы отнести начало первой Мир-Системы на нашей планете – еще к эпохе эпипалеолита. И считать вышеописанные миграционные процессы конца плейстоцена – раннего голоцена – способом существования и функционирования первой Мир-Системы в рамках Евразии и Африки.
Библиография
Беккер Г. С. 1994. Выбор партнера на брачных рынках. THESIS: Теория и история экономических и социальных институтов и систем 6: 12–36.
Козинцев А. Г. 2020. О прародине носителей евразийских языков. В поисках неслучайной изменчивости: сб. ст. в честь 90-летия Г. Л. Хить / Ред. И. Г. Широбоков, с. 142–170. СПб.: Нестор-История.
Козинцев А. Г. 2021. Азия или Африка? О локализации афразийской прародины. Этнографическое обозрение 4: 24–41.
Козинцев А. Г. 2023а. Дене-кавказская макросемья: лексикостатистическая классификация и прародина. Этнография 3: 45–67.
Козинцев А. Г. 2023б. Окуневская культура и дене-кавказская макросемья. Археология, этнография и антропология Евразии 51(2): 66–73.
Колобова К. А., Шнайдер С. В., Кривошапкин А. И. 2015а. Эпипалеолит Загроса: современная интерпретация. Вестник Новосибирского государственного университета (История, филология) 14(7) (Археология и этнография): 50–57.
Колобова К. А., Шнайдер С. В., Кривошапкин А. И. 2015б. Эпипалеолит Ближнего Востока: обзор исследовательских концепций. Известия Алтайского го-
сударственного университета (История и археология) 3–2(87): 106–109.
Напольских В. В. 2018. К проблемам исследования древнейшей предыстории Северной Евразии (ностратическая макросемья языков). Этнография 1: 119–142.
Романчук А. А. 2019. Восточноевразийская гипотеза дене-кавказской прародины и данные геногеографии. Кишинев: Stratum plus.
Романчук А. А. 2020. «Древнеямный» генетический компонент и индоевропеиза-
ция Европы: критический анализ гипотезы. Stratum plus 2: 243–257.
Irish J. D. 2000. The Iberomaurusian Enigma: North African Progenitor or Dead End? Journal of Human Evolution 39: 393–410.
Korotayev A., Grinin L., Grinin A. 2021. Mathematical Model of Interaction between Civilization Center and Tribal Periphery: A Description. Social Evolution & History 20(2): 50–78.
Korotayev A., Grinin L., Grinin A. 2022. Mathematical Model of Interaction between Civilization Center and Tribal Periphery: An Analysis. Social Evolution & History 21(1): 65–97.
Romanchuk A. A. 2023. Social Evolution in the Mirror of a Journal: To the Twentieth Anniversary of the “Social Evolution & History”. Social Evolution & History 22(1): 179–196.
Turner C. G. 2008. A Dental Anthropological Hypothesis Relating to the Ethnogenesis, Origin, and Antiquity of the Afro-Asiatic Language Family: Peopling of the Eurafrican – South Asian. Triangle IV. In Hot Pursuit of Language in Prehistory: Essays in the Four Fields of Anthropology. In Honor of Harold Crane Fleming / Ed. by J. D. Bengtson, pp. 17–24. Amsterdam: John Benjamins Publishing Company.
Zinkina J., Ilyin I., Korotayev A. 2017. The Early Stages of Globalization Evolution: Networks of Diffusion and Exchange of Domesticates, Technologies, and Luxury Goods. Social Evolution & History 16(1): 69–85.
[*] Для цитирования: Романчук А. А. 2024. Миграции поздней преистории Евразии как предыстория формирования Мир-Системы. Эволюция: Большая история и глобальная эволюция: материалы V Международного симпозиума. Москва, 24–26 октября 2023 г. / Отв. ред. Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев. Волгоград: Учитель. С. 84–91. DOI: 10.30884/978-5-7057-6426-6_06.
For citation: Romanchuk A. A. 2024. Migrations of the Epipaleolithic of Eurasia and North Africa as the Initial Stage of the Formation of the World-System. Evolution: Вig History and Global Evolution: Proceedings of the 5th International Symposium. Moscow, October 24–26, 2023 / Ed. by L. E. Grinin, A. V. Korotayev. Volgograd: Uchitel. Pp. 84–91 (in Russian). DOI: 10.30884/ 978-5-7057-6426-6_06.
[1] «Андрей Коротаев и Леонид Гринин предположили, что Мир-Система может быть даже старше, чем в предположении Франка, что на самом деле она возникла около 10 тыс. лет назад в Западной Азии в непосредственной связи с неолитической революцией».
[2] Очень признателен А. Г. Козинцеву за предоставленную возможность (электронное письмо от 25.03.2022) ознакомиться с черновиком статьи (Козинцев 2023а) еще до ее публикации.
[3] «Очевидна однородность этого паттерна, обозначенного как “североафриканский одонтологический комплекс”, на огромном временном (от представителей капсийской культуры возрастом 8 тыс. л. н. до современных берберов) и пространственном (от Канарских островов до Египта и Нубии) протяжении».
